Марина Серова – Привет с того света (страница 4)
Окончательно обездвижив его ударом ноги под дых, я получила возможность, наконец, спокойно оценить обстановку.
Из внутреннего кармана куртки негодяя виднелся кожаный краешек паспорта, раскрыв его, я прочитала:
– «Гусейнов Ариф Гаджи оглы, азербайджанец, выдан отделом внутренних дел Насилиенского района города Баку».
«Интересно…» – подумалось мне. И тут Азербайджан… И имя Ариф… Что-то здесь нечисто.
– Сиди как мышь! – крикнула я бомжихе, которая снова что-то зашевелилась у себя в углу.
– А я че? Я ниче, – откликнулась та.
– Тихо! – злобно посмотрела я на нее.
Лицо мальчика, до сих пор выглядевшее очень испуганным, вдруг переменилось. Он с надеждой посмотрел на меня. Ну что ж, главное, что он жив. Это уже хорошо. С остальным мы разберемся…
Спустя некоторое время, обшарив дом и не найдя ничего интересного для себя, я набрала номер отделения милиции. И еще спустя полчаса уже разговаривала со своим знакомым майором Волковым.
Александр Александрович Волков, или попросту Санечка, как в шутку между собой называют его сотрудницы-коллеги, со смаком допивал чай из стакана в подстаканнике и продолжал наш приятный и деловой вечерний разговор.
– Детали этого дела еще придется выяснить. Похититель на самом деле никакой не Ариф и вообще не азербайджанец и не уроженец Баку. Уверяет, что настоящее имя его Геваркян Альберт Вагашакович и родом из города Севана в Армении. Паспорт купил с рук у какого-то барыги. Ребенка похитил в надежде разбогатеть. Узнал о драгоценностях от того же неизвестного барыги. Барыгу зовут вроде Ваха – чеченец. А как там на самом деле, никому не известно.
– И когда можно будет узнать подробности?
– А зачем тебе подробности, Тань? Свое дело ты выполнила. Мальчика нашли живым и невредимым, чего тебе еще? Бомжиха эта ничего не знает, живет в том домике вроде прислуги или сторожа.
Волков вздохнул.
– Посадили ее еще при Советах, что-то там в бухгалтерии не так сошлось. А потом без прописки никому не нужна, вот и дошла до такой жизни. Выпустили… А остальное следствие покажет.
– Видно, нет на свете самого справедливого государства, – риторически вставила я.
– Кто его знает, видно, нет, – усмехнувшись в ус, пробурчал Волков, прихлебывая чай…
…Сережу отвезла домой я. Албена страшно обрадовалась, увидав снова сына. Это были взрывы радости и безумных эмоций. Я собралась было уходить, но она задержала меня.
– Таня, огромное тебе спасибо за все. Я знаю, никакая оплата не будет стоить того, что ты для меня, для всех нас сделала.
Албена протянула мне коробочку, напоминающую футляр для очков. Я, поблагодарив, раскрыла, и там засверкал холодным блеском бриллиантовый браслет.
– Какая прелесть! – вырвалось у меня.
– Оплата само собой, – поспешила вставить Албена, – Костик рассчитается, а это от меня. Но… – она вдруг помрачнела. – Кое-что произошло в твое отсутствие.
– Что именно?
– Звонил тот самый человек. Он сказал, что убьет тебя. Я… я не хочу, чтобы ты умирала.
– Меня? – удивилась я.
И тут же, словно в ответ, зазвонил телефон. Включив диктофон, я подала знак Албене, чтобы она взяла трубку.
– Сука, – послышалось в трубке, – ты что, за лохов нас держишь, тварь гребаная? Муженек твой уже заплатил свое, теперь ты хочешь вслед за ним. Короче, не будет завтра цацок, я из тебя кишки выпущу.
– При чем тут мой муж?
– Не строй из себя идиотку. Ты же все прекрасно знаешь. И скажи своему детективу, пусть не суется в это дело. Не то всем хана будет, и ей тоже.
В трубке послышались гудки.
Размышляла я недолго. Было ясно, что от греха подальше нужно было решить вопрос с безопасностью Албены.
– Тебе с сыном лучше будет где-нибудь спрятаться на время, – заявила я.
– К Косте?
– Нет. Его адрес преступники, должно быть, знают. Спрячетесь у меня.
Уже когда Албена переступила порог моей квартиры, я спросила у нее:
– Ты убеждена, что никогда раньше не слышала голос, который угрожал по телефону?
– Я не могла бы с точностью сказать, что голос мне незнаком. Я вроде и слышала где-то подобную манеру говорить. Но голос этот был каким-то другим, и слышала его я при других обстоятельствах. Но это неточно. Кажется, вроде бы где-то слышала.
