Марина Серова – Лепестки алой крови (страница 38)

– Можно сказать и так. – Несмотря на то что я полагала, будто Жгут напился в хлам, его голос звучал твердо и решительно, ни намека на алкогольное опьянение. Если бы я не видела, как он вел свою машину, ни за что бы не подумала, что парень пил что-то крепче лимонада. Странно, тогда почему он творил такие безобразия на дороге?..

– Я очень торопился к тебе, любимая, – словно в ответ на мои мысли продолжал Жгут. – Я соскучился по тебе.

– Я тоже очень скучаю! – оживилась девушка. – Скоро все это закончится, мне опротивела эта хибара, мне надоело тут сидеть. Куда мы с тобой отправимся? Мы можем уехать куда угодно, жить где удобно – вдвоем, без всех! Я хочу уехать в незнакомую страну, где море, нет, океан, пальмы… Представляешь, как там будет здорово? Мы ведь поженимся, правда?

– Само собой. – Жгут говорил без всякого энтузиазма. – Ты ведь хочешь скорее уехать, верно?

– Конечно! Но надо ждать еще пять дней, раньше не получилось. Я буду ждать, ведь пять дней – это такая малость. По сравнению с тем, что мы будем жить с тобой долго, и…

– Можно и не пять дней, – спокойно заявил Жгут. – Можно и раньше.

– Правда? – оживилась девушка. – Но… как? Ты ведь сказал, что у нас нет денег.

– Нет, но они появятся.

– У тебя есть план?

– Есть… – Жгут ненадолго замолк. Пока они разговаривали, я слегка сменила свое местоположение, и теперь мне были видны силуэты говоривших. Две черные тени, как раз напротив окна. Повыше – силуэт Жгута, пониже – женская фигура. Волосы девушки были взлохмачены, руки – сложены на груди, как будто она о чем-то молила своего собеседника. Только лиц не было видно, но мне это было не важно. Я и так знала, что за девушка находится в заброшенном доме, и только следила за развитием событий.

– Вот, возьми это. – Жгут протянул своей собеседнице какой-то маленький предмет. Мобильный телефон, как я сразу же догадалась. – Сейчас ты позвонишь по нему и скажешь, что деньги нужны срочно. Иначе похититель вышлет в конверте твой мизинец, дабы ускорить события.

– Ой, неплохая идея! – засмеялась девушка. – Надо было сразу с этого начинать! Как мы сразу не догадались… Тогда они поскорее сообразят, где взять нужную сумму.

– Умница, правильно мыслишь, – холодно заметил Жгут. – Ну что, давай, звони.

Она рассмеялась – беззаботно и счастливо, словно ее собеседник рассказывал ей какой-то увлекательный веселый случай. Жгут молчал.

– Гм, а если они не согласятся? – наконец спросила девушка. – Вдруг что-нибудь заподозрят? И потом, где мы найдем мизинец, если он потребуется? Муляж какой-нибудь?

– Глупенькая, – тихо проговорил Жгут. – Ты думаешь, они такие дураки – не отличат настоящий палец от искусственного? Конечно же, мизинец будет настоящий. С кровью, как водится.

– Да ладно! – удивилась девушка. – Что ты придумал?

Вместо ответа Жгут подошел к своей собеседнице поближе. Тень-рука Жгута обхватила тень-запястье девушки, и видимо, довольно крепко – та вскрикнула.

– Что ты делаешь? – теперь в голосе не было той веселой беззаботности, как раньше. Удивление и… едва заметный испуг. – Мне больно!

– Потерпи, любимая, – прошипел Жгут. – Тебе будет не слишком больно. Я все сделаю быстро, ты и глазом моргнуть не успеешь. Только не дергайся.

– Хватит придуриваться! – взвизгнула девушка. – Я позвоню, сделаю, как ты сказал! Жгут, мне страшно, не надо!

– Нам нужно, чтобы твои слова звучали правдоподобно, – заметил он. – Нужно, чтобы нам поверили. А кто поверит без доказательств? В первый раз это будет твой прекрасный тонкий мизинец, если не поможет – завтра они получат безымянный… Потом – указательный, средний, большой…

– Отпусти меня! – заорала Алиса, судорожно вырываясь из захвата. Другая рука-тень Жгута поднялась, и я увидела, что в ней зажат маленький топор – такой есть в каждом доме, наверняка парень успел прихватить его, когда приехал на заброшенную дачу. Жгут был сильным, очень сильным – несмотря на то что Алиса кричала, вырывалась и пыталась ударить своего возлюбленного, он ловко положил ее руку на стол возле окна, а топор занес аккурат над запястьем девушки.

Алиса вскрикнула, и в этом вопле слышался ужас, неподдельный, жуткий ужас, заставляющий сердце остановиться. Одновременно разлетелось вдребезги хрупкое оконное стекло, и моя рука перехватила правое запястье Жгута с топором. Тот не разжал свой захват, по-прежнему сковывавший кисть Алисы, словно ледяной капкан – не разожмешь, даже застав противника врасплох.

