Марина Серова – По законам гламура (страница 3)

– Моими крекерами, печеньем и конфетами отравиться невозможно, но на чужой роток не накинешь платок, – вдохнул Щукин. – Мало ли что болтать начнут?

– Хуже всего мне, – невесело сказал Шишкин. – Ну, с хлебом-то все понятно – им отравиться нельзя. Но пирожные! Это же скоропортящийся продукт! Их, конечно, кладут в холодильники, а они в гостинице… – Он горестно махнул рукой.

– У меня все оборудование нормально работает! – возмутился Тумасян. – И холодильники в номерах в том числе!

– Да они у тебя от старости скоро собственной смертью загнутся! – усмехнулся Шишкин.

– Их постоянно осматривают и чинят, если надо, – разозлился Тумасян. – И вообще, если хотите знать, то главное подозрение падает на мою кухню! Я после первого случая шеф-повара вызвал и… – Он выразительно погрозил кулаком. – А тот клянется и божится, что мы здесь ни при чем!

– Подождите, а что говорят врачи? – спросила я.

– Да заезжал я в больницу! – сказал Дубов. – А мне там сказали, что результаты анализов еще не готовы.

– Ладно, подождем, – сказала я и попросила Светлова: – Давайте поподробнее и с самого начала: что и как было.

– Хорошо! – согласился он. – С самого начала конкурса бессменным лидером был Виктор, но накануне пятого тура у него вдруг началась сильнейшая диарея, и он был снят с конкурса по состоянию здоровья. Кстати, это заболевание бывает и на нервной почве, – заметил Светлов.

– Так называемая медвежья болезнь, – кивнула я и, подумав, сказала: – Может быть, действительно у него нервы сдали?

– Бросьте! – покривился Светлов. – Для того, кто хочет чего-то добиться в шоу-бизнесе, это непозволительная роскошь! Там надо иметь железные нервы и мертвую хватку! А на мой взгляд, у Виктора было очень сильное желание добиться успеха, и держался он неплохо.

– Значит, тогда из конкурса выбыли сразу два человека: заболевший и занявший последнее место? – уточнила я.

– Нет! – покачал головой Светлов. – Только заболевший. Мы с жюри посовещались и решили, что так будет справедливо.

– Понятно, – сказала я, а Светлов продолжил:

– После него вперед вышла Марина…

– И совершенно заслуженно! – веско заметил Щукин.

– Да! – согласился Светлов. – Она так проникновенно спела песню Примадонны «Не отрекаются, любя», что даже девушки из зала не могли не отдать ей первое место. Но вот славой насладиться Марина не успела, потому что у нее ночью накануне очередного тура началась такая рвота, что она захрипела. Да так, что ни о каком пении и речи не могло быть!

– И из конкурса опять выбыла только она? – спросила я.

– Да! – подтвердил Светлов.

– А как проходит голосование? – спросила я.

– Видите ли, – объяснил Светлов, – после того как прошел тур, все листки для голосования хранятся у Серебровой, которая оглашает результаты лишь перед началом следующего тура – это более интригующе! Выбывающему дается возможность спеть свою «лебединую песню», и после этого начинается новый тур. Правда, в последних двух случаях они даже спеть напоследок не смогли.

– Есть ли возможность узнать результат до того, как его официально объявят? – быстро спросила я.

– Только в том случае, если проболтается кто-то из членов жюри, – уверенно ответил Светлов. – Они даже мне ничего не говорят.

– А кандидат на вылет в двух последних турах был один и тот же? – спросила я.

– Нет! – покачал головой Светлов.

– Значит, на данный момент осталось пять участников, – медленно сказала я. – А когда следующий тур?

– Завтра, – ответил Тумасян. – И, если опять случится нечто подобное, то боюсь, что замять этот скандал нам уже не удастся. Мы и с предыдущими едва-едва выкрутились, сославшись на то, что конкурсанты, гуляя по городу, могли съесть что-то некачественное. Но после вышеупомянутого инцидента перестали выпускать их в город. Вдруг случится новое отравление или чего-нибудь еще, нам тогда не оправдаться.

– Скажите, а у вас самих нет никаких предположений по этому поводу? – спросила я.

– Ни малейших! – ответил за всех Тумасян. – Как вы понимаете, мы уже не один день головы ломали над этой проблемой, но… – Он развел руками. – Мы самым тщательным образом навели о вас справки, и очень уважаемые люди уверенно заявили, что с вами можно иметь дело. Поймите, нам всем не нужен скандал! Нам не нужно, чтобы нас самих…

– И нашу продукцию, – вставил Дубов.

– Склоняли во всех газетах по всем падежам! – гневно закончил Тумасян и, умоляюще прижав руки к груди, попросил: – Помогите нам! Выясните, что происходит! Сейчас любые средства хороши! Делайте все, что сочтете нужным! Кого хотите расспрашивайте! Допрашивайте! Мои люди во всем вам помогут!

– И наши тоже! – многообещающе заявили остальные.

– Хорошо! – согласилась я. – Я берусь за это дело! Мои расценки вам известны?

– Да! – кивнул Сергеев.

– И премиальные в случае удачи! – пообещал Тумасян, подтвердив мое мнение о южанах, что они щедро платят.

