Марина Серова – Не буди во мне зверя (страница 3)

Парнишке на вид было лет девятнадцать, а его подруге и того меньше. Не поверив своему счастью, они недоверчиво уселись на мягкое сиденье, но уже через несколько минут совершенно распоясались и даже попытались закурить.

Курить в своей машине я разрешаю только одному человеку, поэтому вместо сигарет я предложила им пакетик конфет с орехами, и они стали уплетать их за обе щеки.

Насколько я поняла, их путь лежал в Санкт-Петербург. Судя по всему, они убежали из дома и уже пару дней ночевали в стогах и недостроенных особняках. Одеты они были явно не по погоде, и оба уже отчаянно шмыгали носами, но при этом всем своим видом старались показать, что им сам черт не брат, и, глядя на их неумытые рожицы, я с трудом сдерживала улыбку.

– Филипп, – представился парнишка в ответ на мое предложение познакомиться, причем произнес имя с ударением на первом слоге. – А ее зовут Линдой, – кивнул он в сторону своей задремавшей под – руги.

– Не боишься ее простудить? – поинтересовалась я. – Здесь все-таки не Майами.

– Да мы ночью под дождь попали, а в стогу не больно от него спрячешься, – совершенно по-российски шмыгнул носом Филипп и с тревогой посмотрел на свою похожую на воробушка попутчицу.

– У вас деньги-то есть?

– Да-а… – не слишком уверенно протянул он.

Но тем не менее, когда по пути нам встретилась придорожная закусочная и я предложила перекусить, Линда сглотнула слюну, а ее бойфренд заявил, что они только что поели.

– Ничего страшного, поедите еще раз, – улыбнулась я, – тем более что я угощаю.

– Конечно, поедим, – торопливо ответила девчушка, пока ее друг соображал, стоит ли принимать мое щедрое предложение.

Судя по тому, с каким аппетитом они ели, это был едва ли не первый их обед за последние два дня.

После этой остановки я вполне могла считать, что путешествую в одиночестве: мои попутчики сладко спали, обнимая во сне друг друга.

Разбудила я их уже перед самой Москвой, потому что здесь наши пути расходились, мне нужно было свернуть на Желтогорск, а моим заспанным пассажирам там совершенно нечего было делать. Покидали уютный салон они с явным сожалением.

Пролопотав на прощанье слова благодарности и подняв воротники своих курточек, они так и остались стоять на обочине дороги в ожидании нового средства передвижения.

Теперь я могла вернуться к своим профессиональным обязанностям и полностью сосредоточиться на них.

Желтогорск, этот небольшой подмосковный городок, интересовал меня прежде всего потому, что там проживала одна из гипотетических жертв «психического террора». Именно с этим человеком мне хотелось встретиться прежде всего, главным образом потому, что я хорошо представляла его себе по публикациям в прессе и выступлениям на телевидении.

С моей точки зрения, это был один из самых здравомыслящих людей в Думе, я голосовала за его фракцию на последних выборах и не сомневалась в его полной вменяемости. А учитывая специфику моего задания – это имело большое значение.

Я допускала, что определенная часть моих потенциальных «клиентов» страдает психическими отклонениями в той или иной степени, а мне нельзя было терять время на бессмысленный «психоанализ». К тому же с некоторых пор патология в любом виде вызывает у меня раздражение. Я предпочитаю иметь дело с нормальными людьми, насколько это возможно в нашей сумасшедшей державе.

Надо было поторапливаться, потому что начинало смеркаться, а мне хотелось добраться до места назначения засветло. И я позволила своему «зверю» показать, на что он способен, тем более что дороги в Подмосковье хорошие.

Тем не менее, когда я припарковалась около нужного мне дома, было уже совсем темно. Не выходя из машины, я набрала номер телефона Ильи Степановича и через некоторое время услышала его тихий голос:

– Я вас слушаю.

Слышимость была плохой, несмотря на то что мой собеседник находился от меня в нескольких десятках метров. В трубке что-то трещало, и я непроизвольно повысила голос:

– Илья Степанович?

– Да, – так же тихо подтвердил он.

– Моя фамилия Максимова, я представляю независимую комиссию по энерго-информационным проблемам, – представилась я заранее приготовленной фразой. – Вы не могли бы уделить мне полчасика?

На этот раз я решила воспользоваться своей настоящей фамилией, поскольку мой нынешний официальный статус как нельзя лучше соответствовал избранной мною версии «легенды». По нему я – юрисконсульт губернатора Тарасовской области, а именно такие люди чаще всего и составляют многочисленные околодумские комиссии.

Илья Степанович ответил не сразу. Прошло по меньшей мере две минуты, прежде чем я услышала:

– А почему так поздно?

