Марина Серова – Ограбь меня нежно (страница 7)

– Я у тебя ничего не брала, – наконец произнесла молчавшая все это время Марина. – Ты попросил – я оформила.

– А-а-а… вот так, значит… я, значит, попросил… Понятно. А то, что я после этого оформления твоего без угла да без копейки остался, это тоже я сам попросил? А? Ну! Чего молчишь? Как воровать да людей обманывать, ты вон какая разговорчивая. А тут, смотри-ка. Прямо воды в рот набрала.

– Слышь, Петя, давай уходи. Сейчас хозяйка придет, она и правда полицию вызовет, – увещевала расстроенная Маша.

– Цыть, Машка! Мне твоя милиция побоку. Мне вот с подругой… с Марин Захарной побалакать хочется. Что, Марин Захарна, дураков-то хватает на твой век?

– Да сколько же мне еще слушать это… Женя! Маша, рассчитайте нас. Где-нибудь в другом месте пообедаем.

– Ага. Давай, давай, – не унимался неугомонный Петя. – У тебя местов-то энтих… не сосчитать. Чай, по всему городу крючки раскиданы… паучина подлая. Все вам мало, все вы брюхо свое набить не можете. Прорва бездонная. А что благоверный-то твой? Знает, что ты здесь с хахелем? Или так, втихую пробавляетесь?

В общем-то этот Петя, худосочный и нетрезвый, не представлял для меня, в плане нейтрализации, ни малейших проблем, но я медлила с решительными действиями, поскольку то, что он говорил, показалось мне весьма интересным.

Понятно, что сама Марина не будет направо и налево рассказывать, как и кого удалось ей одурачить при продаже или покупке, а между тем такая информация могла оказаться весьма полезной в поисках неизвестного «художника», рисующего смайлики на заборах. Но поняв, что этот Петя, столь неожиданно решивший разделить с нами трапезу, даже не знает, что у Марины убили мужа, я сразу потеряла к нему интерес.

– Так, а ну-ка пройдем, – сказала я, вставая со стула и за шиворот поднимая с места Петю. – Живенько, бегом. Во-о-он туда…

Говоря это, я слегка ударила его в живот, и, едва раскрыв было рот, чтобы возразить, он скрючился в три погибели и, уже ничего не говоря, а лишь постанывая, побрел под моим чутким руководством в обратном направлении, туда, откуда незадолго перед тем появился.

Вскоре после этого вернулась хозяйка и, пошептавшись с Машей, торопливо подскочила к столику.

– Мариночка! Ты уж извини! Недоглядела. Вышла на пять минут буквально, а он уж тут как тут. Не сердись. Пьяный человек, что с него взять…

– Ничего, ничего, Тонечка, я не сержусь, – сквозь зубы цедила Марина, пытаясь изобразить всепрощающее милосердие. – Как и сердиться на таких…

– Вот и я… вот и я про то же. Убогие люди, на них обижаться грех даже. А я вот вам… в виде компенсации… вот, коньячка бутылочку. Попробуйте. Под мясцо. Коньячок отличный, настоящий. Не то что сейчас в сетях продают…

В общем, дело кое-как наладилось, и нежная дружба не расстроилась. Но, кажется, снова расстроилась сама Марина, которая, садясь в машину, в очередной раз оглашала окрестности бесплодными причитаниями.

– Нет, это просто… просто… фатум какой-то. Женя, ты видишь? Видишь?!

– Не думаю, что этот парень и есть тот самый загадочный преследователь, – решила я внести долю рационализма. – Как-то он… не подходит по статусу. К тому же он даже не знает о том, что случилось с твоим мужем, – осторожно закончила я, опасаясь, как бы напоминание о недавней трагедии не усугубило переживаний Марины.

Но та, по-видимому, полностью была сосредоточена на только что происшедшем.

– Не думает она… Да я и сама не думаю, что это он. Куда уж… Но – сам факт! Одно за одним, одно за одним… Просто фатум какой-то.

Обратный путь из ресторана тоже прошел без происшествий, и, снова оказавшись в привычной атмосфере родного офиса, Марина явно почувствовала себя лучше. Она говорила увереннее, двигалась бойчее и вскоре вновь перешла на командно-административный тон, которым разговаривала со всеми.

Несколько раз звонил телефон, она давала какие-то консультации, записывала адреса и цены очередной недвижимости, которую предлагали ей продать, а я, видя, что в ближайшее время работы для меня не предвидится, решила попытаться выяснить какие-нибудь подробности относительно убийства ее мужа.

За отсутствием записной книжки, где фиксировались номера, по которым приходилось звонить редко, я просматривала контакты, забитые в телефоне, в надежде, что среди них найдется номер человека, который сможет раздобыть для меня нужную информацию.

Я дошла до буквы «С», и фамилия Семенов остановила мое внимание. Вениамин Петрович Семенов был следователем, и наше с ним знакомство произошло именно на этой, сугубо деловой почве. Тот случай чем-то напоминал случай с Мариной, но обстоятельства его были несколько жестче. Речь шла о серийном убийце, и, вычислив, кто будет очередной жертвой, меня попросили присмотреть за ней. Дело вел как раз этот самый Вениамин Петрович. Веня. Никто не знал, когда маньяк осуществит нападение, и с неделю все мы находились на грани нервного срыва, но зато, тесно общаясь в таких исключительных обстоятельствах, мы душевно сблизились и подружились с Веней, и я приобрела в его лице человека, к которому в трудную минуту всегда смогу обратиться.

