Марина Серова – Роковой выстрел (страница 4)

— Да, ты права, — кивнул Владислав. — Знаешь, Таня, это была непростая глава в моей жизни. Мы с Анной встретились, когда я только начинал свой бизнес. Мы были молоды и полны надежд, и в начале нашей совместной жизни все казалось идеальным. Анна… она всегда поддерживала меня и верила в мой успех. Но со временем, когда бизнес начал успешно развиваться, я стал все больше и больше погружаться в работу. Я проводил долгие часы в офисе, а Анна… она начала чувствовать себя одинокой. Я же не замечал этого, к сожалению. Я помню, как она однажды пришла ко мне в офис. Она выглядела расстроенной и сказала, что ей не хватает меня. Анна сказала, что нам необходимо поговорить, а я, не отрываясь от компьютера, сухо ответил ей, что сейчас занят, что у меня горит проект и что наш разговор может подождать. Но она дрожащим голосом стала говорить, что я ее не замечаю, что мы отдаляемся друг от друга и что она не знает, как это можно исправить. Я пообещал ей, что как только закончу проект, все изменится. Тогда Анна начала плакать и говорить, что это уже не в первый раз, когда я обещаю, а потом снова погружаюсь в работу. В общем-то, она говорила справедливые вещи, так и было на самом деле. Но ее слезы… я никогда не мог переносить, когда женщина плачет. Особенно если она плачет по моей вине. Но вместо того чтобы обнять ее, я замкнулся в себе и не смог найти тех слов, которые убедили бы ее в том, что мы все сможем исправить. Я думал, что усердно работаю на благо семьи, на то, чтобы у нас было обеспеченное будущее. Однако Анна совершенно справедливо заметила, что я говорю о будущем, которого нет, потому что она стала «частью моего расписания». Еще она сказала, что не хочет меня терять. Так и я тоже не хотел ее терять! В тот раз мы решили попробовать дать нашим отношениям еще один шанс. Однако ничего не получилось. Мы отдалялись друг от друга все сильнее и сильнее. Анна начала больше проводить времени со своими друзьями. Увлеклась хобби, которое я не разделял. Я чувствовал, что между нами растет пропасть. В какой-то момент я понял, что мы стали совершенно чужими. Я был всецело сосредоточен на бизнесе, а Анна искала эмоциональной поддержки. Мы начали ссориться по мелочам, и это только усугубляло ситуацию. Я не хотел этого, но не знал, как вернуть то, что у нас было в самом начале.

— Да. Это очень печально. Вы оба старались, но так и не смогли найти решение, которое позволило бы спасти ваш брак, — сказала я.

— Именно так, — согласился Владислав. — В конце концов мы решили, что лучше расстаться, чем продолжать мучить друг друга. Я всегда буду благодарен Анне за то, что она была со мной в начале пути. Кроме того, я понял одну очень важную вещь: нельзя забывать о тех, кто рядом, даже когда жизнь становится напряженной. Всегда необходимо находить баланс между работой и личной жизнью, — сказал Владислав.

— Я полностью с тобой согласна. Ну а что по поводу нашего с тобой «знакомства»? — спросила я. — Нам ведь нужно договориться о легенде для того, чтобы твои родственники нас не раскрыли. Знаешь, Влад, я думаю, что нам нужно придумать что-то, что будет звучать правдоподобно, но в то же время романтично. Необходимо, чтобы наша история знакомства выглядела естественно, чтобы никто не заподозрил, что я нахожусь в доме твоего отца для того, чтобы расследовать причину его смерти.

— Я с тобой полностью согласен, Таня, — кивнул Владислав и поинтересовался: — У тебя уже есть какие-то конкретные идеи?

— Как насчет того, что мы встретились с тобой на курортном пляже? — спросила я.

— На курортном пляже в Австралии? — уточнил Владислав.

— Можно и так сказать. Правда, я пока еще не смогла побывать в Австралии. Кстати, до твоего звонка я как раз занималась тем, что подыскивала предложения туристических фирм, чтобы побывать в стране кенгуру. Ладно, давай предположим, что моя мечта осуществилась, что я приехала в Австралию. Я гуляла по пляжу и увидела, как ты занимаешься серфингом. Ты скользил по волнам и вообще выглядел так свободно и уверенно, что я просто не могла отвести от тебя взгляд, — сказала я.

Владислав улыбнулся, видимо, представляя эту сцену.

— И что дальше? — спросил он.

— А дальше ты заметил меня и предложил попробовать. Ты сказал, что занятие серфингом — это в высшей степени увлекательно. В общем, ты предложил мне урок серфинга. Ты смеялся, когда я падала в воду, и помогал мне вставать на доску, — рассказывала я.

— И потом?

— После урока серфинга мы пошли в пляжный бар, для того чтобы выпить что-нибудь освежающее. Потом мы разговаривали, рассказывали друг другу моменты из своей жизни, делились планами и мечтами, — сказала я.

