Марина Серова – Охота на ведьму (страница 3)
– Бог предал в наши руки девственницу, – глухим голосом проговорила седая, с нежностью проводя ладонью по волосам девушки. – Бог послал нам девственницу в момент, когда мы готовы воспринять великий урок изменения сознания!
Три пары сияющих счастьем глаз смотрели на седую не отрываясь.
– И теперь она наша посланница к Силе. Мы вольны отправить ее в места нездешние, восприняв нисходящую на нас способность к изменению сознания.
Седая простерла руку над грудью жертвы.
– А когда мы усвоим урок и обретем возможность восприятия, она вернется к нам с благословением Начала всех начал и проводит к источнику мировой Славы. И дай нам бог пройти по этому пути!
Седая обеими руками взялась за расстегнутый ворот рубашки, нагнувшись, рванула так, что заколебалось красно-оранжевое пламя. Тонкая ткань с треском распалась, обнажив грудь посланницы. Соучастницы, дружно взявшись, быстро освободили расслабленное сном тело от остатков одежды.
– Приступим во имя Источника всех сил!
Седая, закатав до локтя рукав, протянула вперед руку ладонью вверх. Стоящая рядом взяла нож и рукоятью вперед передала его соседке. Побывав в руке каждой, каждую приобщив к действу, нож лег в ждущую его ладонь. Седая ввела влажно блестящее, косое лезвие в пламя чаши и подняла нож над головой. Обнажила оскалом белые зубы и, шумно выдохнув, ударила им обнаженное тело.
Костя, как, на мой взгляд, и полагается мужчине, сильному телом и духом, проснулся раньше меня. И, как полагается мужчине, разрядившемуся за ночь в достаточной степени, проснувшись, не стал меня тревожить, а, тихо встав, удалился от ложа, оставив даму нежиться в сладкой утренней дреме.
Сонно поразмышляв над всем этим, я встала и, завернувшись в тяжелый халат, отправилась на поиски своего рыцаря, испытывая, как и полагается даме, легкое смущение перед его первым взглядом, вполне протрезвевшим после ночных неистовств.
Костик мой, как всегда, на высоте! Кофе мне в постель он, конечно, подавать не будет. Да я и сама не позволю, и он об этом знает. Кофе у него на столе стоит, паром исходит, меня дожидается. Не первый раз так: я – к столу, а он – кофе на стол. Предугадывает мое появление, что ли?
Костя спешит мне навстречу, а я позволяю проводить себя, как дорогую гостью, к своему обычному месту – к табуреточке между столом и окошком, рядом с батареей отопления. Сейчас я тепла, мягка и во всем с ним согласна. Возражаю только против кофейной чашечки, заменяю ее добрым бокалом.
Мы улыбаемся друг другу и молча потягиваем ароматный, обжигающий напиток.
– Уйдешь? – спрашиваю его об очевидном.
Он морщит лоб гримасой: надо, мол, куда деваться!
«Знаю!» – отвечаю ему взглядом и влезаю в холодильник – соорудить громадный бутерброд ему на прощанье, такой, как он любит. У меня даже руки подрагивают во время этой работы – досадно!
Всегда одно и то же. Да не навек же мы расстаемся! А не расставаться нельзя. Разная жизнь у нас, и мы слишком разные. Он, к примеру, всегда будет больше сэнсэем, чем мужем, какую бы принцессу на горошине или белокурую бестию ни подай ему в постель. А я слишком азартно отношусь к почти каждому из своих расследований, чтобы стать прилежной женой. Вот и выработалась у нас система отношений, встреч и расставаний, при которых мы – пара, как те два пресловутых сапога.
Звонок в дверь раздался, когда я, устроив на обеих ладонях сотворенное мною чудо, подносила его своему рыцарю.
Да будь там кто угодно – высший в городе криминальный авторитет или областной прокурор, глава местной администрации или
Запахнув поглубже халат на груди, я наконец отомкнула замки и отодвинула задвижки, досадуя на некстати нагрянувшего визитера.
– Привет, Танюха! – простуженно прохрипел дурно одетый человек, настороженно воззрившийся на меня из-под надвинутой на глаза вязаной шапочки и даже не пытающийся переступить порог. – Это я к тебе, извини. Выйди на пять минут, будь добра. Дело есть!
Еще чего! К бомжам я не выходила!
– Заходи! – киваю Аяксу.
Глава 2
А через двадцать минут Аякс, раздетый и разутый, сидел на кухне, рядом с Константином, держал красной, похожей на гусиную лапку с вырезанными перепонками рукой пол-литровую кружку с чаем и, пережевывая свой бутерброд с колбасой, хищно поглядывал на остатки бутербродного чуда моего сэнсэя.
«Веселый бомжуха», как он любил себя называть, все пытался начать разговор о причинах, его сюда приведших, но Константин строго командовал ему: «Ешь!» – и тот замолкал, поджимал под себя ноги и еще старательнее работал челюстями. Управившись наконец с полубатонным деликатесом, перевел дух и, вытерев рот длинным, обмотанным несколько раз вокруг шеи шарфом, глянул на меня с таким отчаянием, что не сжалиться над ним было выше моих сил.
