Марина Серова – С легким паром! (страница 5)

Больше всего муки совести одолевали меня при воспоминании о детях Кири, которых я рисковала своим визитом разбудить. Владимир обожал сыновей и мог до бесконечности перечислять их достоинства и даже с восторгом говорить о проделках, на которые мальчишки были великими мастерами. Однако наглость если и не второе счастье, то уж точно – надежный помощник в делах. Подумав об этом, я решила отбросить мысли о совершенно неурочном времени для посещения даже друзей, о своем не слишком презентабельном виде и прочем и отправилась в путь.

Около подъезда ждала меня верная моя «девятка», не успевшая отдохнуть. Сев за руль, я включила музыку, чтобы как-то поднять настроение, и нажала на газ. Потом достала свой сотовый и, вырулив от бордюра, решила проверить телефонную линию Кири. Аппарат его по-прежнему не отвечал, и я сделала вывод, что приняла верное решение.

Город встретил меня многочисленными огнями, освещавшими пустынные, будто полудремой охваченные улицы. Кое-где попадались редкие прохожие: работники, спешащие домой после вечерней смены, или подгулявшие кутилы. Один гуляка на каком-то повороте чуть было не попал мне под колеса. На свободной дороге, радуясь отсутствию ГИБДД, я немного превысила скорость, а он шел по краю тротуара и периодически выпадал на проезжую часть. Когда наши с ним пути пересеклись, мужик даже не понял, что произошло, и только резкий скрип тормозов заставил его оглянуться. Услышав музыку, доносящуюся из открытого окна моей машины, пьянчужка стал приплясывать, не уходя с дороги. Не выдержав, я приоткрыла дверь и во весь голос тоже запела:

– Эй, миленький, куда ты котисся? Под колеса попадешь, не воротисся!

Гуляку это только раззадорило, и, весело прикрикнув: «Эх, ма!», он стал еще резвее приплясывать, звучно притопывая ногами и захватывая все большую часть мостовой. Громко хлопнув дверью, я объехала его… по тротуару, наградив не самыми лестными эпитетами.

Подъезжая к Кириному дому, я выключила музыку, чтобы настроиться на серьезный лад. В тревожном предвкушении предстоящего разговора я один раз коротко нажала на звонок у двери Кирьяновых. Долгое время не было ответа, но потом послышались тяжелые мужские шаги, позвякиванье связки с ключами и недовольное бурчание.

– Кто? – хрипло спросил Киря из-за двери.

– Кирь, это я, Таня, – ответила я тоном, каким обычно разговаривает с родителями прилично опоздавшая с улицы девица. Так, мне казалось, легче расположить Кирьянова к общению.

– Чего еще такое?! – воскликнул он и стал открывать дверь. В его голосе чувствовалась тревога за меня, и мне это льстило.

Дверь вот-вот должна была открыться, и я поспешила принять виноватый вид.

– Что случилось? – спросил Владимир, как только я переступила порог.

С прищуренным одним глазом, высоким хохолком торчащих волос на макушке и в невероятно широких семейных трусах дико-яркой, кричащей расцветки, Киря выглядел сногсшибательно. В таком виде он ну никак не походил на подполковника милиции, грозу местных бандитов.

Слегка дернув Кирьянова за штанину или, вернее, за трусину, я, прыснув, спросила:

– Новый фасон?

– Да пошла ты! Говори скорее, в чем дело!

Владимир снял с веревки, протянутой через всю прихожую, махровый халат, принадлежащий, судя по крою, его жене, и, накинув его на себя, побрел на кухню, шаркая тапками. Я последовала за ним.

– У-а-а-а, – звучно зевнул Киря и зажег газ. – Чай, кофе?

– Ты же знаешь.

Кирьянов лениво открыл один из навесных шкафчиков и достал оттуда кофеварку.

– Думал, ради исключения среди ночи-то откажешься от своего излюбленного напитка.

– Кофемана могила исправит, – ответила я и более серьезным тоном спросила: – Помочь можешь?

– Опять дело?

– Угу, – произнесла я, хрустя сухариком, который достала из вазочки, стоящей на столе.

– Влипла во что-нибудь?

– Не-а, людям помочь надо, соседям.

– Иванова, да ты обнаглела! Вламываешься среди ночи, да еще и без повода! – возмущенно воскликнул Владимир.

– Почему без повода? С поводом! Там мужик голый.

– Кто?

– Голый мужик.

– Где?

– Там, у моих соседей.

– Ты издеваешься? – Киря выкатил глаза так, что стал похож на рака. – Ты заявилась, чтобы позвать меня отлавливать какого-то голого придурка в квартире твоих соседей?

– Вов, успокойся. Ты не понял. Он голый, конечно, и, вполне может быть, придурок. Только ловить его не надо.

– А что тогда?

– Его уже кто-то поймал. Он мертвый. И в этом мы должны ему посочувствовать. А еще больше моим соседям, которые совершенно неожиданно обнаружили труп в своей собственной квартире и теперь, ввиду некоторых обстоятельств, рискуют оказаться без вины виноватыми.

– Ничего не понимаю!

