Марина Серова – Оружие страха (страница 6)
Петр Семенович вдоволь нагулялся и уже решил, что созрел для спокойного почивания в мягкой постели, как вдруг услышал со стороны дома сдавленный крик и увидел, что из окна девятого этажа выпала женщина…
Петр Семенович насмерть перепугался и начал звать на помощь. Подбежав к упавшей, он узнал Аню Волошину, которой уже ничем не мог помочь.
– Вот тогда и подошел милиционер из этой машины, – закончил Петр Семенович. – Вот ведь какая штука… Он не торопясь подошел, понимаете? Впрочем, сейчас такая милиция…
Он махнул рукой, но, вспомнив, с кем разговаривает, посмотрел испуганно и закончил свою мысль:
– Я, конечно, не говорю обо всех…
Я пропустила его тираду мимо ушей.
– Значит, он подошел сразу?
– Да нет, – пожал плечами мой собеседник, – я же сказал… Он ее перевернул, посмотрел ей в лицо и выругался. Нехорошо так выругался. Ну, и начал меня пытать – кто такая, да почему ей мысль такая пришла – из окна прыгать… Я-то откуда знаю?!
Вощинов расстроенно фыркнул.
– А вы никогда не замечали в вашем дворе белую «девятку»? – рискнула поинтересоваться я. Он задумался. Вспоминал он очень и очень старательно. Но эти усилия, увы, были тщетны.
– Нет, – покачал он отрицательно головой, – здесь ни у кого нет белой «девятки»…
Ладно. Значит, проклятущая машина все – таки относится к разряду вымысла и фантастики… А жаль. Так хочется заиметь хоть тоненькую нить, ведущую к разгадке Анькиной гибели!
Увы, пока я ничего не узнала… Практически ничего. Вощинов утверждал, что из дома не выходил никто посторонний. Подозревать можно было только милицейскую машину, стоявшую тогда неподалеку. Но она, скорее всего, просто дежурила.
Район-то респектабельный. Нужно охранять… Хотя – надо будет завтра узнать, кто именно дежурил в районе Анькиного дома. Узнать и попытаться выяснить… Стоп. Как же ты будешь выяснять? Там дураков нет. Твоя «ксива» сразу же вызовет недоумение. Мягко говоря… Я задумалась. Ладно, ладно… Пока что попробую найти белую «девятку». Она не дает мне покоя. Просто идефикс.
Мои блуждания в потемках собственного разума ничего не давали. Я чувствовала себя ребенком в глухом лесу. Нащупав в кармане куртки заветный мешочек с гранеными кубиками, я обрадовалась. Аккуратно, чтобы никто не заметил, извлекла его из кармана, и покатала кости по ладони.
«33+ 19+ 4».
«Неожиданная неприятность повергнет вас на время в депрессию, но вы придете в себя, чтобы стать еще более состоятельным и преуспевающим, чем прежде».
Ах, вашими бы устами… Я грустно усмехнулась. Пока что я не могла вырваться из цепких лап этой самой депрессии. Вновь и вновь видела перед собой фойе театра, где прощались с Анькой Волошиной.
А ее убийца присутствовал в этом мире и был уверен в своей безнаказанности…
Смиряться с этим я не собиралась. Я встряхнулась и посмотрела вокруг.
Оказывается, уже вечер. Я еду в автобусе. Вокруг меня полусонные люди. Сумерки делают их лица зловещими и недружелюбными. Я еду домой.
И начинаю приходить в себя…
Глава 4
Первое, что я увидела перед порогом собственной квартиры, – был Игорь. Он сидел на ступеньках, сжавшись в комочек, словно замерзший щенок. Когда я возникла перед его очами, он почти дремал.
– А, Таня, привет, – пробормотал он полусонным голосом, – А я тебя жду…
Он сделал попытку встать, но слегка покачнулся и ухватился за мое плечо. Нельзя было назвать это движение продуманным. Поскольку Игорь не отличался излишней субтильностью, я пошатнулась под свалившейся на меня тяжестью, и мы чуть не рухнули в лестничный пролет.
Спасло нас только чудо. Я смогла удержаться. Конечно, он был нетрезв. От него несло целым букетом спиртных напитков.
Может быть, раньше я бы на него разозлилась. Но не сейчас. Сейчас мне самой не помешало бы расслабиться. Я открыла дверь, и мы прошли в квартиру. Вернее было бы сказать, прошла одна я, втащив с собой моего гостя, который отказывался держаться на ногах.
Он плюхнулся на стул и достал из внутреннего кармана бутылочку джина с тоником.
