Марина Серова – Семейный кодекс Санта Барбары (страница 3)

Набалдашников ошалело смотрел на него.

– Я это, гражданин начальник. Это не мы. Мы никакого старика не видали. Мы не были в парке. Нас почти сразу того…

– Ты просто забыл, Набалдашников, – ласково произнес Недорослев. – Знаешь, водка плохо действует на память, просто напрочь отбивает. Дружков мы твоих уже поймали, и они во всем сознались, да-да, сознались, Набалдашников. А ты вот продолжаешь упираться. Ничего, посидишь в камере месяцок-другой… Увести его, – кивнул он вошедшему конвоиру.

Понятны ваши методы, господин Недорослев. Засекли пьянчуг у трупа, прохлопали их сначала, потом все-таки повязали и решили еще одно мокрое дело на них повесить.

– Венедикт Аристархович, – покачала я головой, – к сожалению, это не наш случай. Вы же сами видите. Сосновский был обнаружен в шесть утра, а гипотетические убийцы в это время еще решали вопрос, как бы опохмелиться.

– Да-а? – протянул он. – Вы считаете, что не наш? Жаль, очень жаль. Красивая была версия.

– Вот именно что версия. Вы ищите настоящих преступников.

Вот это мастер-класс по ведению допроса! Нашел козла отпущения! Да пусть хоть сто таких Набалдашниковых торжественно признаются и принесут клятву. Нужны улики, следственные эксперименты, документальное подтверждение. А доказательная база у Недорослева, насколько я успела заметить, читая материалы дела, очень хлипкая. Ее и нет практически. Да и все остальное… Надо же, с Пятой Дачной потащиться в городской парк! Да еще с жестокого перепоя. Очень логично! Похоже, Недорослеву-Митрофанушке невдомек, где у нас Пятая Дачная, а где городской парк.

Я вышла из отделения и решила поговорить со старичком, который обнаружил Сосновского. Нет, сначала все-таки следует подкрепиться. Я выбрала свое любимое кафе «Рандеву», куда я периодически заглядываю. В этом заведении неплохо кормят, и цены здесь вполне приемлемые. Я заняла столик у окна и заказала салат, жареную картошку, котлету по-киевски, заварное пирожное и апельсиновый сок, а в ожидании заказа закурила и огляделась. Посетителей было немного. Недалеко от меня сидели две женщины лет тридцати и о чем-то эмоционально беседовали. Одна была в темных очках, которые скрывали значительную часть лица. За соседним столиком расположились пожилая дама и мальчик, очевидно, еще дошкольник. В кафе играла приятная тихая музыка. Официантка принесла мой обед, и я с аппетитом принялась за картошку. Краем уха я слышала обрывки фраз двух приятельниц.

– Алла, ты доиграешься!..

– …Но что я могу, ты ведь знаешь мои…

– А я тебе говорю, рви когти, пока жива.

– А дальше-то как мне?..

– Твой Алик – тот еще…

Я уже все доела и расплатилась. В это время дверь кафе распахнулась, как будто толкнули ногой. На пороге появился коренастый бритоголовый мужчина. В вырезе его рубашки мелькнула массивная цепь. Еще бы малиновый пиджак – и портрет «братка» 1990-х годов. Еще с порога он обвел глазами посетителей и уверенными шагами направился к столику, за которым сидели Алла с подругой.

– Ой, Алик, – пискнула Алла.

– Ты! – заорал он.

– Алик, пожалуйста, не надо!

– Коза драная! Я сказал сидеть дома! Твое бабское место на кухне! – продолжал бушевать Алик.

Сжав Алле плечо, он поволок ее к выходу. Ее очки свалились на пол, и стал виден огромный синяк под левым глазом.

– Помогите! А-а-а! – Она пыталась отбиться.

– Помогите! – Это уже кричала ее подруга. – Он ее убьет!

Среди посетителей кафе были одни женщины, не считая маленького мальчика. Охранника поблизости не наблюдалось. Надо было помочь бедняге, и, вскочив со своего места, я ударила мужика пяткой правой ноги в пах. Потом нагнулась, схватила его за щиколотку и изо всех сил потянула на себя. Я уже было подумала, что вырубила его, но тут почувствовала сильный удар в грудь. В следующую секунду я летела прямо на столик пожилой дамы с мальчиком. Надо сказать, дама быстро сориентировалась и с несвойственной ее возрасту прыткостью хватила мальчика за руку и вместе с ним отскочила подальше.

– Бабушка, это бандиты, да? – заорал он в полном восторге. – Сейчас будут стрелять?

Я оттолкнулась от столика и набросилась на мужчину сзади. Удар ногой пришелся в область шеи. Он тотчас свалился на пол.

– Бабуля, тетя тоже бандитка? – интересовался распределением ролей любознательный ребенок.

Дама, не отвечая внуку, тянула его в сторону от поля боя. В это время Алла как ошпаренная выскочила из кафе, а следом за ней подалась и ее подруга. Пока браток в отключке, надо и мне покидать это уютное местечко. Вряд ли «Рандеву» останется моим любимым кафе. Хотя, что уж там, эксцессы, подобные этому, могут случиться в любом другом заведении. Я вышла из кафе и направилась к своей машине.