Жгут меньше всего ожидал, что его зверская расправа над Алисой будет прервана подобным образом. Я не смогла вытащить пистолет, свободной рукой нажала на точку на запястье мужчины – ту самую болевую точку, надавив на которую можно заставить пальцы разжаться. Как бы силен ни был Жгут, он не смог ничего сделать, когда почувствовал сильную боль в руке. Он заревел, нет, зарычал, словно раненый зверь, его левая рука наконец-то выпустила Алису, а крепкий кулак пронесся перед моим лицом. Я ловко увернулась от удара, руку Жгута по инерции занесло вперед, прямо в оконную раму. Он вскрикнул, теперь от боли – в сжатые пальцы впились осколки разбитого стекла, они врезались глубоко, так, что теперь кулак был словно нашпигован неровными лезвиями. Топор выпал из руки, но Жгут быстро пришел в себя – бросился к оружию, не обращая внимания на кровоточащие раны. Если ему удастся завладеть топором, он не задумываясь зарубит сперва меня, а потом Алису. Я оказалась быстрее – как раненая пантера, ринулась к оружию и на долю секунды быстрее перехватила деревянное древко. Тупым концом топора я изо всех сил ударила Жгута в лицо, так, что основная сила удара пришлась на нос, наиболее болезненную точку на лице мужчины. Брызнули искры крови, Жгут закачался, но не упал – удержал равновесие, несмотря на боль. Кровь словно раззадорила его, заставила обезуметь. Он наносил удары кулаками с бешеной скоростью, не особо заботясь, попадают те в цель или нет.

До смерти перепуганная Алиса отползла от окна и, без остановки всхлипывая, с ужасом смотрела на наш безумный поединок. Жгут напоминал берсерка, потерявшего рассудок от запаха крови, или дикого зверя, для которого не важен исход битвы, а важна сама битва. Топор в моих руках не останавливал его – Жгут не чувствовал боли от моих сильных ударов, хотя я несколько раз наносила их в голову. Я орудовала тупым концом топора, но скоро поняла: чтобы остановить этого маньяка, его надо вырубить так, чтобы он потерял сознание. Я перевернула топор острой стороной, но в тот же самый момент Жгут прыгнул, грузно навалившись на меня, и обхватил цепкими, сильными пальцами мое горло. С силой надавив на шею, он начал сжимать пальцы, и я почувствовала, что задыхаюсь. Одна рука его так и была украшена неровными стеклами, кровь от ран капала на мое плечо, а мне не хватало воздуха. Кричала Алиса, рычал Жгут, который неумолимо одерживал победу. Если он меня сейчас придушит, то конец. Он зарубит и меня, и Алису своим топором, а трупы закопает где-нибудь здесь, на даче. К послужному списку Дорофеева прибавятся еще два убийства, и на сей раз среди мертвецов окажется и частный детектив Таня Иванова, почившая в возрасте двадцати семи лет.

В полубессознательном состоянии я приподняла руку, в которой был топор, и наотмашь ударила Жгута по затылку. Не жалела – воспользовалась острым концом топора, так, что он застрял в голове моего противника. Вытаращенные, налитые кровью глаза Жгута вперились в мое лицо, и в них не было ничего человеческого. Нет, это был не мужчина из плоти и крови, передо мной находилось исчадие ада, дьявол в образе человека, который наслаждается смертью своей жертвы. Быть может, его невозможно убить? Неужели он добьет меня, а потом преспокойно вытащит топор из затылка и примется за Алису? Неужели я проиграла?

Пальцы Жгута медленно разжались, и я почувствовала, что могу вдохнуть воздух. Шея жутко болела, я дотронулась пальцем до поврежденной кожи. Неловко выдохнула.

Жгут плавно осел на пол. Из его раны фонтаном била кровь, но я поняла, что он еще жив. Дыхание его не прервалось – я была уверена, что Дорофеев выживет даже после такой смертельной травмы. По меньшей мере, за все злодеяния ему грозит пожизненное тюремное заключение, если он, как в первый раз, не сбежит из тюрьмы.

Я достала телефон и набрала номер Кирьянова. В углу тихо причитала Алиса – я расслышала ее полные ужаса и невыразимой боли слова:

– Я ведь любила его… Он… он любил меня, мы навсегда хотели…

Эпилог

Пока мы ждали наряд полиции, я приковала Жгута наручниками к крепкому на вид столбу, а затем занялась Алисой. Отыскала в ее сумочке аптечку – благо там имелось успокоительное, заставила напуганную до смерти девушку выпить таблетку. Алиса дрожала как осиновый лист, и я поняла, что у нее самая настоящая беззвучная истерика. Я влила в нее несколько стаканов воды. Исследовав имевшийся небольшой холодильник, я обнаружила там только несколько начатых коробок соков, фрукты и остатки недоеденной пиццы. Наверно, Алиса безвылазно сидела в этом заброшенном доме, а Жгут привозил ей каждый вечер продукты. Утром, видимо, отправлялся по своим делам, оставляя влюбленную в него дурочку скучать в одиночестве да ждать возвращения «прекрасного принца».