Марина Серова – Месть под парусами (страница 2)

К Круглову то и дело подбегали какие-то люди. До Анатолия Борисовича доносились фразы, которые он предпочел бы никогда в своей жизни не слышать.

«Следов волочения нет». «При первичном осмотре частиц кожи или крови на галстуке не обнаружено, но это нужно будет тщательно перепроверить, потому что ссадина на шее имеется». «Смерть наступила совсем недавно, тело еще не успело остыть. Правда, тут нужно сделать скидку на теплую погоду». «Точнее скажу после вскрытия».

В конце концов тело Комарова погрузили в машину и увезли.

Опросив всех, кто был на теплоходе, записав данные и адреса, парни с блокнотами так же удалились. И когда наконец теплоход двинулся в обратный путь, уже никто не обращал внимания ни на красоту августовской ночи, ни на мерный плеск волн, разбивающихся о борт судна, ни на прохладный ветер.

Гарин тогда, снова и снова обводя взглядом сотрудников, никак не мог выбросить из головы предательскую мысль: ведь это кто-то из них, таких хороших, знакомых и привычных, оказался способен убить Комарова.

Когда ничем не выдающимся теплым летним утром раздался телефонный звонок, я как раз вышла из душа и не спеша потягивала кофе, бездумно глядя в окно.

Неизвестный номер на дисплее мигом заставил собраться. Предчувствие меня не обмануло – незнакомый мужской голос с приятной хрипотцой в первую очередь поинтересовался:

– Татьяна Александровна Иванова?

– Верно. Вы не ошиблись, – подтвердила я.

– Частный детектив? – все же счел нужным уточнить голос.

– И снова верно. – И я примолкла в ожидании, которое, судя по неуверенным интонациям звонившего, могло затянуться.

Но вопреки опасениям долго ждать не пришлось.

– Ваш номер телефона дал мне человек, которому вы однажды помогли, – наконец отмер обладатель приятного голоса. – Вы помните Долгова?

Долгова я помнила. Известный в своих кругах композитор, периодически дающий концерты, на которых исполнял произведения собственного сочинения, внезапно стал объектом преследования.

Несмотря на внезапно обрушившуюся на него популярность, Долгов, кажется, так и не смог привыкнуть к мысли, что теперь он – звезда. И что у такой выдающейся личности могут быть фанаты. И не всегда эти фанаты бывают адекватными.

Когда он обнаружил, что вышла из строя видеокамера, установленная на воротах у его частного дома, он не забеспокоился. Хотел обратиться в фирму, которая занималась установкой, да позабыл об этом желании с присущей творческим людям рассеянностью. Все равно, мол, он за этими записями не следил, так зачем ему нужны были лишние заботы.

Затем куда-то исчезли наручные часы, дешевые, совершенно непрезентабельные, однако бесконечно дорогие Долгову как память. Именно эти часы подарил ему сын с первой своей зарплаты. А с сыном отношения были очень теплыми, несмотря на то что с его матерью они развелись давным-давно. После пропажи часов Долгов забеспокоился, но опять списал произошедшее на свою рассеянность. Решил, что сам куда-то положил, а куда – не помнил.

Но когда на домашний адрес стали приходить написанные от руки письма, верить в случайности уже не получалось. Сперва в письмах сквозило неприкрытое восхищение, затем какая-то больная одержимость каждым шагом композитора, а вскоре и вовсе появились намеки на то, как прекрасно было бы сначала Долгова ото всех спрятать, а потом и умереть вместе.

Этого Долгов уже не вынес и обратился ко мне. Мне тогда пришлось прятать его по знакомым, гостиничным номерам и съемным квартирам до тех пор, пока не удалось вычислить безумную фанатку, растерявшуюся от наших хаотичных перемещений, а оттого и потерявшую бдительность.

С Долговым мы расстались добрыми приятелями, он даже как-то прислал мне приглашение на концерт, которым я благополучно и с удовольствием воспользовалась.

– Конечно я помню его, – вынырнула я из своих мыслей. – Вам нужна моя помощь?

– Да, – выдохнул с каким-то облегчением мужчина. – Мы можем поговорить не по телефону?

– Само собой.

– В таком случае не могли бы вы подъехать к офису компании «МедТех»? Я сейчас сброшу адрес в сообщении. Только в сам офис не поднимайтесь. Недалеко есть небольшой парк, там разговаривать будет намного удобнее.

– Почему? – невольно заинтересовалась я.

– Я все объясню при встрече, Татьяна Александровна.

Парк, в котором мы встретились с Анатолием Борисовичем Гариным, был небольшим, но уютным. Августовское солнце проглядывало сквозь кроны деревьев и вовсю ласкалось, словно пытаясь урвать еще немного времени перед наступлением осени.

Анатолий Борисович неспешно вышагивал по парковой аллее, чуть склонив голову, сцепив руки за спиной. Он был широкоплеч и высок, ронял слова размеренно, тихо, вдумчиво.

