Марина Серова – Скандал в благородном семействе (страница 5)

Затем она переключилась на разговор об оплате, несколько раз повторив, что заплатит даже больше, чем я запросила. Я же погрузилась в раздумья, с чего начать раскручивать это действительно, судя по всему, совсем не пустяковое дело.

Учитывая, что находилась я в том самом доме, где и произошло убийство, целесообразнее всего было проверить всех, кто в нем находился в данный момент, а уж затем переключаться на гостей. Тем более что гостей еще нужно разыскать, а это не так-то просто. Так я и решила сделать.

– Я могу еще раз осмотреть место преступления? – прервала я затянувшуюся речь благодарности в свой адрес. – Мне бы хотелось более внимательно изучить здесь все.

– Да, конечно! Могли бы и не спрашивать – весь дом к вашим услугам, – вскочив с кресла, затараторила старушка. – Я ни в чем не стану вам препятствовать, можете делать все, что сочтете нужным.

– В таком случае я ненадолго покину вас, – произнесла я, предположив, что мать убитой вряд ли захочет лишний раз заходить туда, где произошло преступление.

Предположение оказалось верным – Анна Николаевна даже не попыталась мне возразить или напроситься сопровождать меня, а лишь, протянув из кармана ключ от комнаты, добавила:

– Мы там ничего не трогали, даже на ключ закрыли, чтоб, если что, милиция могла все еще раз осмотреть и проверить.

Это было очень даже кстати. Я давно убедилась, что после уборок на месте преступления, если оно произошло в комнатах, обычно остается мало улик, способных оказать хоть какую-то помощь делу.

Взяв ключ, я направилась наверх. Попав на красивую лестницу, я вспомнила все, что случилось в день презентации, прерванной убийством хозяйки дома и фирмы, как будто перенеслась во времени.

«А ведь такого трагического конца праздника совершенно ничего не предвещало. И даже моя интуиция почему-то крепко спала в тот момент», – пронеслась у меня в голове мысль, и настроение мое резко испортилось.

Оказавшись на втором этаже, я быстро нашла ту спальню, возле которой не так давно приводила в сознание мать хозяйки дома, и на пару минут замерла возле нее, вспомнив свои тогдашние ощущения. Затем вставила ключ в замочную скважину, легко повернула его и, открыв дверь, вошла внутрь. Вот теперь я наконец-то смогла рассмотреть место убийства как следует.

Спальня хозяйки оказалась очень уютной, оформленной в розовых тонах. Вся мебель в ней была выполнена из розового дерева, причем вполне возможно, что вручную, настолько изящной и красивой она выглядела. На розоватых обоях красовались картины тарасовских художников, колорит которых также соответствовал общему стилю.

Рядом с окном стояли два мягких кресла, обтянутых светлой тканью, а у двери на туалетном столике стояло множество флакончиков с духами, ваза с большим букетом уже увядающих цветов и небольшая фарфоровая шкатулка. Я опустила взгляд на пол и увидела, что на пастельного цвета паласе был очерчен силуэт тела убитой, а в области ее руки до сих пор валялись осколки фужера.

Я пробежала глазами по комнате, но самой бутылки шампанского не обнаружила. Ее, если она тут вообще была, конечно, забрали в участок. Если же нет, то найти бутылку все равно уже не удастся, убийца наверняка об этом позаботился сразу.

Затем я прошла в глубь комнаты и стала внимательно осматриваться по сторонам, еще не совсем представляя, что именно ищу. Решив, что единственное, что могло остаться в комнате после убийцы, это какая-нибудь случайно оброненная мелочь: окурок от сигареты, волос с головы, возможно, даже пуговица или что-то еще. Все остальное он наверняка бы забрал.

Чтобы эту самую мелочь обнаружить, я присела и стала внимательно изучать ковровое покрытие. На полу валялись только осыпавшиеся с цветов лепестки да осколки рокового бокала. Впрочем, была еще оставленная на постели салфетка для губ, но ею пользовалась только женщина – она вся была в губной помаде. На всякий случай я заглянула еще и под кровать, но и там ничего не обнаружила.

Да, кажется, никаких улик найти не удастся. Это осложняет дело, ведь об убийце совершенно ничего не известно.

Выйдя в коридор и закрыв комнату, я вновь спустилась в гостиную и принялась расспрашивать Анну Николаевну о том, как жила ее дочь, были ли у нее враги и кого она может подозревать сама.

В конце концов я узнала, что Инна Андреевна несколько раз выходила замуж, причем все ее браки сложились неудачно. Первый муж был богат, но оказался ловеласом и бабником. Второй, ужасный пройдоха, едва не пустил все состояние с молотка. С остальными дело тоже обстояло не лучшим образом.