— Таня, еще необходимо добавить, что между нами промелькнула искра, — заметил Владислав немного смущенно.

— Ну разумеется! Как же без этого? Я произвела на тебя неизгладимое впечатление, когда не смогла долго удерживаться на доске! — со смехом добавила я.

— О! Это точно! — Владислав не выдержал и тоже рассмеялся.

— В общем, Влад, я сразу влюбилась в тебя еще там, на пляже. Ну а потом, когда выяснилось, что ты успешный и преуспевающий бизнесмен, ты покорил меня окончательно и бесповоротно.

— А я влюбился в тебя на пляжной вечеринке, когда увидел тебя в платье… в платье…

Владислав вопросительно посмотрел на меня.

— Когда ты увидел меня в платье изумрудного цвета, которое потрясающе шло к моим зеленым глазам, — подсказала я.

— Точно! — воскликнул Владислав.

— Ну вот, в общих чертах мы разобрались, — сказала я.

— А дальше? — спросил Владислав.

— А дальше будем ориентироваться по ситуации. Если произойдет что-то такое непредвиденное — то, чего мы не учли, — то всегда можно будет сослаться на то, что мы еще не так долго знакомы, вот и все, — сказала я.

— Хорошо, Таня, я понял, — кивнул Владислав.

Новоявленский помолчал, потом негромко произнес:

— Знаешь, Таня, когда я говорил о том, что хочу докопаться до истины, с твоей помощью, конечно, то для этого у меня имеется еще одна причина, помимо восстановления справедливости и наказания для преступника.

— И какая же эта причина? — спросила я.

— После окончания университета я уехал из России, и это было непростое решение, — начал Новоявленский. — Я поссорился с отцом, и эта ссора оставила глубокий след в моей жизни.

Владислав глубоко вздохнул. Чувствовалось, что это воспоминание было для Новоявленского и важным, и в то же время болезненным.

— В общем, причиной нашей с отцом ссоры был его третий брак. Отец женился на Екатерине, и я не мог понять, как он сделал такой выбор. Несмотря на то что отец всегда являлся для меня примером во всем, он, естественно, не был лишен недостатков, ведь он был живым человеком со своими слабостями. Его первый брак, с моей мамой, просуществовал десять лет, потом они разошлись. Но этот факт, кстати, я воспринял без надрыва, потому что видел, что их отношения практически сошли на нет. Не было в них ни теплоты, ни искренности, которая бывает между любящими супругами. Мама, конечно же, очень тяжело пережила развод с отцом, она прямо называла его предателем и никак не могла успокоиться. Я же продолжал общение с отцом, даже жил в доме вместе с ним, и довольно продолжительное время. Второй раз отец женился на Валентине. Это была неконфликтная, добрая и мягкая по характеру женщина. Она заботилась об отце и о том, кто жил вместе с ним. В частности, обо мне. Я помню, как она готовила вкусные ужины и всегда была готова поддержать домочадцев. Валентина с теплотой относилась ко мне и старалась создать уют в доме. На какое-то время в доме поселилось счастье, можно даже так сказать. Но вот совершенно неожиданно отец развелся с Валентиной и привел в дом Екатерину. Сказать, что я был ошеломлен, — это значит ничего не сказать. Екатерина была пустой, взбалмошной и невероятно стервозной особой. Я не мог понять отца, не мог понять, как его угораздило сделать такой выбор. И когда отец объявил о своем намерении жениться на Екатерине, я не смог сдержать своих чувств. Я прямо сказал ему, что его разводы и последующие женитьбы — это просто череда глупых поступков и что он не понимает, что делает. Я был в ярости, и, возможно, мои слова прозвучали слишком резко, но я просто не мог промолчать.

Я заметила, как Владислав непроизвольно сжал кулаки, вспоминая этот момент.

— Понимаешь, Таня, это было не просто недопонимание, это была настоящая трагедия для меня, — продолжил Владислав. — Эта женщина… она была какая-то ненастоящая, что ли. И я сейчас говорю не о том, что силикона в ней хватило бы еще на дюжину таких же девиц, как и она сама. Мне даже поначалу казалось, что у нее и в голове, кроме силикона, ничего нет. Вычурность, невероятная манерность так и сквозили в каждом ее слове или жесте. И все это, вместе взятое, просто выводило меня из себя. Но отец словно бы ничего не замечал. На него словно морок какой-то напал. Отец не принял мои слова, он был очень зол на меня и обижен. Он сказал, что я не имею никакого права судить его жизнь, что он сам знает, что делает. Я чувствовал, как между нами вырастает пропасть, и это было ужасно. Но еще более ужасным было то, что отец почему-то решил, что Екатерина — это, оказывается, любовь всей его жизни, представляешь? После такого заявления наша дальнейшая перепалка с отцом совершенно перешла всякие границы. Мы такое наговорили друг другу! Отец кричал, что я не имею никакого права учить его жизни, потому что сам живу на его деньги, что всю жизнь я как сыр в масле катался и ни в чем не знал отказа.