Марина Серова – Остров мечты (страница 8)

Перов продолжал шуршать принесенными графиками.

– Так, что у нас дальше? – задал он сам себе вопрос. – В девятнадцать восемнадцать машина остановилась в центре города у магазина «Воленск». Через шестнадцать минут Александр Геннадьевич поехал на северо-запад и через двадцать две минуты был на улице Молодежной. Через двадцать семь минут сигнал переведен в экономный режим и до сих пор подается с той же точки.

В кабинет заглянул Денис и протянул Перову лист бумаги.

Тот прочитал. Задумался. Молодец – мимикой хорошо владеет! Ни нос не почесал, ни лоб не потер. Но чувствовалось, что решить, что же делать, он не может.

Натка резким движением вырвала лист бумаги из рук Перова.

– 986...00011 – Соловьева Марина Аркадьевна, – прочитала она вслух. Рука ее безжизненно опустилась, Натка побледнела, потом закрыла рот рукой, как будто ее затошнило, медленно встала и вышла.

Владимир Сергеевич все-таки не удержался и высказался:

– Вот дурной, не мог предупредить!

– Любовь нечаянно нагрянет, – не удержалась я, чтобы не съехидничать. Тоже встала и пошла вслед за Наткой.

– Где она? – спросила я секретаршу.

Та показала на среднюю дверь, ведущую, как выяснилось, в коридор. Там тоже было несколько дверей. Осмотревшись, я потянула самую последнюю, оказавшуюся, как я и предположила, туалетной. Натка стояла, склонившись над раковиной. Я заперла на задвижку входную дверь.

Ну, надо же так расстраиваться! Вот тебе и железная бизнес-леди...

– Фу, как тут накурено, меня от дыма тошнит, – пожаловалась Натка.

– И давно? – спросила я.

– С неделю.

– Алик знает?

– Это было не так сильно, я не придавала значения. – Голос одноклассницы задрожал. Сейчас расплачется...

– То есть ты сама не знаешь, почему тебя тошнит?

– Вчера вечером я проверилась. Тест положительный.

– Поздравляю.

Мы помолчали.

– Ну, что? Берем себя в руки! – Я погладила Натку по плечу. – Теперь тебе есть ради кого жить.

Натка оглянулась вокруг в поисках сумочки.

– Оставила в кабинете Перова? – спросила я. – Подожди, сейчас принесу.

Забирая Наткин баул (мне совсем не по нутру современная мода на громадные сумки: даже разукрашенные многочисленными «молниями» и кармашками, они все равно напоминают хозяйственные сумки наших бабушек), я, между прочим, спросила у Владимира Сергеевича:

– А что значит «режим 30—60—120»?

– При отключении от постоянного питания датчик сигнализации переходит на автономное и ради экономии передает сигнал не постоянно, а выходит в эфир первые три часа – через тридцать минут, потом через шестьдесят, а затем через сто двадцать.

«Значит, все-таки позаботился о секретности», – решила я.

– Спасибо за содействие, – с этими словами я вышла из кабинета мыльниковского зама, которому теперь придется решать проблему, как выкрутиться из ситуации, когда он сдал своего шефа жене.

Натка уже не плакала, но выглядела очень подавленной. Она достала из сумочки пудреницу и больше для проформы провела по лицу пуховкой.

– Ты проводишь меня домой?

– Конечно, тебе за руль сейчас садиться не надо.

Собравшись с силами, Натка попробовала вернуть себе свою решительную походку. Я отправилась следом, прихватив с раковины скомканный полунамокший кусочек бумаги. Пока мы шли по коридору, я его расправила и рассмотрела. Это был, как я и предполагала, телефонный номер предполагаемой пассии Мыльникова.

Кивнув на прощание секретарше и даже не заглянув к Перову, мы прошествовали к выходу.

В пробках постояли немного и минут через сорок уже входили в квартиру Натки.

Виктор доложил, что звонила из Воленска Юля, спрашивала, нет ли новостей у нас – у них самих ничего не прояснилось.

– Ты пообедал? – поинтересовалась у брата Натка.

– Я чай пил с бутербродами, – ответил тот.

– Пойди поешь щей и можешь быть свободен, – сказала Земскова.

– Как, – удивился Виктор, – а Алик?

– Козел твой Алик! – опять начала заводиться одноклассница.

Виктор, видно, смекнув, что произошло, стушевался и быстро ретировался в кухню.

Натка уселась на диван и дала волю слезам.