Что касается работы, то тут, конечно, без конкурентов не обходилось. Были и ссоры, и зависть, но чтоб кто-то открыто угрожал Россовой, такого вроде не наблюдалось. Врагов среди знакомых тоже, кажется, не было. По крайней мере, так считала мать.

Получалось, что зацепиться, даже после подробного разговора с Анной Николаевной, мне все еще было не за что. Тогда я попросила у Анны Николаевны список гостей, приглашенных на презентацию, и та почти сразу же нашла его.

– Мы списки почти никогда не выкидывали, чтоб в следующий раз можно было особо голову не ломать, а просто внести нужные изменения, – пояснила она, протягивая мне исписанный фамилиями листок. – Вот и этот оставили. Кстати, милиция им почему-то не заинтересовалась. По крайней мере, у меня они о нем ничего не спрашивали.

– А прислуга и охрана? Она у вас в доме одна и та же, или в тот день вы нанимали людей дополнительно? – задала я интересующий меня вопрос, даже не отрывая глаз от листа.

– В общем-то, они у нас постоянные. Но когда устраивались какие-то мероприятия, то всегда вызывали еще пять-шесть человек из соответствующих фирм. В тот раз посторонних было шестеро: четыре официанта и два охранника, – словно угадав мой следующий вопрос, тут же пояснила хозяйка. – Имена и фамилии их у меня тоже есть. Если нужно, я принесу.

Я кивнула, и после того, как все списки были собраны, мы с Анной Николаевной занялись подсчетом присутствовавших в тот день в доме людей. О ком могла, она мне кратко рассказывала, чтобы я имела хоть какое-то представление, с кем общалась и работала ее дочь. Я слушала внимательно, делая для себя кое-какие пометки в блокноте.

В результате наших с Анной Николаевной подсчетов выяснилось, что в доме в день презентации находилось сорок два человека: тридцать приглашенных, а остальные – прислуга и охрана. Членов семьи мы в общее число не внесли, да их и было-то всего трое: две дочери и сама Анна Николаевна. Вот такое количество людей мне и предстояло теперь проверить. И начала я опрос с тех работников по дому, которые в нем на данный момент присутствовали.

Поговорив с ними, я ничего особенного не выяснила, кроме, пожалуй, одного: напитки разносили двое из нанятых ребят. Но это ничего не давало, так как для того, чтобы подсыпать в шампанское отраву, преступнику совершенно не обязательно было наниматься в официанты лично. Более того – это было для него даже опасно, если учитывать, что всех официантов все равно будут тщательно проверять.

Оказалось, что работников пригласили буквально накануне, и фирма по обслуживанию торжеств была выбрана случайно, что тоже отметало возможность заранее спланированного убийства таким путем. В целом версия о том, что виновника нужно искать среди слуг, была довольно хлипкой, а потому я не очень придала ей значение и сразу переключилась на проверку гостей.

На мой вопрос, кого чаще всего видели рядом с хозяйкой в день презентации, работники отвечали расплывчато: мол, не обращали внимания, у них и без того дел хватало. Ничего конкретного не выяснилось и после беседы с охранниками, в тот день ничего особенного не заметившими. Ни на один мой вопрос они не могли дать ни единого вразумительного ответа, кроме как: «да, вроде», «ну, не знаю», «может быть».

В конце концов, проведя целый день в доме Россовой, я так ничего конкретного и не откопала, хоть и успела переговорить со всеми, кто тут жил и давно работал. Правда, с дочерьми мне пока встретиться и побеседовать не удалось – обе весь день отсутствовали, занимаясь оформлением каких-то бумаг в компании матери.

Вполне возможно, что они-то как раз могли прояснить гораздо больше, но дожидаться их возвращения я была уже не в силах, а потому, распрощавшись с хозяйкой и взяв у нее номер домашнего телефона, отправилась домой.

На следующий день рано утром меня разбудил телефонный звонок. Ничего еще практически не соображая спросонья, я сняла трубку и вяло протянула в нее привычное: «Слушаю». В ответ донеслось бодрое:

– Доброе утро, Танюша.

Услышав ненавистный мне голос, я сразу же проснулась:

– Ну, теперь начинаю сомневаться, что оно такое уж доброе, Эдуард Владимирович, – съязвила я в ответ, протирая одной рукой глаза.

Эдик сделал вид, что не услышал моего ответа, и сразу продолжил:

– До меня дошли вести, что ты все же согласилась заняться этим делом. Стало быть, я был прав!

– В чем? – недовольно буркнула я.

– Ну как же, – вроде бы удивился он моей недогадливости. – В том, что это весьма выгодное дельце. Кстати, тебе помощник не требуется? А то у меня сейчас как раз дел нет, мог бы и помочь.

– К вашему сведению, Эдуард Владимирович, я привыкла работать в одиночестве, – намеренно официально произнесла я. – Так что извольте более не беспокоить: время сегодня – деньги.