Марина Серова – Ну и дела! (страница 2)
Макушка моя болела, словно мне туда гвоздь вбили.
Я поморщилась.
– Ты мне не хами, Иванова, – уже спокойно продолжал мой невидимый визави.
Мне даже показалось, что тон у него стал слегка заискивающий.
– Я тебе работу предлагаю. По твоему профилю.
– Я в отпуске.
– Считай, что тебя отозвали. В связи с производственной необходимостью.
– Почему вы решили, что я займусь вашим делом?
– А куда тебе деваться?
– В Швецию. Или в Норвегию. Там, говорят, сейчас прохладно.
– Не сегодня.
– А когда?
– Когда найдешь мне одного человека.
Мы еще помолчали.
– Я же просил не хамить. А я прошу редко. И только нужных мне людей.
Странный какой-то клиент. Другой бы в ухо мне уже заехал. А этот чуть ли не извиняется.
Что-то он слишком уж нервничает.
А нервничать, по правде говоря, нужно мне.
Ситуация, знаю по опыту, серьезная. Козырей у меня – ни одного.
Нужно хотя бы информацией обзавестись.
– Ладно, давайте о деле. Мне в любом случае нужно узнать подробности. Хотя бы для того, чтобы отказаться.
– Деловая, блин! Отказаться… Я – Коготь. Слыхала?
«Конечно, слыхала!» – хмыкнула я про себя, стараясь не реагировать на слишком уж известную в Тарасове фамилию.
– Слыхала…
Он был этим явно удовлетворен.
– У меня пропал человек. Ну… после меня – второй. Ну, заместитель мой, что ли. Все мои дела вел. И пропал. Это наверняка Заврайон. Или узбеки. Саид, то есть туалетный паша. Знаешь его?
«Кто же в Тарасове не знает Саида Хашиева, главу узбекской общины, владельца сети платных туалетов в центре города? Многими, очень многими уважаемый человек. Кроме архитектурно-сантехнических сооружений, владеет шестьюдесятью процентами лотков в окрестностях городского универмага. Восьмое место в реестре тарасовских частных капиталов. У тебя, Коготь, кстати, – двадцать второе. Только зачем ему с тобой связываться?» – все это пронеслось у меня в голове за долю секунды.
Я молча кивнула.
– Саид хочет меня обуть. Я завод покупаю. Авиационный. Большие деньги отдаю. Сапер… Это Димку, зама моего, Сапером кличут. Он все знает. Сколько, где и когда. Встречу я уже отменить не смогу. Стрелки забиты на воскресенье. Я Сапера знаю. Три дня он молчать будет. А потом расколется.
– Я-то тут при чем? – прервала я его монолог.
– Ты его найдешь. И уберешь.
– Не по адресу. Это не мой стиль.
– Плевать на твой стиль. Не сумеешь – я тебя сам пристрелю… – Заткнись! – вдруг заорал он, хотя я просто молча обдумывала свое положение. – Гонорар свой получишь. После того. Все?
Я молчала.
А что я могла сказать?
– Иди. У тебя есть три дня. Сегодня вторник. До вечера можешь подумать. На картах погадать.
Он хохотнул.
– В среду начнешь работать. В субботу утром отчитаешься. И получишь свой гонорар. Если правильно все сделаешь.
Я поняла, что аудиенция окончена. Их криминальное сиятельство меня отпускают.
До поры до времени.
Кто-то, может быть и сам Коготь, взял меня за плечо и поставил на ноги.
Тысячи иголок вонзились в затекшие ступни.
Куда там махать ногами, ходить-то толком не могу.
Несколько шагов по коридору я шла на ватных ногах, покачиваясь, как с глубокого похмелья, и надеясь только на своего невидимого конвоира, что он не даст мне врезаться лбом в косяк.
Меня вывели на площадку.
Девять ступенек вниз. Поворот. Еще девять ступенек.
Я стояла перед дверью в свою квартиру.
– Иванова, – услышала я приглушенный голос Когтя у самого своего уха, – давай без фокусов. Иначе это окажется твоим последним делом. Незавершенным.
Вот и последнее предупреждение получено.
Сейчас совершится ритуал прощания.
Мои затекшие руки вдруг освободились и повисли по бокам.
«Наручники сняли», – догадалась я, сама поражаясь своей проницательности.
Я почувствовала, как чья-то рука совершенно бесцеремонно лезет мне в карман. В сочетании с собственной беспомощностью очень неприятное, кстати, ощущение.
Звякнул ключ от моего секретного замка.
Толчок в спину.
Зацепившись шлепанцем за порог, я грохнулась плашмя на пол, не успев опереться на все еще безжизненные руки.
Чехол с меня во время падения слетел, и, оглянувшись, я успела разглядеть высокую щуплую фигуру с капроновой маской на лице.
«Коготь?»
Он бросил ключи на пол, потянул за дверную ручку и беззвучно закрыл дверь.
Щелкнул замок.
Я вновь была в своей собственной квартире.
Прошло, наверное, часа полтора после моего пробуждения.
Я снова была в горизонтальном положении, правда, уже не на моей любимой антикварной кровати размером с небольшой теннисный корт, а на полу в коридоре.
И от моего утреннего элегического настроения не осталось и следа.
«Какой деликатный клиент попался. Что это он все нервничал, однако?» – подумала я и, поймав себя на речевом обороте, которым злоупотребляют жители Крайнего Севера, не могла не улыбнуться.