– Да ты накорми человека, она тебе все по-человечески объяснит! – послышался в дверях заспанный голос Катерины. – Вишь, уже вазочку вылизывать начала.

На самом деле, я и не заметила, как уплела все маленькие кубики сухариков, лежавшие на дне посудины, и начала пальцами выбирать крошки.

– Здравствуй, Катя, – сказала я, едва не поперхнувшись. – Ты уж извини…

– Да ладно, все равно уж разбудила. Вовчика только жалко, ему завтра на работу.

– А ты? – поинтересовалась я, чтобы хоть как-то смягчить свою вину.

– Я на больничном. Младший спиногрыз где-то ветрянку подхватил. Тебе щей согреть?

– Ну если не трудно.

– Какая ты, блин, обходительная! – язвительно мне улыбаясь, протянул Киря. – Ты подумала лучше бы, трудно или не трудно будет мне завтра в семь утра подниматься после твоего визита!

– В шесть, – тихо проговорила я.

– Что? – Кирьянов приподнял брови.

Тут я на одном дыхании выпалила приятелю все, зачем пришла, закончив тем, что ему для осуществления всего этого придется подняться часом раньше.

– А ты с утра прийти не могла? Я же не сейчас твои просьбы выполнять буду, все равно же утром…

– Чтобы застать тебя в семь, я должна встать в половине шестого. Завтрак, душ, макияж и все такое прочее. Это при хорошем раскладе. Но, во-первых, неизвестно, что меня ждет ночью, как сложатся дела у соседей. Может, вообще ложиться не придется.

– Ну ладно, ладно, разошлась. Я же не отказываюсь! – Киря вышел из кухни и через минуту вернулся с органайзером, в который под диктовку записал сведения об искомом автомобиле.

– И черт вас дернул пойти по юридической стезе! – вздохнув, протянула Катерина и стала наливать щи, которые к этому моменту уже успели закипеть.

Аромат базилика и лаврового листа, вившийся над тарелкой, окончательно вскружил мне голову, так что я, приступив к трапезе, до ее конца уже не вымолвила ни слова. Когда на донышке осталось столько, что больше ложкой не зачерпнуть, я разомлевшим голосом протянула: «Пора отчаливать» – и не спеша побрела к выходу. Киря небрежно бросил: «Адью» – и скрылся за дверью спальни. Екатерина же, окинув нас обоих посмеивающимся взглядом, глубоко вздохнула и помогла мне справиться с замком, который я тщетно пыталась открыть.

Сев за руль, я уже не включала музыку, поскольку единственным желанием, всецело мной овладевшим, было желание сна – глубокого, полноценного, в теплой мягкой постели. Когда я останавливалась по сигналу светофора, громко зевала, потому что бездействие еще больше влекло ко сну. Так, с горем пополам добравшись до дома, я с облегчением покинула машину, представляя, как хорошо мне будет всего через несколько минут.

Чисто машинально бросив взгляд на окна Трофимовых, я обнаружила, что свет в них не горит. Уснуть Ольга вряд ли могла, и это меня как-то встряхнуло. Непрошеная мысль, а не случилось ли чего и с ней, заставила поспешить наверх, чтобы поскорее позвонить в ее дверь. Однако на звонок никто не ответил. По всем признакам, Трофимовых не было дома. Поразмышляв, я предположила, что Сергея, вероятно, забрали в отдел до выяснения обстоятельств, а его супруга, как верная жена, спешно последовала за ним, надеясь, наверное, изменить ход событий в лучшую сторону. Хотя, возможно, она бросилась за помощью к влиятельным знакомым, каких у этого семейства предостаточно.

Эти выводы немного меня успокоили, и в более умиротворенном состоянии духа я вошла в свою квартиру. Посмотрев на дверь ванной, куда меня совершенно не тянуло, я стала оправдываться сама перед собой полнейшей потерей сил и совсем недавним визитом в баню. Даже снятие легкого макияжа казалось мне сейчас непосильным трудом, поэтому, наскоро скинув одежду, я плюхнулась в постель и мгновенно забылась в сладком сне.

ГЛАВА 2

Открыв глаза, я посмотрела на окно. Вот что уже около получаса мешало мне спать! Маленькая птичка нахально и монотонно колотила клювом по раме. Этот звук способен вывести из себя любого, даже самого спокойного и выдержанного человека. Я к таковым не отношусь, а кроме того, совершенно не выспалась. Посмотреть на часы я боялась, заранее знала – пора вставать. Но все равно, повернувшись на бок, натянула на голову одеяло и попыталась отвлечься и заснуть. Но птица будто только для того и появилась на свет, чтобы этим утром разбудить во мне зверя.

Резко привстав, я схватила маленькую думку, небрежно брошенную вечером на пол рядом с кроватью, и кинула ею в стекло. Птица сразу же вспорхнула и улетела, зато несколько петелек тюлевой занавески оборвались, и один ее конец беспомощно опустился на пол, заставив меня поморщиться.

– Черт возьми-и! – простонала я и совсем уже некстати вспомнила о том, что птица, стучащаяся в окно, – плохая примета.