Марина Серова – Меняю любовницу на жену (страница 8)

И я решила удостовериться на всякий случай, что для самоубийства у нее не было причин. Раз она была беременна, наверняка посещала какого-то врача. Если свою беременность она скрывала от Алекса, значит, это не семейный доктор. Но в любой частной клинике всегда есть шанс столкнуться со знакомыми, которые могли бы вольно или невольно выдать ее тайну… Так, куда она могла обратиться?

Чтобы лучше соображать, я сварила крепкий кофе и, выпив чашку любимого ароматного напитка, нашла решение. Если бы на месте Гельки была я, то отправилась бы в поликлинику по месту прописки, в женскую консультацию, где вряд ли встретишь знакомых из светской тусовки.

И я принялась лихорадочно искать записную книжку с московским адресом Ангелины. Телефон-то ее был внесен в память моего мобильника, а вот адрес… Зачем он мне в принципе был нужен? Да ни за чем. Писем в наш век не пишут, если только по электронке. Когда я бывала в Москве, то мы с Гелей созванивались и встречались где-нибудь, или она приезжала за мной на вокзал. А сидя в машине с подругой, которую давно не видела, как-то не с руки запоминать, куда тебя везут да как называется улица, на которой подруга живет.

В конце концов я разыскала московский адрес Гельки и, быстренько покидав в сумку самое необходимое, заказала билет на самолет на ближайший рейс до Москвы. Лететь чуть меньше часа, денег у меня благодаря Марату достаточно, так что тащиться в поезде, теряя драгоценное время, – себя не уважать. Да и не люблю я поезда, особенно из-за того, что либо соседи по купе стараются за время пути облегчить свою душу, рассказав тебе, абсолютно незнакомому человеку, все перипетии собственной судьбы, либо мужики-попутчики начинают навязывать кратковременный вагонный роман. Зато самолет – как раз мое средство передвижения, быстрое и конфиденциальное.

Районную поликлинику Ангелины я разыскала быстро. Трехэтажное серое здание постройки времен Очакова и покоренья Крыма явно нуждалось в срочном ремонте. Снаружи зрелище было весьма и весьма печальным, а внутри чуть получше – чистенько, но убого, хотя очень много зелени. Больных было огромное количество. Коридоры заполняли бабульки и дедульки, героически отстаивавшие в очередях, чтобы получить заветный рецепт на бесплатное лекарство.

Я подошла к окошечку «Женская консультация», возле которого тоже выстроилась очередь, только из будущих мамаш. Они называли свою фамилию, домашний адрес и получали карточку на руки через крохотное отверстие в стенке из толстого стекла, прикрытого кованой решеткой. Для чего здесь решетка, вернее – от кого, я так и не поняла, но была готова поспорить, что через все эти преграды медсестра не могла разглядеть тех, кому выдавала карточки. Впрочем, знать всех женщин микрорайона в лицо она тоже не могла. Ладно, будь что будет! Я выстояла очередь и, когда оказалась у окошка, твердым голосом произнесла:

– Мне карточку, к участковому. Цветочная, тридцать девять, Пашкова Ангелина Евгеньевна.

– Восьмой участок, четырнадцатый кабинет, второй этаж, – произнесла медсестра, передавая мне карточку.

Я изумилась – неужели все так просто? Получить строго конфиденциальную информацию можно совершенно бесплатно, не ломая головы! Я взяла карточку и пошла на второй этаж, словно разыскивая нужный кабинет. Оглянувшись и не увидев рядом никого, спрятала карточку в сумочку и спокойно вышла из поликлиники. Никто и не догадался, что я только что совершила хищение.

Рядом с поликлиникой находился крохотный скверик с чахлыми деревцами. Я присела на свободную скамейку и принялась изучать карточку Ангелины. Так, заведена за два месяца до смерти. Срок беременности – четыре недели. Значит, к моменту самоубийства или убийства получается что-то около трех месяцев беременности. Я полистала тоненькую карточку: беременность развивается нормально, результаты обследований, анализы, последняя запись фактически накануне гибели Ангелины. Значит, она точно была беременна и никакой речи о депрессии по поводу потери ребенка быть не могло. Меня прошиб холодный пот: выходит, все же убийство. Ну уж я все сделаю, чтоб найти гада, лишившего жизни сразу двоих!

А теперь, раз уж я в Москве, попробую вычислить конкурента, мистера Х из моего списка подозреваемых. Только сначала лучше по милицейским каналам проверить: мало ли что, может, есть официальные заявления или что-то в этом роде. Значит, сейчас надо с гостиницей определиться, а потом моему милицейскому другу Кире позвонить, пусть он снова на меня поработает немного.

Я остановила такси и назвала адрес небольшой частной гостиницы, в которой всегда останавливалась, когда бывала в Москве. Тут у меня, как у постоянного клиента, дисконтная карта, к тому же кухня и сервис здесь высокого качества, а цены как раз для моего кошелька. Как-то раз я помогла раскрыть убийство в этой самой гостинице и тем самым избавила ее хозяйку, милую женщину, от крупных неприятностей и наездов. Так что для меня в любое время дня всегда находилось местечко, даже если я не предупреждала о своем приезде заранее.

