Марина Серова – Мешок с неприятностями (страница 5)

– Вы не волнуйтесь, я вас слушаю. Давайте попробуем поговорить, несмотря на то что я вас не знаю, а вы, очевидно, меня знаете. Кстати, может, объясните – откуда?

– Я же вам говорю: сейчас на это нет времени! Сюда в любую минуту могут войти… Мы должны с вами встретиться!

Больше всего на свете люблю встречаться не знаю с кем, неизвестно по какому поводу. Примерно так я ей и сказала – только в более мягкой форме. Почему-то мне было уже жалко Ирину.

– Господи, – шепотом взмолилась та, – вы, конечно, правы, но… Ладно! Дело в том, что я могу вам кое-что рассказать. То, что вам будет интересно. Я помогу вам, а вы мне. Это касается известных вам людей на рынке «Южный». Ведь вас это интересует, правда?

Это уж слишком! Весь город знает, что ли? Ладно, Серега Кедров пронюхал – это полбеды, у него работа такая. Но эта? Здесь пахнет ловушкой.

– С чего вы взяли? – как можно равнодушнее спросила я и тут же, услышав изменившийся голос собеседницы, подумала, что сейчас она на том конце провода упадет в обморок от страха.

– Ради всего святого, только не говорите, что вас не интересует это дело, Татьяна! Вы – моя последняя надежда, больше мне рассчитывать не на кого. Я должна вам рассказать, что замышляет Альберт. Я случайно узнала… У меня с ним свои счеты, понимаете? Ах, ладно, скажу вам, у меня же нет выбора. Я его жена. Бывшая, правда.

– Жена Альберта Кравчука? – не сдержала я удивления.

– Да, да! Мы расстались больше года назад, но не развелись. Альберт имел глупость кое-что записать на мое имя, понимаете? Если б не это, думаю, он давно бы меня убрал: я слишком много знаю про его делишки. Но теперь у него нет другого выхода, кроме как сдувать с меня пылинки…

Почему я ей верила? Возможно, потому, что у меня тоже не было выбора.

– Вы не сомневайтесь, – заторопилась Ирина, словно спеша развеять еще оставшиеся у меня сомнения. – Все именно так, как я говорю. Я вам представлю доказательства. А про вас я узнала совершенно случайно. Моя подруга… Ах, кажется, кто-то идет! Нет, показалось… Моя подруга живет в доме по соседству с вами. Однажды – месяца полтора назад – я была у нее, мы засиделись допоздна. Я в тот вечер была без машины. Когда подруга пошла провожать меня до такси, я заметила у тротуара неподалеку от вашего дома машину Тагирова, директора рынка. Конечно, я еще не знала, что это ваш дом, и вообще о вас не знала… Когда мы подходили к перекрестку, из подъезда вышел сам Фарид Тагиров. Думаю, он меня не видел. Или не узнал: мы встречались всего раза два, давно, когда я была еще с Альбертом.

Все это полностью совпадало с тем, что было известно мне, – и по времени, и по фактам. Поистине жизнь состоит из совпадений! Ирина продолжала свой рассказ, все более ускоряя темп:

– Из женского любопытства решила выяснить, к кому приезжал Тагиров. Глупо, конечно, но… Просто у меня не так уж много развлечений, понимаете, Таня? Через несколько дней я приехала к вашему дому и как бы между прочим затеяла разговор со старушками на лавочке. Вообще-то я психолог по образованию, умею разговорить людей…

В моей голове промелькнули две мысли, никак не связанные между собой. Одна просто выразилась словами «не слабо!» – это по поводу профессии моей собеседницы. Другая была такая: в тот самый злополучный день моя Альбина Михайловна наверняка несла свое обычное «боевое дежурство» перед подъездом. Уж она-то не упустит возможности рассказать первому встречному про «гордость нашего дома». Впору менять квартиру!

Словом, от вездесущих бабулек Ирина узнала, что в этом самом подъезде живет не какая-нибудь супермодель, очаровавшая пожилого директора рынка, а частный детектив по имени Таня. С помощью несложной цепочки умозаключений женщина пришла к мысли, что Тагиров, известный своей репутацией крепкого хозяина и порядочного человека, вполне мог заказать частное расследование «художеств» ее бывшего муженька. А еще через несколько дней она узнала, что на рынке «Южный» появилась новая работница – и тоже, что характерно, Таня…

– После этого у меня отпали последние сомнения. Очень осторожно, чтобы не возбуждать подозрений, я выяснила через своих знакомых ваш адрес и телефон. Ведь мы с Альбертом вращались в таких кругах… Ну, вы понимаете. Вот и отыскал один из ваших бывших клиентов. Фамилия ваша вылетела у меня из памяти, извините, а вот номер телефона, как всегда, врезался накрепко. Я ведь ничего не записывала – Альберт или его люди могли найти у меня ваши координаты, я живу под их постоянным наблюдением…

«Ну и память у тебя, голубушка! – подумала я. – Чтоб забыть мою фамилию, это ж как надо постараться…» А вслух спросила:

– Вы сказали, что вашей жизни они не угрожают. Чего же вы боитесь, Ирина?

