Марина Серова – Месть под парусами (страница 34)

Я покивала, соглашаясь, а про себя подумала, что мужчина просто не захотел заморачиваться. Может, он был не настолько сентиментален, как его жена, и не видел в оставленных вещах особой ценности. Но на самом деле, если квартира покупалась через агентство, у риелтора должны были остаться контакты продавца.

– А ваш муж сейчас дома? – спросила я у девушки.

Та ожидаемо покачала головой:

– На работе он. И когда вернется, я не знаю. У него свой небольшой бизнес, так что рабочий день ненормированный.

– Спросите у моей мамы, – вновь подала голос ее подруга. – Они с теть Светой вроде дружили.

– Спасибо! – поблагодарила я. – А где я могу найти вашу маму?

Предварительно оглядевшись по сторонам, девушка указала кивком:

– Да вон она, белье развешивает.

Еще раз поблагодарив девушек, я оставила их ворковать над своими колясками, а сама направилась к дородной женщине, с необычайной ловкостью перекидывающей широкий пододеяльник через натянутую между деревьями веревку.

– Доброго утра! – поприветствовала я ее.

– Так ведь день уже почти, – обернулась женщина и, внимательно оглядев меня, приподняла уголки губ в настороженной улыбке. – Здравствуйте, – словно что-то для себя решив, все же отозвалась она на мое приветствие.

– Меня зовут Татьяна, – представилась я и добавила, решив не откладывать в долгий ящик причину своего появления: – Я ищу Ратниковых. Давно не была в Тарасове, приехала в гости, а, оказывается, их уже и след простыл.

– А почему вы не позвонили? – подозрительно прищурилась женщина.

– Номера телефона не знаю, – покаянно развела я руками. – Говорю же, давно с ними не виделись.

Еще немного помолчав, будто бы прикидывая, стоит ли мне доверять, женщина проговорила:

– Подождите меня, сейчас я с бельем закончу, потом и поговорим.

Я терпеливо дожидалась, пока женщина закончит развешивать белье, с удовольствием за ней наблюдая. Мне вообще нравится смотреть на то, как другие работают!

Я про себя насмешливо фыркнула, но ведь и сама я работать люблю.

Та, кого я ждала, очень скоро закончила, я даже соскучиться не успела.

Уперев в бедро пустой таз, женщина, двигаясь поразительно легко для ее веса, подошла ко мне. Спросила:

– Хотите тут поговорить? Или ко мне домой поднимемся?

– В такую хорошую погоду дома сидеть совсем не хочется, – ответила я, старательно улыбаясь, чтобы расположить к себе собеседницу.

Наверное, в какой-то степени мне это удалось, потому что мне показалось, что взгляд женщины немного потеплел, прежде чем она отставила свой таз на скамейку, сама присела там же и взглядом предложила мне присоединиться. И когда я опустилась на лавочку, заговорила, словно продолжая уже начатый разговор:

– Вы, наверное, с Ратниковыми на юге познакомились? Помню-помню, они ездили на море несколько лет назад! – и тут же, без перехода: – Меня Катерина Матвеевна зовут.

Женщина засмеялась, увидев мое выражение лица, и сразу напомнила мне Нелличку наличием обаятельных ямочек на розовых щеках:

– Когда мои родители давали мне имя, «Белое солнце пустыни» еще даже не придумали. Но с выходом на экраны этого замечательного фильма иначе, чем «бесценная вы наша Катерина Матвеевна», меня практически и не называли. А уж муж как эту присказку полюбил!

Она взглянула куда-то за мое плечо и глубоко вздохнула. Я даже не успела озадачиться, как по всему двору разнесся ее громкий голос:

– Барсик! Бесова ж ты собака! А ну давай сюда, живо! – и уже нормальным тоном, обращаясь ко мне, добавила: – Опять загулял, паскудник! Кобель он и есть кобель.

Я проследила за направлением взгляда Катерины Матвеевны и чуть слышно ахнула от умиления:

– Кто это такой хороший?

К нам со всех лап несся пес. Но что это был за пес! Сложением тела и торчащими на макушке ушами он напоминал овчарку. Однако окраса был самого что ни на есть далматинского: на светло-серой шерсти было беспорядочно разбросано множество черных пятен.

– Это наш Барсик, – уперев руки в бока и совершенно не зло хмуря брови, ответила женщина, пристально глядя на пса.

Тот, словно почуяв недовольство женщины, уселся у ее ног, прижал уши к голове и посмотрел исподлобья таким взглядом, что невозможно было не простить ему любые прегрешения.

– Почему у него такое имя кошачье? – поинтересовалась я.

– Потому что кто-то из детей решил, что он на барса похож, – хмыкнула женщина. – Это чудовище нам во двор уже подростком подбросили. Он таким нелепым был на своих длинных лапах. Всем двором его растили. – Тут тон женщины изменился, и она посмотрела на виноватого Барсика. – Такого неблагодарного вырастили!

Тот только коротко проскулил и забил хвостом по земле, поднимая пыль.

