Марина Серова – Опасное шоу (страница 13)

Увы, я ничего не обнаружила – ни бумаг, ни даже зарплатной карточки Илюшова. Наверняка убийца уничтожил все, что могло как-то помочь следствию.

С делами я управилась быстро, поэтому решила заглянуть в кафе «Эллина», чтобы поговорить с продавщицей, которая сегодня работала в заведении.

Я спускалась пешком по лестнице, размышляя о своих дальнейших действиях.

Получалось, после визита в кафе мне нужно было возвращаться домой, чтобы зайти в игру «Фэнтези Ворлд».

Что ж, день предстоял относительно спокойный, в отличие от вчерашнего, и, в принципе, я была не прочь спокойно подумать над делом Руслана Илюшова вместо того, чтоб шататься по кладбищу под проливным дождем. Да и какой смысл мне снова ехать на Урекское захоронение, если труп уже найден и оперативники вместе с водолазами исследовали там каждый квадратный метр? Поэтому попробую найти эту таинственную Ронну, которая не дает мне покоя. И неудивительно – ведь Илюшов просил спасти ее перед своей смертью и, так как я не спасла его от гибели, то должна хотя бы помочь Ронне.

До двери оставался всего один лестничный пролет, когда я вдруг обратила внимание на такую простую и обычную вещь, как почтовые ящики. Они есть в каждом доме, и тетя Мила все время проверяет, не пришли ли квитанции или какая-то другая корреспонденция. Однако сейчас почта воспринимается скорее как пережиток прошлого – большинство людей платят за квартиру при помощи онлайн-платежей, да и почта у каждого есть электронная. Но я почему-то остановилась перед почтовыми ящиками и автоматически потянулась за отмычками.

Из многих ящиков торчали квитанции, поэтому я открыла почтовый ящик под номером тридцать два и вытащила оттуда две белоснежные бумажки.

Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я положила обе квитанции в сумку и покинула дом Руслана Илюшова. Только усевшись на сиденье своего автомобиля, я вытащила квитанции и принялась внимательно их изучать.

С первой бумагой все было ясно – жильцу квартиры номер тридцать два пришел счет за коммунальные услуги. А вот что в почтовом ящике делает вторая квитанция, я понятия не имела. На ней также был выставлен счет за газ, воду и отопление, но предназначалась бумага отнюдь не Руслану. За коммунальные услуги должен был платить человек, проживающий совершенно по другому адресу – улица Загребова, дом пятнадцать, квартира сорок.

Это было очень странно – как почтальон мог ошибиться и принести квитанцию совершенно не в тот дом и не на ту улицу!

Я еще раз прочитала адрес и совершенно запуталась. Почему-то за вторую квартиру тоже должен был платить Руслан Илюшов! Но как такое возможно? Ведь он проживал в доме номер двадцать два на улице Скорникова, а не в пятнадцатом доме улицы Загребова!

Но ошибки быть не должно – выходило, что у Руслана было две квартиры, и счета за коммунальные услуги приходили на тот адрес, по которому Илюшов проживал.

Быть может, Руслан сдавал вторую квартиру? Но откуда у него две жилплощади?

На эти вопросы я вряд ли получу ответы, если не наведаюсь на вторую квартиру Илюшова. Поэтому мои планы на сегодня изменились – вместо того чтобы ехать домой, я отправилась на улицу Загребова.

Находилась она тоже в Заводском районе, однако ближе к центру Тарасова, а не на окраине, как дом, где жил сам Руслан.

У меня возник законный вопрос – почему Илюшов не перебрался жить в более комфортабельный район? Ведь на улице Загребова я обнаружила куда больше магазинов и кафе, пекарен и закусочных, нежели на забытой улице Скорникова.

Пока у меня был лишь один вариант – Руслан сдавал более выгодную жилплощадь, чтобы получить больше денег от жильцов. Ведь на маленькую квартирку на окраине Тарасова вряд ли кто позарится – скорее всего, люди, ищущие себе съемное жилье, предпочтут другой район города.

В принципе, это объяснение было логичным, и я надеялась найти жителей дома пятнадцать улицы Загребова, чтобы расспросить их о Руслане.

Дом, квартира в котором принадлежала Илюшову, был пятиэтажным, но так же, как и его другая жилплощадь, без лифта.

Когда я набрала номер квартиры в домофон, мне никто не ответил. Видимо, жильцы ушли на работу – другого варианта у меня не было. Что ж, придется, как и раньше, воспользоваться отмычками, что я и поспешила сделать.

Я вошла в относительно чистый подъезд и поднялась на четвертый этаж, где находилась сороковая квартира.

Позвонив в дверь, я подождала несколько минут, дабы убедиться в том, что дома никого нет. Потом вытащила отмычки и быстро справилась с замком.

Вторая жилплощадь Руслана тоже была однокомнатной.