Она заговорила еще тише, хотя это, казалось, было невозможно.

– Да, они не угрожают. Хотя заставить замолчать могут, у них много способов. Но это другое… Это не Альберт – другие, но они тоже связаны с ним! Пожалуйста, не по телефону, Таня. Я все расскажу при встрече. Вы знаете церковь Кающейся Магдалины?

Я ожидала чего угодно, но только не этого! Вероятно, Ирина истолковала мое растерянное молчание по-своему.

– Будьте там сегодня в три часа. Ради всего святого, Таня! Это на Немецкой, между магазинами «Шарм» и «Арлекино».

– Католическая церковь?!

– Да, да! Ведь я католичка, часто бываю в этом храме. Падре Леопольд – мой старый друг, когда-то мы вместе учились во Львове. Зайдите в исповедальную кабинку слева от алтаря. Я буду рядом. Нам никто не помешает. Только измените, пожалуйста, внешность, а то…

– Не учите меня жить. Ирина, мне кажется, ваша идея насчет церкви не совсем удачна…

Я хотела возразить, что гораздо безопаснее выбрать для встречи, наоборот, какое-нибудь людное место – например, театр или супермаркет. Баню, наконец. Но женщина поспешно перебила меня:

– Господи! Я больше не могу говорить! Так вы придете? Ради бога! Придете?..

Я дала свое согласие уже в пустоту, раздираемую короткими тревожными гудками.

Итак, следующим номером нашей программы – церковь Кающейся Магдалины. Премилое, должно быть, местечко для духовного развития. А я беспокоилась…

Глава 3

Моему воображению храм божий непременно рисуется если не грандиозным, то величественным сооружением, внушающим пастве священный трепет и сознание собственной ничтожности перед ликом господним. Сколько я их повидала по всему миру – все они были именно такие.

А тут… Просто погребок, каким-то чудом втершийся между двумя роскошными супермаркетами: четыре ступеньки вниз, изящная дверка в итальянском стиле, витражи на узких окошках… Ни дать ни взять пивнушка, только без вывески над входом с кружкой под пенной шапкой. Когда я потянула за круглую блестящую ручку, где-то внутри мелодично прозвенел колокольчик. «Как в лавке», – продолжал богохульствовать мой внутренний голос. «Заткнись!» – сурово одернула я его, озираясь по сторонам.

То, что находилось по ту сторону входной двери, несколько больше соответствовало моим представлениям о католическом храме, чем наружность «Кающейся Магдалины». Я оказалась в полутемном прямоугольном помещении, нешироком, но достаточно длинном. После толчеи и гама нашего «тарасовского Арбата» оно показалось мне раем тишины: я не без удивления обнаружила, что звуки внешнего мира сюда почти не проникают.

Здесь не было никаких украшений, если не считать нескольких бра с электрическими свечами по обе стороны зальчика. Стены его выкрашены густо-розовой краской, а потолок того же тона расчерчен на квадраты деревянными рейками. Вообще дерево здесь явно доминировало: скульптуры святых в нишах, ровные ряды строгих скамеек и надраенный до блеска паркет. На полу яркими ковриками лежали красные, золотые, зеленые, голубые блики от цветных витражей, сквозь стекла которых пробивались лучи сентябрьского солнца. Необыкновенно красиво!

Странное впечатление производила церковь Кающейся Магдалины: смесь трогательной простоты и возвышенности, почти спартанской строгости, свойственной католическому культу, и романтики, какой-то скрытой поэтичности, что ли. Даже мой циничный внутренний голос примолк, пораженный этим неожиданным сочетанием, и не отпускал больше богопротивных замечаний.

Странно, но меньше всего в этом храме хотелось… каяться. Думать о душе – да, а раскаиваться… Здесь куда уместнее была мысль, что человечество вообще позабыло, что такое смертные грехи, что оно решительно повернуло на путь добра и справедливости и храмы нужны ему исключительно для духовного усовершенствования. Другими словами, это место, на мой взгляд, одинаково подходило как для просветленной молитвы, так и для сочинения стихов или, скажем, для свидания влюбленных…

«Однако сама-то ты здесь совсем для другого свидания, Таня дорогая. Не расслабляйся!» – неожиданно встрял в мои размышления внутренний голос. Вот так всегда! Стоит мне только задуматься о вечном – он тут же все испортит. Но на этот раз зануда прав. Если Ирина говорила искренне – а это скорее всего так! – ей может угрожать реальная опасность, а значит, расслабляться не ко времени.

Бесшумно, стараясь не касаться каблуками паркетного пола, я проскользнула между рядами скамеек и, как было условлено, нырнула за плотную плюшевую штору слева от кафедры, осененной распятием. Здесь было почти совсем темно, однако я без труда разглядела черную решетчатую дверку исповедальни. Но еще раньше я уловила стойкий аромат «Шанели номер пять».