Марина Серова – Нет человека – нет проблем! (страница 4)

– Все, автородео закончилось победой фаворита, – сообщила я Феофанову, тормоша его за плечо. Осторожно разогнувшись, он поглядел на меня полными ужаса глазами. Из разбитой губы у него текла кровь, на лбу образовалась шишка.

– Мы живы, – прохрипел он так, что я не поняла, это вопрос или констатация факта.

– Вроде живы, – пожала я плечами, изучая разбитое лобовое стекло. – Пока живы.

– Я уж думал, что все, – судорожно вздохнул Феофанов. – Господи, меня точно решили пришлепнуть! Это Никита, черт бы его побрал.

– Неизвестно еще, – буркнула я, подсчитав в уме сумму, необходимую для ремонта «Фольксвагена».

– Да кто же еще? Уверен на все сто, что Никита! – негодовал Феофанов и вкрадчиво спросил, глядя на меня глазами брошенного голодного щенка: – Евгения Максимовна, вы возьметесь за мое дело? Без вас мне просто крышка.

– Уже взялась, – пробурчала я с досадой на себя, что ввязалась в эту темную историю. – Расценки мои знаете? Оплатите ремонт машины плюс деньги на дополнительные расходы, если потребуется специальная аппаратура, материалы или заплатить кому-нибудь взятку, например.

– Я согласен, только защитите меня! – с готовностью закивал Феофанов.

Я промолчала.

«Фольксваген» я оставила на платной стоянке, чтобы отремонтировать позже. От стоянки мы доехали на такси до ближайшего банкомата, чтобы снять деньги на ремонт машины.

– Сни́мете деньги, потом поедем к вам домой, – сказала я архитектору, пока тот копался в карманах в поисках бумажника с кредитками.

Феофанов растерянно обернулся ко мне:

– У меня больше нет дома.

– Как это нет? – изумилась я.

– Ну, в квартире, где мы жили с Анжелой, теперь поселился ее брат, якобы для охраны ее от меня. Дом родителей я продал, так как полагал, что для совместной семейной жизни хватит одной квартиры, – потерянным голосом поведал Феофанов. – Если я заявлюсь в свою квартиру, Никита пристрелит меня, подбросит наркотики и скажет своим коллегам, что в таком виде и нашел меня в подъезде.

– Вы, кажется, рассказывали о каком-то своем друге, у которого ночевали? – вспомнила я.

При упоминании о друге архитектор поник совсем.

– Я ему звонил сегодня утром, и мне дали понять, чтобы я там больше не появлялся. Конечно, не в открытую. Намекнул, что жена чуть не сбрендила от случившегося. Лучше подождать, пока она остынет, и только тогда появляться. Говорил, что через три дня он идет в отпуск, они на две недели едут к родственникам жены, а затем мы непременно встретимся, посидим, то да се. – Сказав это, Феофанов опять стал шарить по карманам.

– Великолепно, – проворчала я. На аллее справа от банкомата показался патруль в составе четырех человек.

– Да что вы копаетесь! – прикрикнула я на горе-клиента.

– Не могу никак найти бумажник, – смущенно проговорил Феофанов, – может, выронил в машине во время бешеной гонки или в больнице сперли?

– Ни в больницу, ни к машине мы возвращаться не будем, – буркнула я и потянула его от банкомата. – Возьмите меня под руку, сделаем вид, что просто прогуливаемся.

Феофанов с готовностью взял меня под руку, и мы неторопливо пошли по аллее прочь от банкомата.

– Почему мы не будем возвращаться к машине? – негромко спросил Феофанов.

– Примета плохая, пути не будет, – отшутилась я.

– Думаете, они устроят там засаду? – с понимающим видом кивнул Феофанов.

– Не исключено, – ответила я. Феофанов судорожно сглотнул.

– Не бойтесь, они на нас даже не смотрят, – оглянулась я на патруль. – Прекращайте дрожать, а то у меня будет вибрационная болезнь.

– Я не от страха дрожу, просто ветер такой пронизывающий. Надо было куртку потеплее надеть, – сказал Феофанов, стуча зубами. – А замерзать мне нельзя, у меня слабое здоровье.

– У такого быка – и слабое здоровье? – сказала я чуть громче, чем требовалось, потому что не смогла совладать с собой от потрясения. – У вас нормальная ветровка. Может, мне снять и отдать вам свою куртку?