Конечно, было бы настоящим чудом, если бы оказалось, что и дело Романа Бесхвостова ведет тот же Веня, и на это я не надеялась. Но надеялась на знакомства Вениамина и не исключала шанса, что через него смогу выйти на того, кто расследует интересующее меня убийство.

Я вышла из помещения и, бдительным взором обводя подступы к офису, а заодно – и к моему «фольку», нажала вызов.

– Вениамин Петрович? Как поживаете? – бодрым голосом поинтересовалась я, не представляясь, чтобы узнать, забит ли и у Вени в контактах мой номер.

– Женя! Рад слышать, – не обманув моих надежд, с готовностью ответил Веня. – Я в порядке. Как ты?

– И у меня более-менее. Но от небольшой дружеской помощи не отказалась бы.

– Говори.

– Веня, нужна информация. К тебе, в общем-то, обращаюсь наугад, но больше не к кому. Может, через кого-то сможешь узнать… а может, и сам знаешь.

– О чем речь-то?

– Знаешь новостройки на Тихой? Там в парке недавно человека убили. Так вот мне бы…

– Риелтора, что ли?

Вопрос Вени вызвал у меня моментальный прилив энтузиазма, и я, уже готовая верить в чудеса, радостно спросила:

– Ну да, а что, дело у тебя?

– Да нет… дело не у меня, но нашумело больно… А ведет Санька Рябинин… да ты не знаешь.

– Нет, такого не знаю. А что по делу известно?

– Ну как… труп нашли в парке… Без документов. Неизвестно было, кто это. Вроде одежда приличная, не бомж… Об убийстве прознали телевизионщики, приехали туда с камерами, давай снимать… Мы, говорят, в криминальных новостях покажем. Сдались они… с новостями со своими. Ну а уж после этого дошло до начальства, подняли бузу… что да как. Кто таков, откуда взялся, немедленно, сию минуту все выяснить, написать, на стол положить… Ну, как обычно, сама знаешь.

– Ну и как? Выяснили?

– Да жена его утром позвонила, у меня, говорит, муж пропал. Слово за слово, выяснилось, что живут на Тихой. Ну, на опознание ее пригласили, она и опознала. Закатила тут истерику, целый час потом ее откачивали…

– А подозреваемые… есть? – с робкой надеждой задала я главный вопрос.

– Да выше крыши. Жена эта целый вагон накидала… подозреваемых. И те у нее виноваты, и эти. Целый свет готова обвинить.

– А реально?

– А реально ничего пока. Из серьезных – разве что конкурент там у нее какой-то. Борзов ли, Барзеев ли… что-то в этом роде. Они там районами пересекаются, ну и, как обычно, то тот у этого сделку перебил, то этот у того. Но, сколько могу судить, на общем благосостоянии ни того ни другого все это никак не сказалось. Оба цветут и пахнут, и «Парламент» и «Успех».

– «Успех»?

– Ну да. Это – контора Борзова. Барзеева ли… Санька говорит, что этот парень навряд ли тут при делах. Человек серьезный, если что-то такое захочет, сам не полезет, разумеется, обратится к профессионалам. А почерк там непрофессиональный стопроцентно. Начиная уже с того, что только дурак, решив убить человека, отправится для этого в городской парк.

– А кроме этого… конкурента… кто-нибудь еще есть?

– Еще баба одна… Тоже риелтор и тоже ужасный конкурент. А у нее сынок…

Уже догадываясь, о ком сейчас пойдет речь, я навострила уши, боясь упустить малейшую крупицу информации.

– Санька когда отрабатывал их, подозреваемых этих… про него тоже справки навел. Вдова эта говорила, что он – уголовник и она очень опасается. Ну вот. Посмотрел он его дела… Там, говорит, беда просто. Убийств, правда, нет, все больше ограбления, но всегда с мордобоем, с запугиванием, с разрушениями какими-то… В общем, у мальчика комплекс Рэмбо. В детстве боевиков насмотрелся, а в спецназ не взяли. Вот и реализуется теперь… как может. И чем дальше, тем хуже. Такое ощущение, что он и магазины бомбит не столько для того, чтобы кассу взять, сколько чтобы морду кому-нибудь начистить. С последнего ограбления двух человек в травматологию отвезли. И не с царапинами какими-нибудь. Все переломы, да черепно-мозговые травмы.

– Но к Мари… ну, в смысле, к вдове этой какое он может иметь отношение?

– А у них там недавно казус случился. И как раз по поводу этого сыночка. «Парламент» ему квартиру нашел, а он в ней дебоширить начал. Так хозяева обиделись, сказали, что ни с «Парламентом», ни с клиентами его никаких дел больше иметь не желают. Ну вот. Фирма потеряла клиента, а сынок, наверное, затаил зло. Санек считает, что это – кандидат более вероятный. Только вот с доказательствами… заминка.