Теперь самое время побеседовать со свидетелем, нашедшим Сосновского. На Малой Садовой я остановилась у десятиэтажного дома. У крайнего подъезда сидел седой как лунь дедушка, а рядом с ним примостилась белая болонка.

– Здравствуйте, – поздоровалась я. – Не подскажете, как найти Федулова… – я заглянула в листок с фамилией, – Поликарпа Никодимовича?

– Мы это будем, – с достоинством произнес дед. – Я Поликарп Никодимович, а отец мой, стало быть…

– Никодим, – закончила за него я. Надо было задавать вопросы, пока дед не стал перечислять всех своих родственников. – Поликарп Никодимович, расскажите, пожалуйста, как вы нашли убитого в городском парке?

– Так и не в парке это было.

– Нет? – удивилась я. – А где же?

– Так в городском саду. Еще такая песня есть: «В городском саду играет духовой оркестр». Была, значит, такая песня. А еще…

– Простите, вы помните, как нашли убитого?

– Почему же не помнить? – Он поднял на меня выцветшие глаза. – У меня память-то еще есть. У меня этого, как его, Амгейльцера нет. А вот у моей жены покойной, царствие ей небесное…

– Поликарп Никодимович, давайте все-таки вернемся к нашему разговору. – Я начинала терять терпение.

– Егоза какая, все ей быстрее давай! Ты что спрашивала, как нашли его? Известно как. Гуляли мы с Малышкой по саду, по парку, ежели по-твоему, – тут он погладил болонку, а она лизнула его руку. – Аккурат восемь годков мы с Малышкой вдвоем живем, как хозяйка наша померла. Малышка рано просыпается, часиков в пять утра. Я-то еще кемарил. Слышу, Малышня заурчала. Глаза открыл, смотрю, она у моей подушки сидит на задних лапах и смотрит на меня: вставай, мол, пошли. Оделся я, вышли мы. Гуляем, значит, в городском саду – и от дома близко, и воздух чистый. Дошли до центральной аллеи, я ее с поводка спустил, пускай, думаю, побегает на свободе. Малышка и побежала. А потом как залает! Выскочила из кустов и прямо на меня, видать, сильно испугалась. И ну давай метаться от кустов ко мне. Я ее успокаиваю: «Ты что, маленькая, чего испугалась, тихо, тихо». Пошел я за ней, глядь, в кустах он и лежит. Тут Малышка лаять перестала, прижалась ко мне и глядит так жалобно!

– Скажите, а рядом кто-нибудь был?

– И-и, милая, да кто же в такую рань там будет? Мы с Малышкой самые первые выходим, – гордо заметил старичок. – Потом другие собачники подтягиваются.

– Значит, в то время в парке, кроме вас, никого не было? – уточнила я.

– За весь сад не скажу, не знаю, а вот у кустов, где он лежал, точно никого.

– Поликарп Никодимович, вы можете меня проводить туда?

– А чего ж не проводить? Можно, конечно. А ты, милая, кто ж такая будешь, что все выспрашиваешь и выспрашиваешь?

– Я занимаюсь расследованием.

– Из полиции, значит. Давай пойдем, покажу, где Малышка его нашла.

Мы дошли до городского парка и вскоре оказались на том самом месте, о котором говорил дед. Примятые кусты, несколько поломанных веток, трава вокруг утоптана.

– Вот здесь он, сердечный, и лежал, – важно кивнул старик.

– Спасибо вам, Поликарп Никодимович.

– Да не за что, труд-то невелик. Ты вот что, дочка. Ты найди, кто такое сотворил. Разве можно так с людьми-то. – Дед махнул рукой и притянул к себе за поводок болонку. – Пошли мы, и так загулялись.

Он ушел, а я стала более внимательно изучать место преступления. Но ничего более-менее интересного не нашла. Правильно, прошла ведь целая неделя. Все давно подмели, подчистили, убрали и вывезли.

– А здесь, между прочим, одного старикана замочили, – сказал кто-то у меня за спиной.

Я обернулась и увидела бомжа. Скорее всего, он стал им не так давно, потому что еще не успел совсем опуститься. Средних лет, довольно упитанный, одежда давно не стиранная, но не рваная. Стрижка, кстати, вполне приличная, чувствуется рука профессионального парикмахера. Правда, мужик давно не брился, зарос до безобразия.

– Доброго здоровья! Витек, – отрекомендовался он.

– Татьяна, – кивнула я.

– А я здесь недавно, – подтвердил он мое предположение. – Супружница меня выгнала. Говорит, завязывай с бутылкой, иди работай. Ха! Я и пошел, еще лучше себе бабу нашел, Брунгильдой звать.

– Как-как?!

– Брун-гиль-да! – по слогам произнес Витек. – Ее так Профессор назвал. Уж больно боевая.

Если боевая, тогда действительно очень подходит имя героини древнегерманского эпоса. Но что-то мы отвлеклись.

– Слушай, Витек, ты что-то говорил об убийстве. А когда это было?

– Уже несколько дней прошло.

– Ты сам, что ли, видел?

– Чего?

– Как чего? Говоришь, убийство произошло?

– Ну?