Марина Серова – Лепестки алой крови (страница 20)

– А сколько времени мы играли? – поинтересовалась я. Денис кивнул в сторону стойки с тиром.

– Можете посмотреть время, – пояснил он. – Мои часы неверно показывают, большие есть в фойе. Но могу сказать, что недолго – от силы минут десять.

Я вспомнила, что свой мобильник оставила у Дениса, а не в раздевалке. Да, он лежал рядом с автоматом Калашникова, там же, куда я его и положила. И, словно в ответ на мои мысли, телефон издал знакомую мне трель, извещая меня о входящем звонке.

Люди – весьма странные и глупые существа. Их трудно понять, потому что зачастую они совершают неразумные поступки, неизвестно чем продиктованные. Людьми движет не рассудок, не разумные расчеты, а чувства и эмоции. На мой взгляд, это крайне неверный подход. Лично я предпочитаю действовать, исходя из соображений логики, и совершенно не понимаю, когда кто-то что-то делает во имя любви или прочей абстракции.

Любовь – какое глупое слово! Ее придумал какой-то идиот, которому нечем было заняться, а остальные поддержали его, повинуясь стадному чувству. И с тех пор эту самую любовь воспевают, слагают про нее стихи и песни. Фальшь, нелепая, противная фальшь, которой нет места в реальной жизни. Можете не соглашаться со мной, можете с пеной у рта доказывать противоположное, но я-то знаю, о чем говорю! Понятия «любовь» не существует и никогда не существовало. Человек не может любить по своей природе, потому что он нацелен в первую очередь на выживание, а следовательно, действует согласно собственной выгоде.

Самопожертвование и альтруизм всего лишь психические расстройства, отклонение от нормы. Люди сами по себе всего лишь эгоисты, и они ищут себе подобных эгоистов, чтобы вместе паразитировать на этой земле. Звучит жестоко? Возможно. А разве правда бывает милосердна? Разве кому-то приятно услышать правду про себя?

Нет, дорогие мои, не тешьте себя напрасными надеждами и уловками! Не нужно идеализировать этот жестокий, несправедливый мир, в котором каждый пытается выжить сам, пускай и потопив при этом других! Искать любовь и сопереживать кому-то – удел неудачников. Лузеров и умственно отсталых. В здравом уме и твердой памяти человек действует, исходя из собственных интересов, и его совершенно не волнует, причинит он кому-то вред или нет.

Мне неведома любовь. Я презираю это слово, оно раздражает меня, заставляет меня кривиться в презрительной усмешке. Я не признаю эти высокопарные словечки, которыми ловко орудуют меланхоличные поэты и прочий нищий сброд. Деньги. Власть. Выгода. Победа. Вот что для меня существует, вот к чему я стремлюсь, вот чего я жажду. А свою паршивую любовь, свою жертвенность оставьте себе. Упивайтесь ими, служите им – а я буду хохотать на ваших могилах и топтать ваши жалкие, ничтожные скелеты, обглоданные кладбищенскими червями!

Глава 5

Звонил мне не кто иной, как Павел Олегович Сафронов. Телефон верещал настойчиво, словно аппарату передавалось нетерпение звонившего человека. Я взяла трубку, нажала на кнопку ответа и отошла в сторону раздевалки, чтобы окружающие не слышали разговора. Впрочем, Соня начала беседу с Олегом, а меня она предпочла игнорировать. Похоже, девчонка затаила на меня настоящую обиду, хотя, на мой взгляд, глупо расстраиваться из-за какой-то несчастной игры. В конце концов, я же не по-настоящему ее ранила, даже не поцарапала. Хотя когда речь идет об оскорбленном самолюбии и уязвленной гордости, физический вред не имеет значения. Соня была слишком высокого мнения о себе и, как я уже поняла, не терпела никакой конкуренции.

– Татьяна Александровна, – голос безутешного отца Алисы звучал неровно и подрагивал. Сафронов явно нервничал, поэтому я сделала вывод, что произошло нечто серьезное.

– Да, слушаю, – отозвалась я. – Что случилось? У вас есть какие-то зацепки?

– Мне недавно звонил похититель, – без всяких предисловий проговорил Павел Олегович. – Не на домашний телефон, а на мобильный. У меня есть номер похитителя!

– Так, – откликнулась я, стараясь не выразить своего собственного нетерпения. – Постойте, я возьму ручку с бумажкой. Можете продиктовать его?

По ходу дела я зашла в раздевалку и вытащила из своей сумки блокнот для заметок и черную гелевую ручку, которые я всегда носила с собой на всякий случай. Блокнот был маленький, карманного формата, и использовался мною крайне редко – я не составляла никаких расписаний на день грядущий и не заносила в записную книжку афоризмы или полезные мысли. В середине блокнота у меня имелись записи – несколько фамилий, имеющих отношение к прошлым делам, пара телефонов, записанных, когда под рукой не имелось стационарного компьютера или ноутбука. Обычно ход расследования я заношу в новую папку на рабочем столе компьютера, чтобы не запутаться в подозреваемых и свидетелях, а по завершении очередного дела папку отправляю в корзину. Если забывать об этом действии, то на рабочем столе воцарится настоящий кавардак из «Новых папок», в которых потом придется долго и нудно разбираться.