– Рассказывай, Вениамин! – разрешила я, положив руку на Костино колено.
– Да что рассказывать-то?! Рассказывать-то, в общем, нечего! – зачастил он, опять впадая в смущение. – И не рассказывать я пришел, а просить тебя, Танюха, к нам приехать и посмотреть по-своему, как и что. На месте разобраться и совет дать. А то людишки мало-помалу уже в рожу друг другу залезать стали. А это не дело, в рожу-то, не по-людски как-то!
И замолчал, часто помаргивая слезящимися глазами, бегающими под тяжелым взглядом Константина.
– Не дело! – согласился тот, наклоняя голову.
– Вот-вот, и я про то же! – взбодрился Аякс. – Так что, поехали, а? А по дороге я и рассказал бы.
– Куда?
Сегодня я ему удивлялась. Куда подевался острый язык и связная речь этого проходимца, во все времена года и в любых передрягах не терявшего естественной наглости и присутствия духа.
– На свалку! – Он пожал плечами, мол, что тут непонятного! – Кино бесплатное, ей-богу! – вздохнул удрученно Аякс. – Как дети малые, правда-правда!
– Тихо! – возвысил голос Костя, и Вениамин затаил дыхание.
– Какие дети?
– Да не дети, какие там дети! – бормотал Аякс быстро и виновато. – Девчонка там одна. Понимаете, люди, Кваскин ее вечером нашел. Шел и набрел на нее… Под деревьями, на снежке и от дороги-то вроде бы в стороне. А как нашел, припер к нам на закорках, вот, говорит, дочка у меня была, раньше еще, в те времена, так, говорит, до того похожа! А девчонка-то голенькая совсем. Фадеич говорит… давай зароем ее в мусор… а как огонь дойдет, то сгорит пусть, и концы в воду. И другие его поддержали, а Кваскин – в истерику, да на Фадеича, ты, говорит, стерва старая, ментов надо вызывать, а не жечь девчонку-то!
– Как жечь? – обрела я дар речи. – И почему голенькая?
– Так ведь мертвая она, – выговорил Аякс слово, которого боялся, и замер с распахнутыми глазами.
На Костином лице набрякли брови, тяжело сошлись к переносице.
– Маленькая? – только и спросил необычно густым голосом.
– Да вот, помоложе Танюхи будет. – Аякс боязливо, искоса смотрел на него. – Может, даже – раза в два.
– А точно мертвая?
Бестолочь Костя! Да разве бомжи ошибутся в этом?
– Да как же! – понизил голос Аякс. – Если у нее живот разрезан! – Он провел ребром ладони поперек себя сразу под ребрами. – И через край веревочкой зашит.
– А я зачем? – спрашиваю осторожно. Хоть тресни, непонятен мне его визит.
– Да Кваскина урезонить, – он ответил укоризненно и терпеливо. – Или Фадеича с остальными. Как решишь, словом.
– Милицию вызывать надо, что ж тут неясного?
– Все! – возразил уверенно Аякс. – Сгорит она, если сделать, как Фадеич предложил, и какая тебе милиция?!
Константин поднялся так, что табуретка его с грохотом назад отъехала. Аякс прижался плечом к стенке и опять подобрал ноги.
– Так ты, выходит, послом ко мне от бродяг с помойки? – опередила я Константина, и он всхрапнул только. Сдержался и сел опять, подальше от стола и Аякса.
Понимала я этих людей. Своя у них справедливость, особенная. У Константина – своя. И поэтому ему их не понять.
– Я сам предложил, – объяснил мне Аякс терпеливо, как ребенку, – чтобы они кидаться друг на друга прекратили. Человек, сказал я им, опытный и хороший, плохого не посоветует. И ментов, если надо, сама вызовет.
– Как будем? – спросил меня Костя.
«Как, как! – досадую про себя. – А ну как маньяк опять объявился, и за этой, первой, потянется цепочка кровавая таких же! Так чем раньше милиции об этом известно станет, тем лучше. А то сожгут ведь!»
– Поеду я, Костя! – отвечаю ему. – Нельзя тут не ехать.
Он кивнул, как будто и не ожидал иного, а Аякс влез со своей заботой:
– Не то перехлещутся ведь!
Константин глянул так, что заботника будто в стену вжало.
Не откладывая, я пошла в ванную привести себя в порядок, а когда, совсем одетая, вышла оттуда, на кухне нашелся один Аякс, скромно сидевший на своем месте.
– Танюх, что за бык с тобой сегодня? – спросил сиплым шепотом. – Строгий! Из ментов, что ли?
– Нет, – отвечаю, – но это страшный человек, Венчик!
– Я по-онял! – протянул он, прищурившись.
Константин сидел в кресле перед телевизором и ждал меня.
– Я с тобой! – заявил решительно. – И не возражай! Там целая банда ублюдков! – махнул рукой в сторону кухни.