От нечего делать я подошла к окну и поняла, почему одноклассница не стала покупать квартиру в тесном, забитом транспортом центре города. Новый микрорайон располагался на одном из окружавших центральную часть города холмов, и из окна открывался замечательный вид на речные просторы и панораму городских улиц. А как, наверное, красиво смотреть отсюда на ночной Тарасов, залитый огнями реклам и окон многоэтажек, с гирляндой фонарей, освещающих мост через Волгу! Да и сейчас, солнечным осенним днем, весь расцвеченный первым золотом кленов в обрамлении задержавшихся в лете березок, город смотрелся очень живописно. Даже расположившийся вокруг Наткиного дома новый микрорайон избежал привычной строительной неразберихи и уже радовал глаз асфальтированными дорогами, выложенными плиткой тротуарами с аккуратными бордюрами и пока еще слегка намеченными, но уже просматривающимися зелеными зонами, детскими и спортивными площадками и автомобильными стоянками. Неужели мы все-таки научимся не просто лепить однотипные многоэтажки, навечно погрязшие в строительном мусоре, а начнем наконец-то создавать комфортную для человека городскую среду?

Мое внимание привлек автовладелец, копавшийся в моторе белой «Лады», одиноко расположившейся в углу почти пустой автостоянки. Глядя на него, я вспомнила, что что-то резануло мне ухо во время беседы в кабинете Перова. Подсознание отметило какую-то нестыковку, нелогичность поступка Алика. Впрочем, мы, женщины, не всегда понимаем логику влюбленного не в нас мужчины. Влюбленного? Я повернулась к застывшей на диване Натке:

– И ты ничего не замечала?

Та молча покачала головой.

– Это только считается, что жена узнает обо всем последней, – продолжала настаивать я. – Не замечает только та, которая не хочет заметить.

Натка подняла голову, в глазах все еще стояли слезы. Она рассказала, что Алик никогда не был бабником. Ни до нее, ни с ней. После того как была решена проблема алкоголизма, активно занялся бизнесом, создал фирму – работал много, но домой приезжал, как ей казалось, с удовольствием. Часто Натка даже возвращалась с работы после него, он ждал ее, готовил что-нибудь вкусненькое – кто раньше приезжал, тот и занимался ужином. С полгода тому назад Алик вдруг спросил, почему у них нет детей. Натка бросила пить таблетки. А эту Соловьеву Натка знает. В их прошлый приезд в Воленск они встретились с ней как раз в этом универсаме. Соловьева первой узнала Алика и окликнула его. Он расцвел: «Маришка! Сколько лет, сколько зим!» И представил дам друг дружке. Так Натка познакомилась с одноклассницей Алика. Да она и сама ее вспомнила – учились-то в одной школе! Зашли на полчасика в кафе, взяли дамам шампанского. Натка слушала, как они вспоминали всех одноклассников, про кого знали и про кого что-то слышали. Потом обменялись визитками и разошлись. Позже Алик признался Натке, что Марина – его первая любовь.

– Давно это было? – уточнила я.

– Месяца два тому назад.

– А потом Алик ездил в Воленск?

– Нет. Но в Тарасове они как-то встречались, ведь Марина в Воленске возглавляет филиал тарасовской фирмы и в областном центре бывает часто. Она позвонила Алику, предлагала организовать встречу одноклассников: у них дата – пятнадцать лет, как школу окончили.

– А они не встречались в этом году, как наши?

– Нет. Вот Соловьева и попыталась проявить инициативу, но что-то у них не сложилось – на приглашение откликнулись человека три. Видно, поздно начали «трубить общий сбор», ведь все уже запланировали, как проведут лето. Поэтому встречу перенесли на следующий год.

– А давай ей позвоним? – решила я хоть что-то предпринять.

– Ни за что! – возмутилась Натка. – Да я и бумажку с телефоном выкинула.

– Вот она, – сказала я, доставая скомканный клочок, который подобрала на раковине в туалете фирмы Земскова.

Натка нерешительно протянула руку к телефону:

– И что я скажу?

Но тут телефон зазвонил сам.

– Это Разумович, – удивилась Натка, включая громкую связь. – Слушаю.

– Дорогая, ты с мужем посоветовалась? Когда начнем оформлять бумаги? – раздался знакомый голос, который нам обеим показался до омерзения противным.

– Отстань, без тебя тошно! – рявкнула Натка и отключила телефон.

– Но тебя, кажется, поразила названная им сумма, и ты заинтересовалась предложением? – напомнила я.