– Ни за что! Я лучше замерзну, – гордо заявил архитектор.

Я остановила такси. Мы как раз стояли на проспекте.

– Я сейчас за вас заплачу, но завтра, когда откроются банки, вы мне все компенсируете, – с грозным видом предупредила я Феофанова в салоне такси, протягивая водителю деньги.

– Да нет проблем! – воскликнул Феофанов и поинтересовался: – А куда мы едем?

– Мы едем к единственному родному человеку, оставшемуся у меня на этой планете. Не считая, естественно, отца, – ответила я.

– Вижу, про отца вы говорите без теплоты в голосе, – заметил Феофанов.

– Это мое личное дело, – пробурчала я. – Мы с отцом не общаемся.

– Вас это беспокоит? Может, поговорим об этом? – дружелюбно предложил Феофанов. – Выговоритесь, легче будет.

– Я что, второго Фрейда подрядилась защищать? – спросила я зловеще.

– Просто предложил, – пошел на попятную Феофанов. – Я думал, это поможет нам сблизиться.

– Вот как раз сближаться нам не стоит, – сухо заметила я. – Вы должны четко выполнять мои приказы, быть со мной абсолютно честным, доверять мне, но не более. А пока приказываю молчать, мне надо собраться с мыслями.

В салоне частного такси повисла тишина, которую нарушил водитель:

– Куда дальше?

– Направо, потом на перекрестке снова направо, – ответила я, проверяя, нет ли за машиной «хвоста».

Глава 2

Перед квартирой тети Милы, у которой мне пришлось поселиться, переехав в Тарасов после смерти матери, мы остановились, и я еще раз попросила Феофанова повторить легенду. Я не хотела, чтобы тетя знала, кто он на самом деле, чтобы не втягивать ее в свои дела. Она мне заменила мать, и я слишком дорожила ею.

– Мы познакомились на улице сегодня вечером. На меня напали хулиганы… – послушно затараторил архитектор, запнулся и попросил: – Евгения Максимовна, может, давайте скажем, что на вас напали хулиганы, а я их раскидал?

– Моя тетя не полоумная, чтобы поверить в подобный бред, – ответила я. – Дальше, и без самодеятельности!

– Ладно, вы меня спасли, – согласился Феофанов нехотя. – У меня от побоев шок, поэтому вы решили отвезти меня домой и напоить чаем. Так сказать, пожалели бедного калеку.

– Про калеку это хорошее дополнение, хвалю, – улыбнулась я, оценив его сарказм. – Можете еще рассказать про слабое здоровье.

– Смейтесь, смейтесь, – печально вздохнул Феофанов. – Мать рассказывала, что я родился очень слабеньким, постоянно болел, и она боялась, что я не выживу.

– Да это все матери так рассказывают, – махнула я рукой. – Давайте дальше.

– Я не женат, не выбрал еще подходящую девушку, – продолжал заученно Феофанов. – Остальное уже пойдет правда, про работу, про квартиру.

– Хорошо, – удовлетворенно кивнула я и посмотрела на руки архитектора. – Вы что, кольцо не носите?

– Нет, – ответил Феофанов.

– Ну, тогда вперед, – скомандовала я. Мы поднялись на один пролет вверх. Я достала ключи и открыла входную дверь. – Проходите, Виктор Арсентьевич, не стесняйтесь. Будьте как дома, но не забывайте, что в гостях.

Когда он вошел, я захлопнула дверь, обернулась и увидела тетушку, выглянувшую из кухни на шум. Тетя Мила удивленно разглядывала архитектора, не в силах вымолвить ни слова, да и мой маскарад ввел ее в замешательство.

– Тетя, здравствуй, – нарушила я молчание и, указав на Феофанова, произнесла будничным тоном: – А это Витя, он будет жить у нас.

Феофанов хотел было поздороваться, но, услышав мои речи, закашлялся.

– То есть как?! – не поняла тетя Мила юмора. – Как жить? Что ты говоришь?

Сбросив сапожки, я обняла ее, поцеловала в щеку и прошептала на ухо:

– Шутка.

– Ну у тебя и шуточки, Женя. – Тетя с обидой отстранила меня. – У меня чуть удар не случился.

– А я думала, что ты будешь рада. Хотела сделать тебе приятное, – напустила я на себя оскорбленный вид.

Феофанов стеснительно жался к двери, поэтому я его вежливо спросила: