Марина Серова – Преступление в двух сериях (страница 3)

Мы оба помолчали, думая каждый о своем и выдыхая клубы прозрачно-синего дыма, наполнявшего комнату ароматами табака. Наконец Александр Николаевич решительным голосом разорвал пелену мирной тишины:

– Так что, вы возьметесь за это дело?

Я, пока не отвечая, спокойно поднялась, прошла к сумке, валявшейся в кресле. Там, куда я бросила ее неделю назад, завершив предыдущее дело. Потом выудила из недр объемистой сумки заветный замшевый мешочек с моими верными помощниками – двенадцатигранными гадальными «костями».

Да, я – человек, обладающий глубоко логичной профессией, – советуюсь с высшими силами. С судьбой, так сказать. Додекаэдры очень часто помогают мне в расследованиях. И честно отвечают на любой заданный им вопрос. Правда, далеко не однозначно. Но уж здесь, как говорится, есть голова на плечах – думай, она не для прически существует. А магические «косточки» – вещь полезная. Человек, любой, даже самый лучший, может предать. Случайно ли, обдуманно – неважно. Двенадцатигранники не предают никогда – сложность в общении с ними состоит лишь в том, чтобы правильно расшифровать послание судьбы. А это иногда бывает действительно очень и очень непросто, могу вам сказать.

Перемешав в ладонях три гладких многогранника, согревая теплом своих ладоней, я сконцентрировалась: «Браться ли за это дело – вот в чем вопрос?» Почти по Шекспиру. И, провожаемая изумленным взглядом прозрачно-блеклых глаз Кармишина – вполне возможно, будущего моего клиента, это уж как додекаэдры скажут, – швырнула «косточки» на полированную поверхность стола.

4+18+27. «И все-таки: все тайное рано или поздно становится явным». Это сочетание цифр, как и большую часть остальных, я помнила наизусть, так что пользоваться потрепанным талмудом с расшифровками, занимавшим почетное место на книжной полке, мне сейчас не пришлось. Кажется, ответ судьбы, принявшей вид «костей», прост: в конце концов я докопаюсь до сути этого дела и обнаружу документы. Что может быть оригинальнее? Я хмыкнула – касательно расследования у меня бывает только так: если уж я за него взялась, то обычно с честью выхожу из любого положения.

Что ж, достаточно убедительное доказательство в пользу нового дела. Все тайное станет явным. Вроде бы так.

– Позвольте поинтересоваться, что вы делаете? – вырвал меня из задумчивости вопрос ошалелого, судя по виду, Кармишина. Его челюсть еле заметно отпала, и только привычка держать себя в руках, приобретенная на руководящей должности, не позволила ему потерять лицо окончательно.

– Я согласна заниматься вашим делом, – пропустив мимо ушей этот вопрос клиента, одним махом переведя кандидата в клиенты в истинные, полноправные заказчики, ответила я. И поспешила умерить счастливое облегчение на его лице сообщением: – Я беру по двести баксов за день работы. И компенсацию расходов, если таковые будут. Вас это устроит?

– Меня это вполне устраивает. Только не могли бы вы действовать побыстрее? Что-то не очень я надеюсь на нашу милицию, – выкладывая на стол несколько купюр из объемного, блестяще-кожаного бумажника в качестве аванса, ответил Кармишин. Облегчение на его лице сменилось некоторой задумчивостью, выдававшей возникшие сомнения: а не зря ли он вообще сюда пришел? Но желание избавиться от претензий милиции да и репутация моя сделали свое дело – клиент успокоился.

– Еще один вопрос, – улыбнулась я. – Когда вашего бухгалтера можно застать дома? Не думаю, что вы знаете распорядок дня остальных гостей вечеринки, но относительно Гурьянова…

– Он живет неподалеку от офиса и ходит домой на обед, – с готовностью сообщил Александр Николаевич и тут же добавил: – А теперь он разобрался с нашей отчетностью и взял несколько отгулов – так что дома должен быть постоянно.

Проводив Кармишина до двери и бросив в сумку его визитку с домашним и рабочим телефонами, я села в кресло, вооружившись кофе и сигаретой. Мне следовало поразмыслить, с кого начать.

Да с милиции, вот с кого! В конце концов, этим делом, если я правильно поняла Кармишина, занимается Киря. И у него, вероятно, есть как бланки допросов, так и адреса подозреваемых, мне не придется тратить на поиски того и другого время.

Я решительно набрала номер Владимира Сергеевича Кирьянова, подполковника милиции и моего старого, в том смысле что проверенного опытом многих сражений с преступным миром, друга. Мы с Кирей помогаем друг другу по мере сил и возможностей: он мне – информацией, я ему – поставкой звездочек на погоны и благодарностей от начальства за раскрытое с моей помощью дело.

– Слушаю, – раздался до боли знакомый голос Кирьянова.

– Привет родной милиции, – рявкнула я в трубку, стряхивая с сигареты пепел. Дым клубился вокруг меня, придавая обстановке в прихожей нечто таинственное.