Сафронов продиктовал комбинацию из цифр, я записала телефон, после чего прочитала цифры несколько раз. Павел Олегович отметил верность моей записи, затем я спросила:

– О чем говорил похититель? Он сообщил что-нибудь?

– Нет, – сказал Сафронов. – Только торопил с деньгами. Пытался урезать срок, чтобы я отдал деньги послезавтра, но я сказал ему, что не успею собрать нужную сумму. Он угрожал, говорил, что Алису будут пытать и… сами можете себе представить. Пришлось объяснять ему в деталях, где и как я собираю деньги, у каких людей занимаю. В общем, мне удалось убедить его, что я делаю все возможное, все, что в моих силах. Вроде как мне удалось настоять на своем, хотя и не без труда, но мне кажется, что он еще будет звонить. Похититель еще раз предупредил, что если я обращусь в полицию, то… то Алисе несдобровать.

– Голос был тот же самый, что и в первый раз? Я имею в виду, когда вам позвонили на стационарный телефон? Или он отличался?

– Сложно сказать, – немного помедлил с ответом Павел Олегович. – У меня, увы, не идеальный слух, но мне показалось, что голос и в первый, и во второй раз звучит неестественно. Как будто его изменили.

– Вполне возможно, – отметила я. – Похититель предупреждал только по поводу полиции?

– Да, – сразу отреагировал Сафронов. – К счастью, мой мобильный не прослушивается, теперь я могу быть в этом уверен. Хотя… хотя надо соблюдать осторожность. Неизвестно, что этот гад может еще придумать. Думаю, мы будем с вами встречаться лично, обсуждать по телефону это дело весьма рискованно. Пока нам везет, но неизвестно, до каких пор это будет продолжаться.

– Ясно, – проговорила я. – Что ж, попробую установить по номеру телефона, на кого куплена сим-карта. Как только мне станет что-то известно, я вам сообщу. Вы, в свою очередь, тоже держите меня в курсе дела. Любые случайности, любые звонки, совпадения, даже если вам они покажутся незначительными, – обо всем рассказывайте, как мы решили, при личной встрече.

– Договорились, – ответил Сафронов и положил трубку. Я тоже нажала на кнопку отбоя и положила мобильный в сумку.

Я вышла из раздевалки с твердым намерением поговорить с Соней и Олегом по поводу Алисы. Играть повторно не собиралась – не было времени, поэтому я хотела как можно быстрее завершить дела в «Эдельвейсе» и бросить все свои силы на установление личности похитителя. Однако когда я покинула комнату, то увидела лишь Дениса, который со скучающим видом сидел в тире. При виде меня парень несколько оживился, но потом его лицо приобрело растерянный вид.

– Простите, ребята вас не дождались… – развел он руками. – Соня с Олегом теперь в одной команде, а новички – в другой. Чистое мочилово, конечно. Сонька и Олег порвут их как Тузик грелку. Может, подождете пару минут, снова сыграете?

– Нет-нет, – покачала головой я. – У меня срочное дело, увы, не могу задерживаться. А… вы говорите, они скоро закончат? Я бы хотела побеседовать с ребятами по поводу моей пропавшей подруги, может, они ее знают…

– Да говорю же, наши «старички» в два счета сделают новеньких! – заверил меня Денис. – Тем более Сонька не в духе – проиграла, а она ненавидит оказываться слабее кого бы то ни было. У нее, по секрету скажу, несносный характер. Только не рассказывайте никому, ладно? – Парень понизил голос. – Соня – отъявленная эгоистка и лидер, с сильными игроками она старается быть в одной команде, чтобы не проигрывать. С Олегом вот дружит, потому что он самый меткий и сильный игрок. Но если ей доведется потерпеть поражение, особенно когда кто-то из новичков оказывается сильнее, то все, пиши пропало. А уж ее проигрыш сегодня вам – это нонсенс. Лучше держитесь от нее подальше, поговорите с Олегом. Сонька – та еще стерва.

– Вот как, – протянула я. – Гм, если б я знала, то не ввязывалась бы… Я-то думала, что страйкбол всего лишь игра, пускай и азартная.

– Так-то оно так, – кивнул Денис. – Но для некоторых людей страйк превращается в смысл жизни. Для них важно ощутить себя хозяином положения, «вынести» противника и почувствовать себя успешным. Сонька как раз из таких. Лучше с ней не связываться.

– Не буду, – пообещала я. – Скажу, что мне просто повезло и я вообще ничего не умею. Само собой вышло, что является правдой. Ведь я в Соню наугад стреляла.