– Ладно уж, горе мое, сейчас накормлю! – оттаяла Катерина Матвеевна, взглянула на меня коротко, попросила: – Обождите еще немного, сейчас я ему поесть вынесу.

Пока женщина ходила за миской супа для пятнистого гуляки, мы с псом немного поиграли в гляделки.

– Если я тебя поглажу, ты меня не укусишь? – спросила я у разглядывающего меня Барсика.

Тот слегка склонил голову, отчего любопытно поднятое ухо заломилось набок, придавая псу дурашливый вид.

Я фыркнула от сдерживаемого смеха:

– Хочешь сказать, что ты порядочный пес? Ладно, верю! – и я протянула к нему руку, легонько касаясь лобастой головы.

– Вижу, вы уже подружились! – раздался от подъезда голос Катерины Матвеевны. – А ты не подлизывайся! Смотри-ка, нашел себе заступницу!

Она ласково журила провинившегося Барсика, а сама тем временем придвинула к нему наполненную едой миску.

– Не знаю я, куда Ратниковы съехали. – Катерина Матвеевна наконец обратила внимание и на меня. – А телефон Светланки держите.

Она протянула мне обрывок тетрадного листа с крупно написанными цифрами.

– Спасибо! – Я сунула листочек в карман джинсов и поинтересовалась: – Вы дружили со Светланой?

– Я гораздо старше ее, поэтому о какой-то близкой дружбе речь не шла. Но относилась я к ней всегда хорошо. Не за что ее было не любить, понимаете?

Я понимала. Есть такой тип людей, которые, даже не прилагая особых усилий, нравятся всем вокруг. Их любят животные. Им легко дается учеба, ладится работа, вокруг них всегда кто-то есть.

Однажды я услышала одну фразу, что вспомнилась мне сейчас: «Кажется, что внутри него светит собственное солнце».

А Катерина Матвеевна тем временем продолжала:

– Вот, помню, была я еще совсем молодая, и тут в местном магазинчике продавщицей устроилась. Прибегает ко мне Светланка, тогда еще школьница, протягивает кошелек. Я думала, она купить что-то хочет, а оказалось – нашла рядом с магазином, принесла, мол, вдруг кто хватится. В кошельке всего двадцать рублей было. Я ей сказала, что, может, никто такой суммы и не хватится, а она посмотрела на меня серьезно и ответила: «Тетя Катя! А если это какая-нибудь бабушка потеряла? А если это остатки ее пенсии? А если ей жить будет не на что?» Мне тогда так стыдно стало! И что вы думаете? Как в воду глядела девчонка-то! К вечеру нашлась хозяйка кошелька! Правда пенсионерка, правда деньги последние были. Как уж она Светочку-то хвалила! Как хвалила! А Светка стоит краснючая вся, смутилась от похвалы. Вот такая у нас Светланка! – с нескрываемой гордостью в голосе закончила Катерина Матвеевна этот экскурс в прошлое.

– А Владимир? – спросила я о том, кто интересовал меня больше.

– Володя появился в нашем дворе во время Светочкиной учебы, – немного поразмыслив, наверное, припоминая, ответила Катерина Матвеевна. – Историю их знакомства я не знаю. Света была открытым и искренним человеком, однако без необходимости о личном не говорила. Просто однажды Владимир взял и появился. И остался. Он был таким же отзывчивым, как и Света, и брался за любое дело с удовольствием. Клумбы вскопать? Пожалуйста! Кран потек? Пожалуйста! С переездом помочь, велосипеды малышне починить, песочницу организовать – всё с улыбкой да прибаутками. Тут, во дворе, куда ни оглянись – везде, кажется, руку приложил. Дворы-то у нас, сами видите, обособленные, мы тут, как в общине, живем, все друг друга знаем, все друг другу помогаем. И для всех нас было неожиданностью, что Ратниковы в спешном порядке продали свою квартиру и съехали. Хотя, кажется, именно Света занималась продажей. Володи что-то я давно не видела. Все очень быстро произошло, никто и понять толком ничего не успел.

Катерина Матвеевна тяжело вздохнула.

– И как вы сказали, нового адреса вы не знаете, – подытожила я.

– Не знаю, – отрицательно покачала головой женщина. – Телефон-то Светланка оставила, да не звонила я ей. Говорю ж, близкими подругами мы не были, а беспокоить пустой болтовней я ее не решалась. Да и что нам обсуждать?

– Что ж, – поднялась я со скамейки, – спасибо вам за разговор и за телефон. Простите, что отняла у вас время.

– Ничего! – махнула рукой на прощание Катерина Матвеевна. – Я хоть отдохнула, пока с вами говорила.

Она снова улыбнулась, просияв ямочками на щеках, и направилась обратно в подъезд, сопровождаемая обожающим взглядом Барсика, который к тому моменту уже до блеска вылизал свою миску.

Не откладывая на потом, как только захлопнула за собой дверцу машины, я набрала номер Светланы Ратниковой.

Механический голос безучастно сообщил мне, что абонент не обслуживается.

Черт!

Ладно, придется пойти другим путем, хотя мне не очень хотелось снова беспокоить дорогого друга. Но ничего не поделаешь, Кирьянову придется с этим смириться.