Марина Серова – Последняя ночь Клеопатры (страница 8)

Алевтина Григорьевна проживала в доме сталинской постройки на улице Парижской Коммуны. Я набрала на домофоне номер квартиры, но мне никто не ответил. Я в раздумье постояла еще несколько минут и только начала набирать номер квартиры Городенчиковой еще раз, как дверь подъезда открылась и во двор вышла женщина пенсионного возраста с мусорным ведром в правой руке.

– А вы к кому? – спросила она меня и окинула подозрительным взглядом.

– Я к Городенчиковой Алевтине Григорьевне, – ответила я, – но почему-то никто не открывает. Вы не знаете, что случилось?

– А-а, – протянула женщина, – к Алевтине, значит. Да… несчастье у нее. Горе, можно сказать. Вот что. Подождите меня, я сейчас мусор выброшу.

Она отправилась в глубь двора, туда, где виднелись крышки мусорных баков. Через минуту она вернулась.

– Пойдемте, сядем, здесь скамейка есть, – и она показала рукой на лавочку, стоявшую у подъезда.

– Наконец-то добилась, чтобы поставили нормальную лавочку, – сказала она, когда мы сели. – А то стояла какая-то развалюха: два столбика и шатающаяся досочка. А эту досочку то и дело убирала жиличка с первого этажа. Ей, видишь ли, не нравилось, что по вечерам тут как раз под ее окнами собиралась молодежь и шумела. Можно подумать, что молодые должны чинно сидеть и молчать, – она хмыкнула.

– А вы будете соседкой Алевтины Григорьевны? – спросила я, переводя разговор на личность Городенчиковой.

А то женщина, похоже, собралась рассказывать мне типичные дворовые дрязги.

– Да, – ответила женщина, – в соседях мы с ней уже без малого полвека.

– Так долго?

– Да, – подтвердила она, – все на моей памяти: и как Аля жила сначала с отцом и матерью, потом замуж вышла первый раз, родила мертвого ребенка, разошлась с мужем, второй раз вышла, родила Лизочку, потом Костю. Ну, а там пошли похороны. Сначала отец скончался от рака, потом мать после инсульта недолго прожила. Мужа Аля похоронила, вот уж никто не ожидал, что он так скоро покинет этот свет. Всего пятьдесят лет было мужику. Инфаркт! Хотя, наверное, этого стоило ожидать.

– Почему? – спросила я, хотя меня, конечно, совсем не интересовала история болезни отца Елизаветы.

– Так все от переедания! От чего же еще! Вы бы видели, какие пироги, торты и плюшки пекла Аля чуть ли не каждый день. Да и в остальном они питались так, как мы с мужем кушаем только по праздникам. Обед обязательно состоит у нее из трех блюд, как положено: салат, закуски, горячее, второе с гарниром, ну и десерт. Муж у Алевтины в этом смысле требовательный был. Не сядет за стол, если он не будет сервирован по всем правилам: скатерть, салфетки, да не какие-нибудь полихлорвиниловые, а настоящие, льняные. Обязательно, чтобы на столе был салат. Причем он мог к нему и не притронуться, но салатница должна была быть непременно. Ну, и конечно, всякие там куриные окорочка, закуски, еще бог знает что. Но по правде сказать, Алевтина кулинарка отменная: готовит все очень вкусно.

– Да, правильное питание для здоровья имеет очень большое значение, – заметила я, думая, как бы мне увести соседку Городенчиковой от воспоминаний о ее муже.

– Ну вот, а еще у Максима работа была очень нервная, – продолжала женщина.

– А где он работал? – спросила я.

– В последнее время предпринимателем на оптовом рынке на Ленинградской улице. Знаете, где бывший завод?

Я кивнула.

– Он и продукты привозил, и сам за прилавком стоял. А дома, как говорила Аля, еще и подсчитывал допоздна. Понятное дело, что нервничал. Торговля – это такое дело, что… – она не договорила. – В общем, похоронили Максима и стали жить втроем: Аля, Лиза и Костя. Лиза окончила институт, Костя тоже после школы стал дальше учиться. Вот, казалось бы, жизнь наладилась. Но не тут-то было.

– А что же такое случилось? – спросила я.

– Да я же и говорю: горе у Алевтины большое – дочку убили на днях!

Соседка Алевтины Григорьевны, очевидно, решила, что я являюсь знакомой Городенчиковой, которая по какой-то причине еще не знает об убийстве Елизаветы. Я решила оставить ее в этом заблуждении. Ведь если я скажу, что я – частный детектив и расследую это преступление, то еще неизвестно, захочет ли она говорить со мной на эту тему.