Я посмотрела на часы. По моим понятиям время было еще совершенно «детское». И я не сразу нашлась, что ответить.

– Ну хорошо, – не дождавшись моих объяснений, согласился Илья Степанович, – где вы находитесь?

– Рядом, – не стала уточнять я. – Если не возражаете, минут через десять я буду у вас.

– Вы хотите прийти ко мне? – спросил Илья Степанович с явным сомнением.

– Вас что-то смущает?

И опять мне пришлось ждать ответа пару минут.

– Думаю, что лучше нам встретиться где-нибудь в другом месте, вы на машине?

– Да.

– Мой адрес вам известен?

– Конечно.

– В таком случае – через пятнадцать минут я к вашим услугам. Буду ждать вас у своего дома.

Мне ничего не оставалось, как согласиться с его предложением. Тем более что мне это было даже на руку – я могла воспользоваться установленной в машине аппаратурой для записи нашего разговора. А это было совсем не лишним.

Я не сразу узнала Илью Степановича, когда он оказался в поле моего зрения. Что бы с ним ни произошло с тех пор, как я видела его последний раз, – это не лучшим образом отразилось на его внешности: он похудел килограммов на пятнадцать и выглядел лет на десять старше своего возраста.

Сообразив, что этот изможденный мужчина в сером плаще и есть известный мне человек, я включила магнитофон на запись и просигналила автомобильным гудком. Илья Степанович вздрогнул и неуверенным шагом направился в мою сторону.

– Госпожа Максимова? – спросил он с непонятной для меня робостью, которая никак не вязалась с его имиджем смелого ироничного человека.

– Да, это я вам звонила, – ответила я и, чтобы его приободрить, – никогда бы не подумала, что это понадобится при общениии с этим человеком, – улыбнулась и открыла перед ним дверцу.

– Извините, как-то неловко получилось… – начал он с оправданий.

– Да бросьте, это все неважно.

– Просто моя жена… – он замялся, подыскивая слово, – очень тяжело воспринимает происходящее…

Он произнес это с такой болью, что стало понятно, что мой визит был бы теперь крайне неуместен.

– Она все время плачет и уговаривает меня лечь в клинику…

– В клинику? – удивилась я.

– Да, в психушку, – сокрушенно добавил он. – Она считает меня шизофреником, и переубедить ее в этом невозможно… Тем более что я и сам иногда подумываю об этом.

– Илья Степанович, – предложила я, заметив, что он глаз не сводит со своих окон, – давайте проедем в какое-нибудь спокойное место, где нам никто не помешает, и там вы мне все расскажете.

– Пожалуй, вы правы, – согласился он, и вдруг лицо его исказилось странной неприятной гримасой, после чего Илья Степанович энергично тряхнул головой, словно пытаясь сбросить с себя невидимое, но омерзительное насекомое.

Через несколько минут мы покинули городскую черту и скоро припарковались неподалеку от лесополосы метрах в пятидесяти от московского шоссе.

Я бы с удовольствием воспользовалась этим и прогулялась по свежему воздуху. После десятка часов безвылазного пребывания в салоне автомобиля мне бы это совершенно не повредило. Но в этом случае у меня появились бы проблемы с записью нашей беседы. Кроме того, Илье Степановичу это вряд ли пришлось бы по душе, он и без того посматривал в сторону леса с явной тревогой.

Поэтому я ограничилась тем, что заглушила мотор и открыла настежь дверь со своей стороны.

После многочасовой работы мотора ночная тишина создала ощущение ваты в ушах, и только через несколько минут я поняла, что эта тишина обманчива. Жизнь невидимых обитателей леса не прекращалась с заходом солнца и сопровождалась целой симфонией специфических звуков: от шума ветра в ветвях деревьев до стрекота ночных насекомых.

Некоторое время мы с моим спутником прислушивались к таинственным шорохам, прежде чем возобновить разговор.

– Итак, Илья Степанович, – начала я и поймала себя на том, что говорю очень тихо, почти шепотом. – Расскажите мне все, что с вами происходит последнее время. Как можно подробнее и с самого начала. Когда это началось?

И мой тихий голос и неожиданно интимная интонация, видимо, подействовали на моего собеседника успокаивающе, я это почувствовала. И, немного помолчав, он произнес:

– Извините, я не запомнил вашего имени…

– Юлия, – почти шепотом ответила я.

– Спасибо, – неизвестно за что поблагодарил меня Илья Степанович и продолжил: – Честно говоря, я не знаю, что рассказывать… Все это вам покажется бредом. Я и сам еще пару месяцев назад не поверил бы ни единому своему слову.

– И все же попробуйте, – мягко, но настойчиво попросила я.