Марина Серова – Роковой выстрел (страница 12)

— Влад, меня вот что интересует: охранники что, на самом деле выполняют свои обязанности спустя рукава? Твоя тетя Виктория права в этом плане? Или же охрана встает рано? — скаламбурила я.

— М-м… — Владислав замялся, — видишь ли, Таня, подробности того, как была организована охрана дома, я не знаю. Могу рассказать только в самых общих чертах. Да, охрана, конечно же, имеется. Охранники делают обходы всей территории и находятся на своих постах. Они следят за тем, чтобы на территорию и в дом не смогли проникнуть посторонние. Прежде чем открыть входные ворота, охранники спрашивают имя и фамилию и уточняют… уточняли у отца, можно ли пропустить. Впрочем, отец потом составил список, кого можно беспрепятственно пропускать внутрь, — сказал Владислав.

— А каковы их охранные качества? — спросила я. — Насколько добросовестно они выполняют свои обязанности?

Владислав пожал плечами:

— Насколько я помню, никто не пытался проникнуть внутрь с недобрыми намерениями. Поэтому охрана в бой не вступала. А как еще можно проверить боеспособность армии, как не в бою? А в целом они ребята как ребята, на мой взгляд. У них имеется небольшое помещение, где они отдыхают между сменами, там же они могут и пообедать, им приносят еду из дома.

— Понятно. А как насчет системы сигнализации и камер видеонаблюдения? Имеется что-то такое на территории? — задала я следующий вопрос.

— Знаешь, Таня, мой отец не любил все эти системы. У нас в доме всегда кто-то оставался, дом никогда не пустовал. Отец говорил, что если дома кто-то есть, то этого более чем достаточно, — ответил Владислав.

— То есть никакой сигнализации на территории и в доме нет? Я правильно поняла? — уточнила я на всякий случай.

— Кажется, систему сигнализации все-таки установили на всякий пожарный случай, как говорится. И включили ее всего один раз, когда устанавливали, чтобы проверить, как она работает. Проверили, убедились, что все исправно работает, и больше сигнализацией, насколько я помню, не пользовались. А что касается камер видеонаблюдения, то тут отец был непреклонен с самого начала, и никто его не смог переубедить. «Я не собираюсь жить под камерами, еще чего не хватало», — говорил он. Правда, потом отец нашел альтернативный, как он сам сказал, вариант.

— И что же он поставил взамен видеонаблюдения? — спросила я.

— У отца была так называемая тревожная кнопка, как на предприятиях у вахтеров. Она выглядела как обычный брелок и была подключена к охране. Первое время отец еще проявлял к ней интерес: проводил периодическую проверку ее готовности, смотрел, за какое время охранники прибывали в дом, если кнопка срабатывала. Кроме того, отец также проверял и дальность действия, на которую она была рассчитана. Брелок можно было уносить на довольно большое расстояние от базы. А так он лежал в рабочем кабинете отца — или непосредственно на его столе, или же в одном из его ящиков. Как правило — в верхнем. Но со временем отец перестал ею пользоваться, — сказал Владислав.

— Как-то странно, что твой отец ее не использовал, ты не находишь? А что, если бы что-то случилось? — спросила я.

— Я тоже не понимал отца в этом плане. Но он всегда говорил, что доверяет своей охране, и считал, что они справятся, если что, — объяснил Владислав.

— А кто вообще руководит охраной всей территории и дома? — задала я еще один вопрос по этой теме.

— Охрана находится под непосредственным руководством начальника службы безопасности. Им является Евгений Антонович Петров. Он также курирует предприятия отца. Евгений Антонович — очень ценный специалист, отец его очень уважал и доверял ему как самому себе, — сказал Владислав.

— И часто он бывает здесь, в доме, я имею в виду? — спросила я.

— Да не очень часто. В основном Евгений Антонович приезжает по важным делам. Отец также часто приглашал его погостить, уже не по долгу службы. Кстати, Петров был на похоронах. Ты могла видеть его там. Такой импозантный, атлетически сложенный мужчина с военной выправкой, — описал начальника службы безопасности Владислав.

— А Петров приглашен в дом на оглашение завещания? — спросила я.

— Да, Евгений Антонович обязательно будет. Правда, у Петрова напряженные отношения с Екатериной. Она его не жалует, говорит, что он слишком дотошно себя ведет, во все вникает, — объяснил Владислав.

— Так это же хорошо! — заметила я.

— Ну Екатерина так не считает. Ее бесит его прямолинейность, ведь Евгений Антонович всегда говорит то, что думает, и не боится высказать свое мнение. Кроме того, Екатерина верна себе в плане презрительного отношения к людям. Она воспринимает Евгения Антоновича исключительно как прислугу. Поэтому и относится к нему соответственно.

— Так, значит, начальник службы безопасности будет на оглашении завещания. Я бы хотела с ним поговорить, — сказала я.

— Это можно устроить, Таня, — кивнул Владислав. — Я позже приглашу Евгения Антоновича немного побыть у нас. Вот тогда вы и сможете пообщаться.