– Вспомни хорошенько: а может, о существовании драгоценностей еще кто-то знал? Кроме тебя, Кости, Макса, Арифа и «покупателей».
– Вряд ли Макс распространялся на эти темы.
Как я ни пыталась задавать ей наводящие вопросы, наш последующий разговор ничего мне не дал. И я решила еще раз выяснить все обстоятельства смерти Макса.
Связавшись со своим старым знакомым в милиции Борисом Расторгуевым, я узнала, что этим делом в свое время занимался участковый рыбацкого поселка на Волге, некто Миронов. И еще Расторгуев лениво поведал мне о том, что вроде бы существует какой-то свидетель их гибели, который живет в том же самом рыбацком поселке. С ними, то есть с участковым и этим свидетелем, мне и предстояло побеседовать. Я взглянула на часы. Времени было около четырех.
«Может быть, успею», – подумала я и, оставив Албену с сыном, направила свою машину в рыбацкий поселок. Моя «девятка» была взята мною из ремонта и, судя по всему, находилась в прекрасной технической форме.
Участковый Миронов оказался худощавым, высоким, в форме, которая ему очень шла. Лицо его показалось мне знакомым. Он посмотрел на меня своим кристально чистым взглядом работника правоохранительных органов.
– Что вы хотели? – вежливо осведомился он с серьезным выражением на мальчишеском лице.
– Дело в том, что я частный детектив Иванова Татьяна Александровна. Вот моя визитка. К вам, Валерий Анатольевич, меня прислал Борис Расторгуев из областного управления, сказал, что вы поможете. Мне хотелось бы поговорить со свидетелем гибели двух бизнесменов в вашем поселке.
– К сожалению, это невозможно, – участковый как-то неопределенно опустил взгляд на стол. – Дядя Вася, вернее Семенов Василий Петрович, который видел все это происшествие, скоропостижно скончался. Неделю назад похоронили.
Я нахмурилась. Это дело нравилось мне все меньше и меньше.
– Если хотите, можете побеседовать с его вдовой, – Миронов быстро начеркал на клочке бумаги название улицы и номер дома. – Ее зовут Марья Сергеевна.
– Отчего он умер?
– Отчего? – участковый вздохнул. – Покойник любил закладывать. Перепил. В заключении медицинской экспертизы значится как отравление алкоголем.
– Где это произошло?
– На рыбалке. Пошел с мужиками рыбу ловить. Потом куда-то отошел. Надо ему было там с кем-то встретиться, так он товарищам объяснил. Ну, смотрят, час нет, два нет. А потом нашли мертвого на следующий день в лесу. Как он туда попал, ума не приложу.
– А с кем он уходил с рыбалки, не видели?
– Нет… Впрочем, заходил к нему все время какой-то бородатый мужик, явно нерусский. Раньше его никто у нас не видел. А после того случая с бизнесменами часто к Семенову захаживал.
– А тот бородач был на похоронах Василия Петровича?
– Нет, как в воду канул. Я думаю, они поддали на природе… Ну, Василия-то и прихватила хандра, а тот собутыльник небось чего-то испугался и бросил его. Врач потом сказал, если б вовремя откачали, он бы живой остался.
– А что он был за человек?
– Да, в общем-то, мужик как мужик, но жена все время ругалась с ним, что, мол, все пропивает. А тут вдруг сразу у Петровича деньга завелась. Дочери дубленку купил, сыну часы золотые. Каждый день в продмаге копчености стали покупать, вино брал только импортное. С чего вдруг? Даже жена браниться перестала. Я уж, грешным делом, подумал, а не он ли этих бизнесменов-то… порешил… Но улик никаких…
Получив адрес Марьи Сергеевны и поблагодарив словоохотливого участкового, я направилась к вдове потерпевшего.
Подойдя к синей калитке, на которой неровными буквами было написано «Семеновы», дом 4 «А», и, немного подумав, позвонила. У меня было мало уверенности, что вдова покойного с распростертыми объятиями встретит частного детектива. И пока хозяйка открывала, я придумывала, что скажу ей. Вскоре перед моим взором предстала грузная женщина лет шестидесяти, в черном платке и таком же черном платье. Предусмотрительно не снимая цепочки и глядя в раствор двери, женщина спросила:
– Кого вам надо?
– Мне нужна Семенова Марья Сергеевна.
– Ну, это я, – женщина деловито подбоченилась. – Чего надо? Если вы счетчик пришли проверять, то я вам сразу скажу, что никаких штучек мы туда не вставляли, как некоторые из дома напротив.
В голосе ее боролись между собой раздражение и какая-то усталость.
– Да нет, успокойтесь, Марья Сергеевна, я по другому вопросу, – едва успела вставить я.