Марина Серова – Месть Гиппократа (страница 5)

Я повесила трубку и вернулась к своей книжке. Но, черт возьми, мозги искрили. Я отложила ее и включила телевизор.

Пощелкав кнопками на пульте, я обнаружила на местном канале фильм «Привидение». Классный фильм. Мне очень нравится. И хоть я его смотрела много раз, все равно решила: это то, что надо. Отвлекусь.

Глава 3

Седая старуха с растрепанными волосами шла мне навстречу. Безумный взгляд устремлен куда-то сквозь меня. Левая рука с забинтованными средним и безымянным пальцами прижата к груди, правая тянется ко мне.

– Это ты, ведьма? Это ты его убила. – Тихий голос старухи звучит зловеще.

Я в страхе отступаю на шаг.

– Когда ты приходишь, за тобой катится целый клубок змей. Они все вот там у меня под кроватью. А Сашка на моей кровати лежит, весь в крови, и пистолет рядом валяется. Это ты его, ведьма, убила.

– Я хоть и ведьма, но никого не убивала. – Я снова делаю шаг назад… и лечу вниз головой. Вздрогнув, я проснулась как раз в тот момент, когда на экране юноша с лучистым взглядом отбывал на небеса.

– Фу, елки-палки. Вот что значит картошечку на ночь трескать. А потом еще фильмы смотреть про потусторонний мир.

Я отключила свет и телевизор и, попив воды, опять улеглась.

Старуха снова приближалась ко мне.

– За тобой, ведьма, всегда змеи приползают. А вот хромой их всегда увидит. Он молодец. А ты – ведьма.

Старуха неожиданно отворачивается от меня и идет к окну. Потом призывно машет рукой, прижимая к груди левую забинтованную руку.

– Я здесь, Коля. Меня змея укусила.

Мне и страшно, и интересно увидеть, кого она зовет. И я подкрадываюсь к ней сзади и смотрю в окно через ее плечо. Земля лежит далеко внизу. Мы в квартире на седьмом этаже.

Старуха поворачивается ко мне. Я в ужасе начинаю лепетать:

– Баба Женя, это я – Таня.

Но взгляд ее все так же безумен. Она меня не узнает. И, замахнувшись, собралась ударить. Я вздрогнула и снова проснулась.

Сердце колотилось так, что того и гляди выскочит из груди. Приснившийся кошмар нарушил сон. Я встала, вышла на кухню и включила свет. Шел двенадцатый час ночи.

– Это, Танечка, тебе наказание свыше за чревоугодие и за безобразное отношение к собственной фигуре. А теперь дело можно поправить только корвалолом. И это, надо сказать, очень плохо, так как завтра будет тяжело вставать.

Я накапала в рюмку двадцать шесть капель и, разбавив корвалол водой, выпила его.

Потом докурила оставшийся «бычок» и отправилась спать. На сей раз процесс прошел благополучно, без сновидений.

Зато подъем был архисложным. Поглядывая на часы, я вновь и вновь погружалась в сон, твердо обещая себе, что через пять минут встану. Но осуществить благие намерения я смогла только без пяти девять. Долг обязывал. Я обещала Наташе, что в девять позвоню.

С охами и вздохами, проклиная судьбу на все лады, я выползла из постели и прямо в ночнушке села с телефоном в кресло.

– Доброе утро, Наташа. Это Таня.

– Доброе утро, Танечка. Юля, не стучи ложкой. – И, засмеявшись, Наташа добавила: – Это я Юльке. Она у меня бойкот объявила – кашу есть не хочет. Так что вы мне, Таня, скажете? Вы согласны?

– Я решилась, Наташа. Попробую. Не знаю только, что из этого выйдет.

– Слава богу. Как нам насчет денег договориться? Может, Валерка вечерком занесет?

– Приготовьте, я сама заеду, как только завершу те дела, которые наметила.

– Хорошо. Тогда до вечера?

– До вечера.

Гимнастикой мне пришлось пожертвовать. Это все-таки менее существенная жертва, чем макияж. Ведь иду в мужское общество. И времени в обрез.

Джинсы со свитером – лучшая одежда для бесконечных визитов, а мне сегодня придется заниматься именно этим. Волка ноги кормят.

В отделение УВД я прибыла в начале одиннадцатого и сразу отправилась к Кире в кабинет.

– Здравствуйте, Владимир Сергеевич.

– Здравствуй, коли не шутишь. Присаживайся.