– И то сказать, – продолжала женщина, – неправильно Алевтина ее воспитывала. Слишком много воли давала. Елизавета красивая была, ухажеры так около нее и вились. Она, после того как уволилась с работы, только и делала, что из ресторанов под утро возвращалась. Воздыхателей своих меняла как носовые платки во время насморка. То с одним поживет, то с другим. Только никто из ее знакомых не предлагал замуж выйти. Сожительствовать – пожалуйста, а законный брак – извините. Одно время у нее и у Алевтины даже сдвиг на этой почве случился. Но наконец-то она вышла замуж, нашелся богатый мужчина, чего они и добивались. Правда, на десять лет старше Лизы и разведенный. Только недолго они прожили, всего несколько лет. Тот тоже, как и Максим, скончался от инфаркта. А теперь вот и Елизаветы нет. Эх! – она махнула рукой. – А уж Костя-то…

Да, вот это интересно. Я вспомнила слова Городенчиковой о том, что Лизочка – ее единственный ребенок. Так она сказала, когда пришла ко мне.

– Ведь как судьба-то распорядилась, – продолжала соседка Городенчиковой, – дочки нет в живых, да и сына, считай, что тоже нет: горький пьяница, одно слово. С работы, поди, уже выгнали. Кто же будет алкоголика держать?

Ничего себе поворот в сюжете! А как же слова Городенчиковой о том, что ее сын – бизнесмен?

– Константин все там же работает? – осторожно спросила я.

Пусть соседка думает, что я – не случайный человек и что нахожусь в курсе событий, происходящих в этой семье.

– Да, в администрации нашего Волжского района, его еще Максим туда пристроил, – сказала женщина.

В это время из подъезда вышел пожилой мужчина.

– Клаша, ну ты куда же пропала? – недовольно спросил он, обращаясь к моей собеседнице. – Пошла мусор вынести и пропала с концами!

– Иду уже, иду, – отозвалась женщина и встала с лавочки.

Какая словоохотливая попалась женщина, наверное, дома не очень-то разговоришься, вон какой у нее муж-командир. Очень кстати соседка Городенчиковой вышла мусор выносить. Она вместе с мужчиной скрылась в подъезде, а я пошла к выходу, решив, что больше ждать Алевтину Григорьевну не имеет смысла. Кто знает, когда она вернется домой? Но в тот момент, когда я уже выходила на улицу, почти у самой двери столкнулась с Городенчиковой.

– Алевтина Григорьевна, я возвращаю вам ключи, как и обещала, – сказала я, протягивая ей их.

– Спасибо, Татьяна Александровна, – сказала она и тут же спросила: – А вы что-нибудь уже узнали?

– На данный момент – совсем немногое, Алевтина Григорьевна, – призналась я. – Но я продолжаю поиски преступника.

– Вы, пожалуйста, сообщайте мне, что вам удалось сделать, – попросила она.

– Непременно, – пообещала я, – всего вам доброго. Да, Алевтина Григорьевна, – спохватилась я, вспомнив про пуговицу, – скажите, вам знакома эта пуговица?

Я достала ее из сумки и подала Городенчиковой. Она повертела ее в руках и отрицательно покачала головой.

– Нет. А откуда она у вас?

– Эта пуговица нашлась в холле квартиры Елизаветы Максимовны, – объяснила я. – Значит, эта пуговица ей не принадлежала?

– Нет, конечно же, нет. Да у Лизочки и не могло быть такого, что вы! Лизочка носила только дизайнерские вещи. Соответственно и аксессуары были тоже под стать основной модели. А вы мне показываете ширпотреб! У Лизочки пуговицы были выполнены из перламутра, натуральной кожи, ну, если хотите, из полудрагоценных камней, но уж никак не из пластмассы.

– Ладно, еще раз до свидания, – сказала я, снова пряча пуговицу в сумку.

– До свидания, – ответила Городенчикова.

По дороге домой я решила заехать в супермаркет, чтобы запастись продуктами, а то кто его знает, когда теперь выдастся свободная минутка. В круглосуточном супермаркете «Фамильный» в это время было сравнительно мало покупателей. Я подумала, что вот сейчас я быстро куплю необходимые мне продукты. Но не тут-то было. Внезапно очередь застопорилась. Покупательница, которая уже оплатила покупки, снова вернулась к кассе.

– Девушка, почему вы мне пробили грушу «конференция»? Я же взяла китайскую грушу! Вот, смотрите сами! – женщина вынула из пакета фрукт и продемонстрировала его кассиру. – «Конференция» стоит гораздо дороже, чем китайская! Разницу, конечно же, кладете в свой карман! Бессовестные жулики!

– Они и со мной так поступали не раз, – сказала какая-то женщина позади меня, – безобразие!

К кассе между тем подошла элегантная дама, она стала оплачивать набор конфет. И снова разгорелся скандал. Сначала кассир долго искала нужную цену. Потом она стала выбивать чек. Увидев цену, дама чуть не подпрыгнула на месте. Она перегнулась и посмотрела на монитор:

– Так я и знала! Девушка, да разуйте вы глаза, в конце-то концов! Почему у вас на мониторе три позиции? Вы что, не видите, что у меня всего два пакета с конфетами?

Она потрясла ими перед носом кассира.

– Ну чего вы кипятитесь? – спокойно сказала кассир. – Сейчас я уберу одну лишнюю позицию, делов-то!

– Ничего себе! – продолжала возмущаться дама. – Как вы обращаетесь с покупателями!

Наконец конфликт был урегулирован, и дама отошла от кассы. Вскоре подошла моя очередь. Я оплатила покупки и отправилась домой.