Первым делом я осмотрела прихожую, в которой висела лишь старая, поношенная куртка, принадлежавшая Илюшову. Во всяком случае, размер был подходящим. Из обуви я обнаружила только две пары домашних тапочек, обе большого размера, так что их могли надевать как мужчина, так и женщина. Пока что понять, кто жил в этой квартире, я не могла.

После тщательного исследования прихожей, в ходе которого я ничего интересного не обнаружила, я решила посетить кухню. Почему-то обыск квартиры я всегда начинаю с обеденной комнаты – ведь в кухне люди едят, общаются, готовят еду, и многие детали обстановки могут рассказать внимательному наблюдателю массу всего полезного.

Исходя из того, как выглядит кухня, легко сделать вывод о характере и привычках человека, живущего в квартире. Спальня и гостиная не так красноречивы, если, конечно, жильцы квартиры не занимаются там своими повседневными делами. Самое ценное, что я могу обнаружить в спальне, – это компьютер, но я предпочитаю оставлять его напоследок, чтобы не торопясь, внимательно изучить содержимое жестких дисков и рабочего стола.

Кухня квартиры номер сорок выглядела просто и незатейливо. Как и дома у Руслана, здесь находилось только все самое необходимое – плита, раковина, холодильник, небольшой шкаф для посуды да длинный обеденный стол. На столе размещалась микроволновка, а на плите стоял обычный чайник. Почему-то электрического чайника на кухне я не обнаружила.

В отличие от кухни Илюшова, в раковине не было грязной посуды. Вся кухонная утварь находилась в ящике, правда, тарелки расставлены были в беспорядке. Несколько чашек и стаканов с чайными ложками толпились на верхнем ящике шкафа, а вилки, ножи и столовые ложки были кое-как сложены в отдельную коробку между двумя стопками тарелок. Посуды было немного, следовательно, в квартире проживал один, максимум два человека. Точнее я смогу сказать после того, как пройду в гостиную-спальню, по наличию там кроватей.

Пока я склонялась к мысли, что Руслан сдавал свою вторую жилплощадь одинокой женщине – если бы здесь жил холостяк, я наверняка бы обнаружила в кухне жуткий беспорядок.

Я открыла дверцу холодильника и поразилась отсутствию в нем необходимых продуктов. Единственное, что лежало на верхней полке – это упаковка давнишнего йогурта да пара бутылок энергетика.

Странные вкусы у этого таинственного постояльца, отметила я про себя. Либо он (а точнее, она) не использует кухню в качестве комнаты для принятия пищи и обедает в кафе или закусочных, либо покупает продукты и готовит каждый день, как и тетя Мила. Может, считает, что так будет полезнее для здоровья. Хотя нет, если б хозяйка квартиры сама готовила и трепетно относилась к собственному здоровью, наверняка она выкинула бы из холодильника просроченный йогурт и не травила бы организм энергетиками. К тому же в морозильных камерах я не обнаружила ни мясных продуктов, ни замороженных овощей, полки были девственно чисты. Значит, можно сделать вывод, что женщина, снимающая квартиру, питается где-то вне дома, на что еще раз указывает более чем спартанская обстановка в кухне.

Несколько разочарованная результатом исследования кухни, я направилась во вторую комнату квартиры. Точнее, в единственную комнату – ведь кухня не считается таковой. По пути зашла в ванную, совмещенную с туалетом, и внимательно осмотрела ее.

Как я и предполагала, квартиру снимала женщина – на столике возле ванной я обнаружила гель для душа, шампунь, краску для волос, какую-то декоративную косметику.

Неизвестная мне дама красилась в темно-каштановый цвет. Краска была самой обычной – не дорогой, но и не слишком дешевой, следовательно, финансовые возможности женщины не позволяли ей пользоваться хорошей косметикой. Да и какой состоятельный человек станет довольствоваться проживанием в столь простой квартирке?

Естественно, Руслан сдавал жилплощадь небогатому постояльцу, о чем еще раз свидетельствует невысокая стоимость декоративной косметики и средств для ухода за телом.

Я осмотрела полочку рядом с небольшим зеркалом над умывальником. Обычно на такие полочки кладут зубную пасту и щетку, что, собственно, и лежало передо мной. Однако паста была одна, тогда как зубных щеток – две, и обеими, судя по состоянию щетины, пользовались.

Получалось, что моя теория о том, что жилплощадь снимала одна женщина, была ошибочной. Зачем ей в таком случае две зубные щетки? Но если бы в квартире проживало два человека, наверняка в кухне не царила бы столь аскетичная обстановка. Щетки предназначались для взрослых людей, паста – тоже. Стало быть, версия о том, что женщина проживала в квартире с ребенком, отпадает.

Если допустить, что у хозяйки квартиры был ребенок-подросток, то напрашивается вопрос: почему в ванной так мало средств для ухода и мытья волос? Будь у женщины дочка лет тринадцати-пятнадцати, вся ванна была бы доверху завалена косметическими принадлежностями, а если бы у дамы рос сын-подросток, в кухне явно царил бы беспорядок. И потом, если в спальне только одна кровать, то где будет спать дочь или сын женщины?