Марина Серова – Кризис жанра (страница 3)

– А какая именно помощь вам от меня нужна?

– Как – какая? – растерялась женщина. – Вы же телохранитель. Капустин посоветовал мне вас, сказал, что более квалифицированного в этой области человека, чем вы, не сыщешь.

Капустина я знала, поэтому позволила себе немного расслабиться. Генеральный директор «Тандема» при нашем с ним сотрудничестве показал себя с лучшей стороны, а его щедрую премию я вспоминаю до сих пор.

– Хорошо, Алиса Юрьевна, – сказала я более дружелюбно, чем вначале, – расскажите, пожалуйста, в двух словах о сути вашей проблемы, а там будем решать, как вести дела дальше.

– Отлично, – обрадовалась Агеева. – Моему племяннику от отца досталось приличное наследство. Из-за этого наследства его хотят убить. Вот, пожалуй, и все, если в двух словах.

– Так, а почему вы решили, что его хотят убить? – спросила я. – Было покушение или угрожающие письма, звонки?

– Его мать недавно погибла при странных обстоятельствах, – ответила Агеева. – Затем в кафе отравили его двоюродную сестру. Она выпила сок, который официант принес для племянника.

– Ваше дело меня заинтересовало. Надо встретиться и обсудить детали, – сказала я и спросила у Агеевой, где она желает со мной увидеться.

– Если вас это не затруднит, то у меня дома, – предложила она. Я согласилась, записала адрес, прикинула время и сказала, что подъеду часа в два, в половине третьего, так как мне еще надо закончить несколько дел. Первым делом я вывела из гаража «Фольксваген», закрыла гаражные ворота.

Наклевывалась работа, и ее надо было не упустить. Деньги, полученные от последнего клиента, почти иссякли, и я неумолимо приближалась к финансовому краху.

Смущало лишь одно: что за мной самой охотятся. Хватит ли сил воевать на два фронта? Уже входя в квартиру тети Милы, я решила сначала разведать обстановку у Агеевой, а потом принять окончательное решение. Тетя Мила находилась в гостиной, разбирала какие-то картонные коробочки. Тут же на полу валялась разорванная оберточная бумага.

Я хотела спросить, чем она занимается, но тетя, заметив мое появление, опередила меня неожиданным вопросом:

– Женя, у тебя нет случайно насморка?

– Жаль тебя разочаровывать, но случайно нет, – ответила я и взяла в руки одну из коробочек. – «„Светодар“, универсальный прибор для инфракрасной чистки одежды, – прочитала я на ее поверхности, и далее: – В течение нескольких секунд данный прибор очистит вашу одежду от болезнетворных микробов, вирусов, бацилл и других микроорганизмов».

– Вот, посмотри, – тетя со счастливым видом протянула мне какое-то продолговатое пластмассовое приспособление. – «Чистонос» называется. В инструкции говорится, что прибор за пять минут избавит от насморка. Нужно только засунуть его в нос и нажать на кнопочку сбоку, пойдет биомагнитное излучение.

– Откуда ты все это взяла? – с подозрением спросила я. – Только не говори, что купила.

– Это Мария Александровна принесла. У нее соседка достает где-то эти приборы, – ответила тетя Мила, заглядывая в отверстие в «Чистоносе», где торчала маленькая голубая лампочка, которая будто бы выдавала целительное излучение. – Все за полцены, но я хотела сначала с тобой посоветоваться. Если честно, у меня не хватает денег…

– Нет, – резко ответила я, – не собираюсь платить за какие-то разноцветные фонарики.

– Женя, да ты что! – возмутилась тетя Мила. – Почитай инструкцию! Приборы разработаны в секретном НИИ Академии военной биомедицины Российской академии наук. Это новейшие разработки ученых и по смешной цене!

– Новейшие разработки? – переспросила я мрачно, раскрыла коробку со «Светодаром», извлекла прибор и шваркнула его об стол. От удара пластмассовый корпус раскололся, показывая почти пустое нутро. Я сунула разломанный прибор под нос тете: – Смотри! Видишь, обычная батарейка, переключатель и красный светодиод. Поверь мне, я разбираюсь в аппаратуре.

– А как же академия биомедицины? – ошарашенно спросила тетя Мила.

– Да нет такой академии, – устало махнула я рукой.

Постепенно шоковое состояние тети сменилось неизмеримой печалью, связанной с утратой надежды на исцеление от всех болезней с помощью чуда.

– Верну все Марии Александровне, – проговорила она потерянным голосом, – расскажу ей, что приборы фальшивые. Только вот за тот, что ты сломала, придется отдать деньги.

– И сколько же это чудо стоит? – спросила я с улыбкой. – Загнули, наверно, рублей триста-четыреста за пластмассовую дребедень.

– Он две семьсот стоит, – сверившись со списком, ответила тетя Мила. Она печально вздохнула, а я еле подавила возглас удивления. От услышанного как-то сперло дыхание, я закашлялась и прохрипела:

– Две семьсот – вот эта хрень?

Тетя покосилась на меня.