– А накурил! С утра перекуры устраиваешь?

– Тебя жду, язва. Дело вот заодно полистал. Но я все-таки не нашел никакой зацепки. Не пойму, что тебя заинтересовало.

– Я пока еще и сама не знаю. Я же дело не видела. Посмотрю – скажу. Вот обещанная мзда. – Я выставила пакет с содержимым на стол.

– Тань, да я пошутил. Ты же знаешь.

– Ладно, шутник, не скромничай. Это тебе от благодарного друга. Ты же меня всегда выручаешь. Так что не откажи в любезности. Не дай мне почувствовать себя нахлебницей. О’кей?

Киря засмеялся.

– Косноязычием ты точно не страдаешь. Умеешь преподнести мысль так, что она собеседнику кажется логичной. Считай, уговорила. Ладно, после работы с ребятами расслабимся. Может, присоединишься?

– Ой, нет. Это целая проблема. Я терпеть не могу ездить на городском транспорте. Так что вы уж как-нибудь сами. Без меня. Давай папку и подскажи, где я спокойно смогу посидеть, почитать дело?

– А вот прямо тут и читай. Никто не помешает. У нас сейчас все в разъездах. Мне тоже пора. Через часок загляну. Управишься?

– Пожалуй.

Киря убрал подарок друга в сейф и закрыл его на ключ.

– Трудись. Я пошел. Потом расскажешь, нашла или нет то, что искала.

Киря исчез, а я открыла дело. Первое, что я прочитала, был осмотр места происшествия.

«Труп находится в положении сидя. Нижние конечности согнуты в коленных суставах. Левая рука опущена вдоль тела, правая согнута в локтевом суставе и находится на столе. Голова пострадавшей опущена, погружена в глубокую тарелку с жидкостью. На трупе надет махровый халат в малиновую и черную полоску. Под халатом имеется ночная сорочка, белая, в мелкий цветочек синего цвета. Халат запахнут и закреплен поясом. На ногах домашние тапочки в черную и белую клетку.

Волосы пострадавшей аккуратно причесаны. Лицо бледное. Труп на ощупь холодный. Следов насилия не обнаружено.

На кухонном столе других предметов не обнаружено. Порядок на кухне не нарушен. Мебель и предметы быта находятся на своих местах».

Я отложила в сторону протокол осмотра и задумалась. Какая-то мысль меня тревожила. Действительно. Мне почему-то тоже стало казаться, что смерть старушки выглядит подозрительно. На столе, кроме тарелки с супом и ложки, ничего, даже хлеба. Или салфетки. Или ножа. Складывалось впечатление, что суп для того и присутствовал на столе, чтобы в нем утонуть.

Но возможно, что это всего лишь разыгралось мое богатое воображение. Наталья же настроила меня на определенный лад. Возможно, это и повлияло на мое восприятие происшедшего.

Ладно, читаем дальше.

Дальше были приложены результаты дактилоскопической экспертизы, которые ничего существенного следствию не дали; протоколы допроса свидетелей. Главным свидетелем по делу Храмовой А.В. проходила Юрченко Галина Николаевна, 25 лет, не замужем, проживающая по адресу: Вокзальная, 3.

Юрченко сообщала, что обнаружила Ангелину Васильевну мертвой и ничего в доме не трогала. Сразу позвала соседей и вызвала милицию. По поводу завещания Галина Николаевна сказала, что Ангелина Васильевна была ей чрезвычайно благодарна за помощь, очень к ней привязалась и часто говорила, что оставит завещание на ее имя.

Соседи сообщали, что на предполагаемый момент смерти Ангелину Васильевну никто не посещал.

Смерть Ангелины Васильевны, по данным вскрытия, наступила ориентировочно в 12.00 в результате попадания жидкости в легкие.

Гибель Храмовой квалифицирована как несчастный случай. Дело было закрыто. Вот такой расклад. Я закрыла папку и, достав пачку «Мальборо», закурила. Мне надо было дождаться Кирю. Не бросать же дело без присмотра. Ага, вот и он. Легок на помине…

– Все мыслишь? Тайны неожиданной смерти разгадываешь? – Улыбающийся Киря занял свое место за столом.

– Ага.

– Ну и какие выводы у лучшего частного детектива города Тарасова?

– Пока что ничего существенного. Так, попутные заметки. Убирай, Володя, дело. Я закончила.

Киря взял папку, убрал ее в сейф.