Я исподтишка разглядывала породистое лицо с нахмуренными бровями, но пока не перебивала. А он рассказывал о случившемся накануне подробно, так, как я и просила. И то, с каким старанием он подошел к моей просьбе, подкупало. Как подкупала и его манера вести себя с пока еще малознакомой женщиной. Вежливо склоненная голова, галантно поддержавшая мой локоть рука перед крутой ступенькой, приятный голос. Впрочем, о голосе я что-то такое уже думала.

Услышав всю историю от начала до конца, я наконец поняла, почему он не захотел разговаривать в офисе. По всему выходило, что убить Комарова мог любой из присутствующих на банкете.

– Анатолий Борисович, мне нужны имена людей, присутствующих на банкете.

– Могу ли я рассчитывать, Татьяна Александровна, что вы возьметесь за это дело? – взглянул на меня Гарин с такой надеждой, что я не смогла бы отказать, даже если бы хотела.

Но я не хотела. Дело обещало быть интересным, хоть и запутанным. Потому в ответ на вопросительный взгляд я согласно кивнула.

Мужчина тут же достал из портфеля тонкую стопку бумаг:

– Взгляните, Татьяна Александровна, Анечка подготовила все необходимое: имена, должности, контактные телефоны всех наших сотрудников, а также номер телефона компании «Дельфин», администратор которой занималась организацией банкета.

– Вы наверняка знали, что может мне понадобиться, – улыбнулась я Гарину, довольная возможностью иметь дело с ответственным человеком. – Кстати, позвольте уточнить. Вы упомянули о некой Анечке. Можно подробнее? Я не вижу ее имени в этих бумагах, – проговорила я, просматривая листки с отпечатанной информацией.

– Анечка – это моя секретарша, – начал свой рассказ Анатолий Борисович. – На самом деле она не просто секретарь, но и надежная помощница. Анна работает у меня с самого открытия фирмы. И за все это время она не подвела ни разу, ни разу не ошиблась. Анечка – дочь моих близких друзей. С ее отцом мы и вовсе дружим со школьной скамьи. Она у них поздняя, долгожданная, выстраданная, вымоленная. Залюбленная до предела, однако капризной никогда не была. Удивительно, правда? – мужчина тепло улыбнулся, не дожидаясь, впрочем, ответа. – Всегда, на любой праздник, на любую встречу друзья брали дочку с собой. Анютка никогда не мешала разговорам, а все вокруг умилялись, какой замечательно послушной росла девочка. Ее невозможно было не любить. Так что, пожалуй, я с тех пор и по сей день отношусь к ней, как относился бы к собственной дочери. Своих-то детей у меня нет.

Гарин на мгновение приостановился, но тут же махнул рукой:

– Впрочем, это обстоятельство не имеет никакого отношения к делу. А информации об Анечке в бумагах нет, потому что на банкете она не присутствовала. Она лишь предложила идею и нашла организатора.

– А почему же вы не взяли ее с собой на праздник? – Я на самом деле немного удивилась, ведь было бы логично, если бы директор захотел видеть рядом с собой свою верную помощницу.

– Водки выпить я могу и без помощи секретаря, – неловко пошутил Анатолий Борисович. – В действительности же никто из присутствующих глав отделов не брал с собой своих помощников. Не мог же я столь явно отделяться от коллектива. Да и ни к чему столь юному созданию слушать не слишком трезвые разговоры.

Я согласно покивала, но мое желание поговорить с чудесной секретаршей Анечкой никуда не исчезло.

Ничего, я еще успею это сделать. А в данный момент необходимо было уточнить:

– Анатолий Борисович, скажите, есть ли кто-то, в ком бы вы сомневались? Кто-то, кто чисто гипотетически мог бы желать смерти Комарову?

– Если и есть, я об этом ничего не знаю, – сокрушенно качнул головой Гарин. – Мне казалось, что наш коллектив в меру дружный, веселый, здоровый, не побоюсь этого слова. Они для меня словно семья, поэтому и так неприятно сознавать все произошедшее. Еще вчера я бы руку дал на отсечение, что никто из них не способен на преступление, но теперь… Теперь я боюсь верить. И ошибиться тоже боюсь. Потому и нуждаюсь в вашей помощи. И можете быть уверены, Татьяна Александровна, если вы выясните, что кто-то из моих людей причастен к убийству, я покрывать никого не стану. Впрочем, и невиновных в обиду не дам.

– Отлично. – Я ободряюще улыбнулась. – А то ведь, знаете, всякое бывает. Рука руку моет, профессиональная этика, все дела. Ваш же подход к делу мне нравится, Анатолий Борисович.

Я придержала мужчину за локоть, вынуждая того остановиться, и еще раз перелистала бумаги с именами:

– Так как, вы говорили, зовут того человека, который нашел тело Комарова?

– Вадим Романович Белых, – с готовностью ответил Гарин и тут же выудил из стопки нужный листок. – Он первым заметил отсутствие Сергея и отправился на его поиски.