– Тогда приготовьте мне одноместный номер в вашей гостинице на одном этаже с конкурсантами, – попросила я.

– Считайте, что он у вас уже есть! – уверенно пообещал Тумасян. – Только вам для удобства, я думаю, больше подойдет двухместный.

– Не откажусь! – согласилась я. – Я сейчас соберусь и приеду, потому что, как я поняла, дело не терпит отлагательств.

Гости поднялись, стали прощаться. Когда все потянулись на выход, у Светлова зазвонил сотовый. Извинившись перед нами, он достал телефон и приложил к уху. Неожиданно он страшно побледнел.

– Что случилось? – подскочила я к нему.

– Анатолий не говорит, а скрипит, как немазаная телега, и все горло аж багровое! – сквозь стиснутые зубы процедил Светлов.

– Эти один из конкурсантов? – догадалась я. Светлов кивнул. – Тогда немедленно звоните Серебровой и спросите, не лидер ли он по результатам голосования! – приказала я. – Если будет кочевряжиться, дайте трубку мне.

Светлов помотал головой, откашлялся и набрал номер Серебровой. Когда ему ответили, он решительно сказал:

– Тома! Ты уже в курсе, что Анатолий заболел? – Наверное, она сказала ему, что уже знает об этом, потому что он спросил: – А это случайно не он завтра должен был быть объявлен как занявший первое место? – Выслушав ответ, Светлов отключил телефон, зло посмотрел на нас и произнес только одно слово: – Он!

– Значит, кто-то из конкурсантов неведомым нам способом не только узнает имя промежуточного победителя, но и очень оперативно устраняет конкурента как раз накануне тура, – уверенно заявила я и добавила: – Грязное это дело – ваш шоу-бизнес!

– А вы хотели клумбу с розами? – взорвался Светлов. – Да что за ерунда творится?! Сколько конкурсов провел, никогда такого не было! Проклятый город! Проклятый конкурс! – и угрожающе пообещал: – Еще один такой случай, и я вернусь в Москву! И гори они синим пламенем, эти деньги! Мне репутация дороже!

– Не горячитесь! – попросила я. – Лучше помогите мне разобраться в вашей творческой кухне, где варятся такие дурнопахнущие дела.

– Помогу! – немного остыв, пообещал он.

Мои гости ушли, и я начала собираться. Уложила в отдельную сумку свои «шпионские прибамбасы» – рабочее снаряжение сыщика, как их насмешливо называет мой друг Киря – подполковник милиции Владимир Сергеевич Кирьянов. И, между прочим, совершенно зря он издевается, потому что, хотя на них и уходит немалая часть моих гонораров, мне без них порой как без рук.

После снаряжения я занялась уже своей собственной экипировкой: взяла с собой запасной костюм, халат с тапочками, ночную рубашку, ну и косметику, конечно. Я решила ограничиться пока только этим. Ничего, если что-нибудь потребуется, заеду и возьму! Тоже мне проблема!

Выстроенная лет двадцать пять назад по последнему слову тогдашней науки и техники гостиница «Турист» давно уже обветшала и выглядела снаружи крайне непрезентабельно. Припарковав «девятку» на гостевой стоянке, я взяла сумки и пошла в гостиницу.

– Я Иванова, – бросила я при входе охраннику.

– Предупреждены, – коротко ответил тот и пропустил меня.

Я прошла в холл и огляделась. Да… если здесь и был когда-то комфорт, то весь вышел. Возле стойки регистрации я достала паспорт и протянула его девушке, но та, едва взглянув на фамилию, тут же разулыбалась и сказала:

– Прошу вас! Ваш номер сорок пятый на четвертом этаже.

Поднявшись на дребезжащем от старости лифте, я вышла на небольшую площадку. Лифты и основная лестница были расположены в торце здания, а возле нее, лестницы то есть, в маленькой комнате, находилось место дежурной по этажу. Номера шли по обе стороны уходящего влево полутемного коридора – лампы в нем горели через одну – экономия, наверное!

– Вы Татьяна Александровна Иванова? – услышала я женский голос и, повернувшись, увидела женщину в белом медицинском халате.

– Да, это я. Мне сказали, что для меня оставлен номер сорок пять.

– Снизу предупредили, что вы поднимаетесь, – сообщила женщина, и я поняла, что инструкции на мой счет были уже даны Тумасяном, и притом очень жесткие. – Пойдемте! Я вас провожу.

– Что это за униформа у вас такая странная? – удивленно спросила я по дороге.

– Да хозяин наш где-то купил по дешевке партию таких халатов и раздал нам, чтобы мы все носили, вот и приходится, – ответила женщина.

– Наверное, чтобы показать, как здесь все чисто и почти стерильно, – хмыкнула я.

Следуя за ней по вытертой ковровой дорожке и вдыхая специфический гостиничный воздух, я торжественно поклялась самой себе, что постараюсь как можно скорее разобраться с этим делом и вернуться домой – неуютно мне здесь было, очень неуютно! Предупредительно распахнув передо мной дверь номера, дежурная вошла вслед за мной и остановилась у порога. Я прошла внутрь, огляделась и удивилась – кровать в комнате была одна.