– Танюха? – восторженно возопил Киря. – Ты где пропадала? Опять что-то понадобилось? – В звучании последнего вопроса восторженности поубавилось.

– Ты в этом сомневался? – Я загадочно усмехнулась, хотя этого Киря видеть не мог. – Как продвигается расследование ограбления Шолонского?

– Директора «Луча»? Откуда знаешь об этом?

– Конфиденциальная информация, – пошутила я. – Так как?

– Никак. Никто ничего не видел, не знает, документов в руках не держал, к сейфу и близко не подходил.

За следующие несколько минут я выслушала все уже ранее изложенное Кармишиным. Да, ничем особо новым Владимир меня не порадовал.

– В кабинете, естественно, никаких следов – преступники, начитавшись детективов, слишком хорошо соображать стали.

– Владимир Сергеевич, не могли бы вы продиктовать мне адреса всех подозреваемых? – попросила я почти подобострастно.

И пополнила блокнот записями. Киря, хихикнув на мой тон, аккуратно продиктовал необходимые сведения. Конечно, я вполне могла бы и запомнить их. Но тут подумала, что память мне еще пригодится и нечего зря засорять голову.

– Ну что еще? – нетерпеливо спросил Киря. – Татьяна, колись сразу.

– Хотелось бы самой осмотреть кабинет в доме Шолонского…

Кирьянов вздохнул и все же согласился предоставить мне такую возможность. Как будто от его согласия что-то зависело! Если бы не он, я бы и так проникла в кабинет директора фирмы. Только на кой черт мне это надо? Пока не знаю. Наверное, надеялась увидеть что-нибудь такое, чего не заметили сотрудники следственного отдела.

Глава 2

Стремительно собравшись, я оседлала своего верного железного коня – бежевую «девятку» – и отправилась к дому Шолонского. Уважаемый директор фирмы «Луч» обитал в шикарном здании в центре города, на улице Космонавтов, одной из центральных. На двери многоэтажного кирпичного красавца виднелись кодовые замки, с косяка опасно поблескивал «глазок» видеокамеры. Хорошо живут люди! Впрочем, мне жаловаться тоже не на что.

У двери, прислонившись к изящной красно-белой кирпичной кладке, стоял незнакомый мне молодой человек в милицейской форме. Грациозно выйдя из машины, я подошла к нему. Парень пристально окинул меня взглядом, словно подготавливая портрет для стенда «Их разыскивает милиция», и спросил мрачно:

– Вы Иванова?

– Да, Татьяна Александровна, – мягко ответила я. – А вы кто?

– Меня прислал подполковник Кирьянов. Идемте…

И мы вошли в мерцающий мраморный холл, испещренные прожилками стены которого казались невесомо – нежными. Поднявшись в роскошном зеркальном лиф-те на восьмой этаж, мы подошли к одной из квартир, и Кирин подчиненный потянулся к звонку, несуразно маленькому при соседстве с мощной рукой. Я коснулась плеча своего каменно-невозмутимого спутника и тихо сказала:

– Не уточняйте при хозяевах, кто я, ладно? Пока не стоит. Скажите, что я – один из ваших сотрудников.

Умница Киря великолепно вымуштровал своих ребят. Парень кивнул и с силой вдавил кнопку звонка в стену.

Дверь нам открыл высокий, невероятно изящный черноволосый мужчина с огромными светло-карими глазами газели, по какой-то странной игре природы властно мерцавшими.

– Вы снова хотите осмотреть кабинет? – тихо, так, что его голос едва было слышен, спросил он. И, дождавшись кивка сопровождавшего меня мента, предложил: – Проходите, не разувайтесь.

Интересно, когда-нибудь кто-нибудь видел разувающихся в квартирах ограбленных людей ментов? Я лично не удостоилась такого счастья.

– Глеб Денисович, если вы не против, я бы хотела поговорить с вами после осмотра кабинета, – мило улыбнувшись, посмотрела я на мужчину. Он суховато кивнул, соглашаясь.

Мы прошли в кабинет, и пока парень по-прежнему мрачно стоял у двери, то глядя в потолок, то, с долей здорового скепсиса, на меня, я обшаривала все, что только можно. Забиралась под шкафы, вдоль и поперек осмотрела сейф, подлезла под письменный стол. Потом перешла к верхам, не оставляя ничего вне своего внимания.

Пыльные рамы картин – довольно хорошо сработанных пейзажей. На одной из рам, висевшей напротив сейфа, обнаружила след – словно кто-то провел по ней пальцем. А еще сверху след был присыпан очень ровным тончайшим слоем серого порошка. Родная милиция надеется, что это отпечаток пальца. Ну что ж, хорошо бы, конечно. Только связи с ограблением сейфа не вижу. Может быть, Шолонский проверял наличие пыли на любимых шедеврах?

Не удовлетворенная импровизированным обыском, но неспособная предпринять что-либо еще, я вышла из кабинета и подошла к Шолонскому.