Марина Серова – Роковой выстрел (страница 8)

В целом утренняя трапеза прошла вполне себе спокойно и благопристойно, без инцидентов и недоразумений. Однако в атмосфере столовой чувствовалось напряжение. Тем не менее присутствующие вели себя сдержанно, и вскоре после завтрака все расселись по машинам и поехали в похоронное бюро.

В машине, которую вел Владислав, кроме меня сидели еще Елизавета Аркадьевна и какая-то женщина средних лет в темном костюме. Всю дорогу мы молчали, лишь изредка Елизавета Аркадьевна и ее спутница перебрасывались общими фразами.

На одном из поворотов Владислав затормозил и впервые обратился к женщине, сидевшей в нашей машине:

— Алевтина Витальевна, а кто из работающих в доме моего отца хотел бы проститься с ним, вы знаете?

— Ох, Владислав Владимирович, да все хотят проститься с Владимиром Григорьевичем, абсолютно все! — эмоционально воскликнула женщина. — Шутка ли сказать, ведь многие практически с молодых лет работают у вашего отца. Но Екатерина Леонидовна распорядилась взять на церемонию прощания с Владимиром Григорьевичем только меня, Евгения Антоновича как начальника службы безопасности и Кристину, старшую горничную. А все остальные остались в доме.

Владислав ничего не ответил, только нахмурился, и я увидела, как заиграли его желваки.

В зале похоронного бюро все приехавшие расположились вокруг Владимира Григорьевича Новоявленского, который лежал в дорогом гробу в черном костюме. Вокруг его изголовья были рассыпаны живые гвоздики и лилии.

Вскоре началось отпевание. Во время него я стояла рядом с Владиславом. Елизавету Аркадьевну держала под руку Алевтина Витальевна. Чуть поодаль стояла женщина помоложе Алевтины Витальевны. Один раз Елизавета Аркадьевна подозвала ее:

— Кристина, у тебя найдется простая вода? Без газа, — уточнила она.

— Конечно, Елизавета Аркадьевна! Я сейчас.

Старшая горничная вынула из сумки бутылку с водой и протянула ее Елизавете Аркадьевне. Алевтина Витальевна услужливо открыла ее.

Во время отпевания я внимательно смотрела на собравшихся. В центре моего внимания оказалась молодая высокая и эффектная брюнетка. Она была одета в элегантный костюм из черного шелка, который подчеркивал изгибы ее фигуры. На голове у брюнетки была кокетливая шляпка с черной сеточкой вуали, которая придавала ей вид, казалось бы, не соответствующий обстановке. Женщина смотрела прямо перед собой в одну точку. Временами она окидывала присутствующих недовольным и высокомерным взглядом, а потом демонстративно подносила к глазам маленький кружевной платочек, хотя в ее глазах не было даже намека на слезы. Я сразу поняла, что это была Екатерина, вдова Владимира Григорьевича Новоявленского, и даже не потому, что по возрасту она была гораздо моложе всех женщин. Она держалась так, как будто уже сейчас чувствовала себя хозяйкой.

Чуть поодаль от Екатерины стояла женщина среднего возраста с простым лицом с невыразительными чертами. На ней был мешковатый, плохо сидевший костюм лилового цвета. Она с тревогой смотрела по сторонам, как будто бы чего-то опасалась. Я так и не могла сообразить, кто бы это мог быть. Возможно, это была какая-то близкая подруга Екатерины, поскольку она стояла практически рядом. А может быть, женщина была кем-то из семьи Екатерины и пришла сюда, чтобы поддержать ее в трудный момент.

По другую сторону у гроба усопшего стояли две пары. В одной из них меланхолического вида мужчина о чем-то шептался с женщиной. И мужчина, и женщина были в брючных костюмах темного цвета, отчего из-за почти одинакового роста и коротких стрижек казались близнецами. Женщина периодически нервно заламывала руки, а ее взгляд то и дело метался по сторонам, как будто бы она искала кого-то или что-то. Я почувствовала, что между ними есть что-то такое, что они стараются скрыть.

Во второй паре женщина маленького роста и со складной изящной фигуркой тихо плакала, слезы катились по ее бледным щекам, и временами она не могла сдержать горькие всхлипы. В это время некоторые из собравшихся косились на нее. Но она продолжала плакать, не обращая на присутствующих никакого внимания. Было видно, что женщина сильно переживает утрату, только вот мужчина рядом с ней скептически посматривал на нее и отворачивался в сторону.

Остальная публика вела себя так, как это обычно и происходит на таких траурных церемониях: все сосредоточенно смотрели перед собой. Из-за темного цвета одежды они казались одной монолитной и безликой массой.

Владислав, стоя рядом с гробом, выглядел подавленным. Он, казалось, не замечал никого из присутствующих. Он какое-то время побыл рядом с отцом, а затем наклонился и поцеловал его в лоб, прощаясь навсегда. Это было трогательное и вместе с тем горькое мгновение.