— А если такое твое решение вызовет очередную ссору между тобой и Екатериной? — спросила я.

— Это уже неважно, — махнул рукой Владислав. — Евгений Антонович давно работает с отцом и отвечает в первую очередь за охрану предприятий его компании. Ну, защита от промышленного шпионажа и все такое прочее. А вот охрана коттеджа хотя формально и находилась в его ведении, но была на втором плане. За персоналом Евгений Антонович особо не следил и не настаивал на внедрении новейших систем охраны.

— Это потому, что твой отец не беспокоился за свою жизнь? — предположила я.

— Да, — кивнул Владислав. — Отец говорил так: «Лютых врагов у меня нет. А если кому-то и захочется со мной расправиться, то они доберутся до меня, минуя даже армию охранников». Да и нет у нас в доме ценных вещей и крупной суммы денег. Для этого отец арендовал банковские ячейки. Поэтому роль охраны сводилась к тому, чтобы на территорию не смогли проникнуть посторонние. И кстати, на самом деле таких случаев не было.

— Хорошо. Кто еще остался, так сказать, «неохваченным» из твоих родственников? — спросила я.

— Пожалуй, только Валентина, вторая жена отца. Но вот она, пожалуй, единственная, о ком я не могу сказать ничего отрицательного. Я тебе уже ведь рассказывал, что после того, как отец разошелся с моей мамой и женился на Валентине, она, можно сказать, заменила мне мать, ведь мы жили все вместе. Валентина сразу нашла со мной общий язык, в то время как я обычно долго схожусь с людьми. А тут еще и такая ситуация: у меня появилась мачеха. Но, повторюсь, у меня с ней не было никаких ссор, инцидентов и тем более конфликтов. Валентина и бабушке понравилась, хотя сначала она была против того, чтобы отец разводился с мамой. Бабушка вообще считает, что брак должен быть один на всю жизнь. Вот как было у нее с дедушкой, — сказал Владислав.

— К сожалению, не у всех так получается, — заметила я.

— Да, Таня, ты права, — кивнул Владислав.

— Значит, Влад, ты считаешь, что Валентина никак не может быть причастна к смерти твоего отца? — уточнила я.

— Да, она ведь почти сразу же после развода уехала из Тарасова и последние годы жила, кажется, в Турции, — ответил Владислав.

— А как насчет того, что Валентина могла принять решение отомстить твоему отцу за то, что он предпочел ей Екатерину? Ведь, по существу, твой отец бросил Валентину, а такое женщины не прощают, — сказала я.

— Я так не думаю, Таня. Кроме того, впоследствии у Валентины с отцом отношения наладились и они спокойно общались, насколько мне известно, — ответил Владислав.

— Ладно, я проверю. Слушай, Влад, мы вот обсуждаем сейчас твоих родственников, но ведь причастными к смерти твоего отца могут быть и, скажем, его приятели. Что ты можешь сказать про них? — спросила я.

— Видишь ли, Таня, я не очень хорошо знаю круг общения отца, кроме разве что самых близких его приятелей. К тому же не исключено, что за те годы, что меня здесь не было, у отца могли появиться и новые друзья. Кстати, на похоронах я заметил некоторых неизвестных мне ранее людей. Возможно, они как раз и были теми, с кем отец свел знакомство, пока я жил в Сиднее. Но на похоронах присутствовал Виталий Сидоров. Он близкий друг моего отца. Виталий выразил мне свое соболезнование, и вообще он выглядел очень расстроенным. Я думаю, что его поведение можно расценить как очень искреннее, — сказал Владислав.

— То есть ты, Влад, сомневаешься в причастности Виталия к смерти твоего отца. Я правильно тебя поняла? — спросила я.

— Я не могу решить, — честно признался Владислав. — Правда, их отношения с отцом…

— А каковы были их отношения? — поинтересовалась я.

— Они все время соперничали. Отец обогнал Виталия по всем статьям: первым завел семью, родил сына, то есть меня, заработал состояние, купил яхту, дорогое колье для мамы и так далее. Более того, отец ведь в скором времени по-настоящему разбогател. Виталию было далеко до него в этом плане. Так что Виталий очень завидовал отцу, его успеху. И все окружающие знали это, — сказал Владислав.

— Серьезно? Это звучит как настоящая драма. Хотя я в первый раз слышу, что дружеское соперничество, дружеское соревнование могло стать причиной сильной зависти и тем более поводом для убийства, — сказала я.

— Но иногда их противостояние принимало очень масштабные формы. Помимо того, что отец продолжал разыгрывать своих приятелей и эти розыгрыши временами были очень чувствительными для самолюбия, — я тебе уже рассказывал, — Виталий тоже входил в число тех, над кем подшучивал отец. Я помню один случай, когда они так сцепились, что охрана едва разняла их. Это было на каком-то благотворительном вечере. Они начали спорить, кто из них лучше управляет бизнесом, и в итоге дело дошло до рукопашной, — сказал Владислав.