– Здравствуйте, Татьяна, давненько вы у нас не были! – встретила меня с приветливой улыбкой администраторша.

– Здравствуйте. Мне бы номер на пару-тройку дней. Найдете? – проговорила я, доставая документы.

– Для вас – естественно! И уберите документы, вас у нас все знают, мы даже карточку специальную завели на вас, чтобы лишней волокитой не беспокоить.

Через минуту я уже входила в уютный одноместный номер с видом на тихий дворик, засаженный деревьями, с шикарной розовой клумбой и крохотным фонтанчиком начала прошлого века в центре. На вешалке в ванной висели махровые полотенца и халат – все как в лучших домах Лондона. Я заглянула в холодильник, достала бутылку минералки, а то из-за посещения душной поликлиники у меня пересохло в горле. Передохнув, я набрала номер рабочего телефона Кирьянова Владимира Сергеевича, а в дружеском общении – просто Кири. Правда, на работе я его называю исключительно «товарищ подполковник».

Трубку сняла секретарша. Значит, Киря где-нибудь болтается по отделу. Впрочем – я взглянула на часы, время-то обеденного перерыва, – он может быть в столовой, если опять не притащил обед в баночках. Его жена помешана на диетическом питании, считает, что в столовых и ресторанах ужасная антисанитария и отвратительная кухня. Еще бы ей про это не знать, ведь она несколько лет работала в санэпидемстанции Тарасова, насмотрелась всякого. Так что она почти всегда старается всучить Кире домашнюю еду, чему он, стесняясь сослуживцев, сопротивляется со всей хитростью и изворотливостью, на которые способен.

– Алло, – пропела в трубку секретарша, – слушаю вас внимательно.

– Здравствуйте. Могу я переговорить с Владимиром Сергеевичем? – произнесла я.

– А кто его спрашивает? Представьтесь, пожалуйста.

Я хотела было пошутить, но так и не выбрала, кем назваться: то ли Хакамадой, то ли Пугачевой или Моникой Левински, и передумала. У секретарши Кири плохо с чувством юмора, то есть оно у нее напрочь отсутствует.

– Татьяна Иванова.

– Ах, Танечка, – голос секретарши немедленно изменился, – перезвоните минут через пятнадцать, он обедает. Но я ему сообщу о вашем звонке.

Я отключила телефон. Перезвонить так перезвонить. Я переоделась, скинула джинсы и натянула брючный костюм. Пойду посижу в баре, тоже перекушу. Может, и информацию какую-нибудь нарою.

Я спустилась в бар и заказала себе свинину в кляре, салат с омарами и бокал легкого вина. Пока я ждала заказ, поболтала с барменшей у стойки. Она появилась тут в прошлый мой приезд, и мы с ней как-то сразу нашли несколько общих тем: она поделилась со мной рецептом фирменного коктейля, а я дала ей небольшую юридическую консультацию. На этой почве мы и поладили.

– Привет, – поздоровалась я, усаживаясь на высокий стул, – мне фирменный.

Марина аж покраснела от удовольствия, священнодействуя над моим бокалом.

– Вот, пожалуйста.

– Спасибо. Как мой совет, пригодился?

Марина улыбнулась и кивнула.

Мы поболтали о кинофестивале, проходившем в столице в эти дни. Потом я осторожненько задала свой вопрос:

– Марина, скажи, а бармены между собой общаются? Ну, у вас есть курсы какие-нибудь, повышения квалификации там или еще чего-нибудь?

– В смысле?

– Ну, например, ты когда-нибудь общаешься с работающими в других ресторанах?

– А, это… Ну да, с некоторыми встречаемся. Смотря в каких ресторанах люди работают, все зависит от уровня, класса. Если заведение приличное, то там и персонал квалифицированный. А мы в одних учебных заведениях учились, и у нас своя иерархия есть. Ты думаешь, бармен или официантка – это так просто?

Надо же, мне и в голову не приходило, что здесь все так серьезно.

– А ты где училась? – поинтересовалась я.

– Я прошла одну из самых лучших школ. Вон у меня диплом на стене висит.

– А кого-нибудь из «Звездного неба» знаешь?

«Звездное небо» – так называлась сеть ресторанов, принадлежавших Ангелине и Алексу. Теперь уже одному Алексу.

– Ой, в «Небе» много наших! На Пресне Лиза Харитонова работает, в Измайловском – Олег Петров, на Арбате – Сережка Сорокопятов.

– Ну и что про них слышно? – полюбопытствовала я. – Хорошие рестораны?

– Классные. А вам зачем?

– Да вот хочу купить пакет акций, пытаюсь узнать, стоящее дело или нет, – произнесла я первое, что пришло в голову. – Как советуешь?