– Женя, ты слишком много куришь. У тебя очень нездоровый кашель.

– У меня еще и цинга появится от недоедания, если мы будем покупать такие приборчики, – пообещала я, стирая выступившие на глазах слезы.

– Не появится, – буркнула тетя, – обед на плите. Манты будешь?

– Угу, – кивнула я, расстегивая замок на «олимпийке», – только сначала приму душ после спортзала.

– Еще суп в горшочке есть, а со вчерашнего дня осталась печень с яблоками, можно подогреть, – развивала тему тетя.

– Разберемся, – заверила я.

Тетин суп в горшочке оказался отменным. Три вида круп – рис, перловка, пшено; зелень, приправы, картошка и нежирная свинина. Волевым усилием я отказалась от добавки и придвинула к себе манты, попробовала один.

– Тетя, я что-то не пойму, что это, – мне показалось, что в мантах отсутствует, по моему мнению, главный ингредиент, – где мясо-то?

– Так это манты с тыквой, – пояснила тетя, мягко улыбаясь.

Мне стало до слез обидно. Такой обман! Манты должны быть с мясом, и ничем другим. А я возлагала на них столько надежд! Чтобы не обижать тетю, я изобразила райское блаженство.

– С тыквой! Мои любимые. Жаль, диета не позволяет есть тыкву!

– Что за диета? – тетя наливала в чайник воду и посмотрела на меня с недоверием: – Шутишь, да?

– Бестыквенная диета, – сказала я с самым серьезным видом, призвав на помощь все свои актерские способности. – Это такая диета, когда можно есть все, кроме вареной тыквы.

– Как хочешь, мне больше достанется, – поджав губы, тетя забрала у меня тарелку.

– А можно мне печени? – заискивающе попросила я.

– Легко, – пробормотала тетя, достала кастрюльку из холодильника и, переложив содержимое в тарелку, отправила ее на две минуты в микроволновку.

Чтобы развеселить погрустневшую из-за мантов тетю Милу, я поинтересовалась, как ее подружка вляпалась в эту историю с пластмассовой дребеденью. Насколько я знала, Мария Александровна всегда была женщиной рассудительной и осторожной.

– Да это все соседка ее. Прибежала с горящими глазами и ну совать ей коробку, – махнула рукой тетя Мила, – наговорила ей кучу всего и велела подключить к распространению подруг, тогда все новинки она будет получать первой и с большой скидкой.

«Обычная история», – подумала я, слушая рассказ о приключениях тетиной подружки, когда она распространяла приборы. Микроволновка запищала, и тетя, не переставая говорить, подала мне разогретую печень.

– Представляешь, ей удалось продать только один прибор, соседу, Аркадию Васильевичу, у него еще жена в парике ходит. И то – продала, потому что его вырвала из рук собака соседа и погрызла. Ну, если считать аппарат, который ты разбила, то будет два.

– Я его починю, – заверила я, уплетая печень, – заклею так, что Мария Александровна ничего не заметит.

– Нет, я на это пойти не смогу. Мне совесть не позволит, – отрицательно покачала головой тетя. – Поломали, значит, заплатим. А вдруг он починенный не будет работать?

– Там работать-то нечему! – воскликнула я, едва не роняя ложку. – Два проводка да выключатель.

– Все, закроем эту тему! – строго приказала тетя. Чайник вскипел, и она заварила растворимого кофе, пояснив, что молотый кончился и неплохо бы сгонять в супермаркет за продуктами.

– Ну уж уволь! По мне легче выкрасть президента Кубы, чем угодить тебе в выборе продуктов, – проворчала я. – Семь потов сойдет, пока просмотришь всякие сроки годности, акцизы, особенности упаковки и состав.

– Схожу сама, не нервничай так, Женя, – успокоила меня тетя.

– Я спокойна. – Потянувшись к блюду с печеньем, я спросила: – Так, что это у нас такое, похоже на овсяное?

– «Анютины глазки» называется, – сказала тетя задумчиво. – Почему так, ума не приложу. Никаких ассоциаций. Взяла рецепт у Марии Александровны.

– Может, вот эти темные вкрапления, похожие на глазки? – указала я на поверхность печенья.

– Пожалуй, – наморщила лоб тетя. – Используется тесто двух видов. Одно обычное, овсяное, а для крапинок – с добавлением какао.

– Вкусно, – похвалила я, запивая печенье кофе, – возьму еще парочку.

После обеда я позвонила Капустину, спросила, как его дела, и поинтересовалась, не давал ли он мой телефон некой Агеевой. Оказалось, что давал.

– Однако вы, Евгения Максимовна, подозрительны, – хмыкнул он в трубку.

– Поэтому и жива до сих пор, – ответила я, – знаете, каким должен быть идеальный агент, по мнению спецов из КГБ?

– Нет, не знаю, – весело ответил мне Капустин.

– Он должен быть одновременно авантюристом, романтиком, разумным трусом, суперменом, человеком в футляре, аналитиком, упрямым исполнителем, сорвиголовой и немного параноиком, – сказала я ему.