После этого прощания Владислав отошел в сторону, а затем подошел к какому-то мужчине с траурной повязкой на рукаве. Я заметила, как Владислав и мужчина начали о чем-то разговаривать. Владислав выглядел уверенным, но печаль из глаз никуда не исчезла. Что ж, пройдет еще немало времени, прежде чем боль утраты начнет постепенно стихать.

Мне показалось, что Владислав что-то задумал. На самом деле: мужчина с повязкой, должно быть, является распорядителем на похоронах. Как бы здесь сейчас не произошел инцидент, о котором предупреждала бабушка Владислава. Елизавета Аркадьевна просила внука быть мудрым и не поддаваться на провокации Екатерины. Правда, вдовы поблизости не было, она осталась стоять у гроба супруга.

Я решила подойти к мужчинам, чтобы быть в курсе происходящего. Как раз в тот момент, когда я была рядом, мужчина сказал, обращаясь к Владиславу:

— Уважаемый Владислав Владимирович, примите мои соболезнования по поводу постигшего вас горя. Я от души сочувствую вам. Но поймите, пожалуйста, я не могу выполнить вашу просьбу, потому что иначе мы выбьемся из графика, просто будет нарушен весь хронометраж.

— Нет, это вы поймите, — решительным тоном начал Владислав, и его взгляд стал стальным. — Потому что я вижу, что вы или не понимаете, или не хотите понять. Впрочем, это и не столь важно. Просто послушайте меня внимательно, второй раз я повторять не намерен. Запомните, что все траурные мероприятия оплачиваю лично я.

— Но… Екатерина Леонидовна… она сказала, что…

— Вы, кажется, меня так и не поняли, — покачал головой Владислав. — Впрочем, ладно, как хотите. Екатерина Леонидовна живет на деньги моего отца. Вернее, на то, что у нее осталось, потому что в наследство она еще не вступила. И вступит еще очень не скоро, если ей вообще хоть что-то достанется, в чем я совершенно не уверен. Так вот, вы не можете заключить со вдовой моего отца официальный договор по причине, суть которой я вам только что объяснил. А это означает, что и свои выплаты вы тоже не сможете получить, потому что я тут же свяжусь со своим адвокатом. Если вы хотите долго и нудно доказывать свои права в судах, то ради бога. Нет, я серьезно говорю, что если вы будете пытаться нарушить правила, то вы тогда вообще ничего не получите.

— Владислав, о чем вы тут говорите? — спросила я.

Я подошла к мужчинам и взяла Владислава под руку. А ловко Владислав запудрил мозги этому распорядителю. Мужчина стоял красный как рак и переваривал слова Владислава.

— Владислав Владимирович решил отправиться сначала в загородный дом Владимира Григорьевича, для того чтобы прислуга могла попрощаться с хозяином. Но согласно первоначальному плану похоронная процессия должна сразу отправиться на кладбище, — наконец произнес распорядитель.

— Вы специально исказили мои слова? — Владислав едва сдерживался. — Прежде всего, это мой отец будет прощаться со своим домом, который он, понимаете, построил! И что преступного в том, что работники, все без исключения, попрощаются с человеком, которому они верой и правдой служили столько лет?

Слова Владислава уже стали заглушать голос священника и привлекать внимание собравшихся.

— Нет, вы правы, разумеется, Владислав Владимирович. Но боюсь, что, приехав в особняк и побыв там какое-то время, мы окончательно нарушим регламент необходимых запланированных мероприятий. Я имею в виду ресторан, — продолжил сопротивляться мужчина.

— Но с рестораном проблем не будет, если официанты будут предупреждены, — вступила в разговор я. — Они просто попозже начнут накрывать на столы, вот и все. Давайте все-таки уважительно отнесемся к просьбе сына покойного.

Я посмотрела на Владислава, он благодарно пожал мне руку.

— И все-таки я не уверен, что мы сможем выдержать распорядок, — снова покачал головой распорядитель.

— У меня есть план. Давайте сделаем так. Владислав Владимирович сейчас наберет управляющую домом. Алевтина Витальевна распорядится, в доме все уже будет подготовлено, так что мы не потеряем много времени, — сказала я.

— Ну что же, — вздохнул распорядитель, — давайте попробуем претворить в жизнь ваш план.

— Очень хорошо, — сказала я.

Мужчина отошел в сторону и вынул сотовый.

— Пойдем, Влад, — сказала я.

Мы с Владиславом пошли к Елизавете Аркадьевне. Еще издали мы увидели, как Алевтина Витальевна разговаривает по телефону, потом она что-то сказала Екатерине.

Екатерина тут же, как ужаленная, подскочила и побежала к нам. Ее лицо исказила дикая злоба.

— Ты что себе позволяешь? — шипящим голосом спросила она Владислава. — Как ты смеешь отдавать приказы, которые противоречат моим?