Наверное, я должна была бы обрадоваться. Но тратить необходимую энергию на распитие спиртных напитков я не имела права.
Поэтому я осталась стоять, не выказывая ровным счетом никакой радости.
Игорь обиженно взглянул на меня и протянул:
– Таня, давай помянем мою жену…
Его глаза мне не нравились. Несчастные и злые… Такие глаза бывают у людей, готовых совершить дикую глупость. Поэтому я сдержала приступ раздражения, села напротив и, вздохнув, согласилась:
– Хорошо. Давай…
Он обрадовался. Кажется, его что-то беспокоило. Он старался растопить свое беспокойство в спиртном, но я-то знала, насколько это бесполезно… Так же бесполезно, как читать лекцию о вреде алкоголя. Поэтому я достала фужеры. Что еще можно было поделать? «In vino veritas…»
Мы выпили. Не нарушая молчания. Никто из нас не спешил начинать разговор. Хотя я понимала, что именно для разговора со мной Игорь и появился у моего порога.
Тем не менее мы просидели в тишине еще минут десять. Наконец Игорь посмотрел на меня и сказал:
– Танюха, я не верю, что Анька покончила с собой…
Я кивнула.
– Ну?
– Не могла она этого сделать.
– Я это поняла раньше тебя, – улыбнулась я. – Только нашего с тобой понимания мало.
– Что надо сделать? – Игорь смотрел на меня, как на Дельфийского оракула. Сейчас Таня прикроет глаза, вопросит Зевеса о том, о сем и даст точный ответ.
– Во-первых, доказать, что Анька не покончила с собой, – пожала я плечами, – во-вторых, найти гада, который это сделал…
Он посмотрел на меня с тоской.
– Как мы его найдем? – почти прошептал он. – Я же тебе говорил… Либо Анька обладала партизанским характером, во что я плохо верю, либо… Во всяком случае, чтобы что-то искать, нужен хотя бы слабый ориентир. А мы с тобой сейчас напоминаем идиотов, пытающихся обнаружить черную кошку в темной комнате.
– У кошки глаза светятся, – меланхолично высказала я давно полюбившуюся мне мысль, – так что найти ее можно.
– Но здесь-то ничего не светится… – Игорь даже чуточку протрезвел от волнения, – здесь полная темнота!
– Полной темноты не бывает, – опять возразила я. – Темнота глубоко спектральна. В любом виде темноты – даже в кромешной темноте – можно найти маячок…
– И у тебя, конечно, этот маячок имеется, – недоверчиво протянул Игорь.
В ответ я подробно рассказала ему все, что узнала от Вощинова.
– И какая же тут зацепка? – спросил Игорь, выслушав мой рассказ.
– Например, милицейская машина, – задумчиво проговорила я, – странный какой-то оперуполномоченный…
– Что в нем странного? Он дежурил.
– Нужно выяснить, кто в этот вечер там тусовался, – сказала я, – и почему, когда поступил сигнал о происшествии, он не подъехал, а вышел из машины и подошел на своих двоих.
– Может, ему лень было ехать? – предположил Игорь с потрясающей, свойственной только мужчинам логикой.
– Может, у него колес не было? – передразнила я его. – Может, у него возникли проблемы с бензином? Он был обязан подъехать на машине. Оставлять машину без присмотра даже опер не станет. А это означает только одно… Что машину он бросил не одну. А с кем-то. То есть машина не страдала от одиночества…
– Ну и что? – Игорь вытаращил на меня глаза. – В этом есть что-нибудь подозрительное?
– Есть, – кивнула я, – почему он подошел один? И что скрывал в своей машине?
– Может, там была проститутка, – вслух подумал плохо о родной милиции Игорь.
– Ну да, – я засмеялась, – и он оставил машину с рацией, оружием и Бог еще знает чем на неизвестную проститутку?
– Она могла быть его знакомой…
Я поняла, что помощник из Игоря никудышный. Он придумает столько возможных вариантов оправдания загадочного поведения милиционера, что расследованию обстоятельств Анькиной гибели нам придется посвятить остаток дней. И еще неизвестно, какие у Бога планы относительно сроков наших жизней. Можно и не уложиться.
– Хорошо, хорошо, – милостиво согласилась я, – пусть будет по-твоему. Там осталась знакомая проститутка, опер подошел, посмотрел и жутко, по словам Вощинова, разозлился… Разозлился, когда увидел, что Анька разбилась. Заметь – не удивился. Не опешил. Не огорчился… А разозлился. Как будто Анька сделала это умышленно. Чтобы ему насолить…