Марина Серова – Клуб обреченных (страница 2)

– Какой цветник у тебя дома, Самсонов! – воскликнул он, входя в комнату. – Ну Наташу-то я хорошо знаю, мое почтение, любезная хозяюшка… а вот это что за фея? – Он выразительно посмотрел на меня.

Я невольно улыбнулась, собираясь ответить на комплимент, но болтливый толстяк подпрыгнул передо мной на одной ножке и почти пропел:

– Позвольте представиться: Даниил. Можно Данила. Если по-простому, то Даня.

– Если совсем по-простому, то он у нас Крокодил, или Кроко, – сказал Самсонов. – Это чудо мало того, что носит имя Даниил, так у него еще и фамилия – Нилов. Даниил Нилов… ты только вслушайся, Юля! А Крокодил – это потому что крокодил Данила с реки Нила. И еще фильм такой был – «Крокодил Данди». А у нас соответственно – Крокодил Даня.

Да, надо сказать, у футболистов несколько своеобразное чувство юмора.

– Ну и что? – нисколько не смутившись, отозвался Нилов. – Крокодил, Кроко – это все гнусные инсинуации. Ну посмотрите на меня… Юлия, да? Прекрасное имя. Посмотрите на меня, Юля, неужели я похож на крокодила? А? Нисколько не похож, да! Если уж на то пошло, то куда больше я похож на обезьяну, которая, правда, в детстве кушала много каши и научилась говорить.

Такая непосредственность обезоружила меня: я рассмеялась. Вместе со мной рассмеялась и Наташка.

– Ну и что, что я Даниил Нилов? – продолжал болтливый толстяк. – Между прочим, красиво звучит! Да-ни-ил-ни-лов! А? По-научному это именуется аллитерация. Хотя какая там аллитерация… помнится, в пору моей далекой юности был такой болгарский футболист Бончо Генчев. Само имечко уже чего стоит: Бончо Генчев! Так вот, этот Бончо Генчев давал интервью, а брал интервью тоже болгарин, журналист, которого звали Генчо Бончев! Это не байка. Я серьезно. Там так и написано было: Генчо Бончев берет интервью у Бончо Генчева. Нарочно не придумаешь, а?

Он хитро подмигнул мне и снова засмеялся:

– Бончо Генчев, Генчо Бончев… как бочка под гору в реку катится!

– Даня у нас массажист, – сказал Александр, присаживаясь в кресло и открывая пакет апельсинового сока. – Ему по чину приходится много комплиментов дамам говорить. Хотя в пациентах у него все больше мы, футболисты. Но если очень захочешь, Юль Сергевна, могу организовать тебе массаж от Кроко. Отличная вещь, между прочим, каждую косточку пробирает.

– Все виды массажа, – скорчив хитрое лицо, постным голосом выговорил Нилов, – от обычного до берберского и тайского эротического.

– Ты бы лучше не дурака валял, Нилов, а над моим коленом потрудился, – вдруг произнес третий, стоявший у дверей и до того участия в разговоре не принимавший. – А то тебе Палыч и Белозерский такой берберский массаж устроят, что…

– А-а-а, – перебивая его, басом протянул массажист, – ты, Андрюша, снова всю малину портишь. Только я прекрасной даме начал представлять свою персону, так ты тут же и встреваешь. Избалован вниманием, – повернулся он ко мне, – тлетворное влияние славы, молодости, красоты и, понимаешь, таланта – все это до добра не доведет! Не-е-е-ет, не доведет!

– Вы о себе говорите, Даниил? – спросила я, думая, что если молодость и талант у господина Нилова еще можно предположить, а заявление относительно «славы» оснастить пояснением типа «известен и славен в соответствующих кругах» – то вот насчет красоты Данила сильно погорячился. Впрочем, все познается в сравнении, все относительно, как учил великий Эйнштейн.

Но Нилов быстро меня поправил.

– Да не о себе я, – сказал он. – Я об Андрюше. А я – что я? Я – полуфабрикат эпохи. Разве я похож на растленного славой? Если, конечно, не считать врача команды Славы Котова, который все время норовит меня споить…

– А ты и не больно-то сопротивляешься, – сказал Александр и повернулся к третьему: – Ну что ты там встал, Андрюха? Грехи не пускают? Садись!

– Только на четверть часа, – сказал тот. – Знаю я ваши посиделки. К тому же мне домой пора. И маме надо позвонить, узнать, что там…

Саша Самсонов сразу посерьезнел.

– Да я все понимаю, Андрюха, – сказал он. – Тем более что Даня у нас человек увлекающийся, а у нас послезавтра финал Кубка. А что у тебя там с коленом?

– Да Котов говорит, связки я немного потянул. Но к послезавтра все должно быть в норме, особенно если наш Данила постарается, – отозвался тот.

Все то время, пока два футболиста обменивались фразами, а Нилов с широкой белозубой улыбкой на толстом довольном лице бросал на меня откровенные взгляды, – все это время я рассматривала того, кого называли Андреем.

У меня создалось впечатление, что он мне знаком. Только вот где я могла его видеть и когда – я упорно не могла вспомнить.

Судя по всему, Андрей был самым молодым из всех присутствующих, включая меня и Наташку. Его красивое загорелое лицо с тонкими, словно точеными, уже вполне определившимися чертами выражало спокойствие, и в то же время казалось, что он о чем-то напряженно и неотрывно размышляет и не может позволить себе расслабиться и вести себя так же свободно, раскованно и чуть нагловато, как вот этот толстый массажист Данила.

Хотя было совершенно очевидно, что застенчивостью Андрей не страдает. Когда он поймал на себе мой взгляд, то и не подумал отвести свои чуть раскосые темные глаза, а уголки его четко очерченного рта дрогнули, обозначая холодную полуулыбку, и он резко откинул со лба темные, немного вьющиеся волосы.

Откровенно говоря, мужчины модельной внешности, которых я знала, в большинстве своем оказывались самовлюбленными идиотами и совершеннейшими ничтожествами.

Последний же красавчик, с которым я водила знакомство, был полным болваном, запойным картежником, несостоятельным должником – одно следует из другого, не правда ли? – да и к тому же пассивным педерастом.

Андрей явно не попадал ни в одну из этих категорий. По крайней мере, в последнюю – точно. Его внешность, будучи яркой и броской, тем не менее не являлась вызывающей.

Просто спокойная, властная, знающая себе цену мужская красота.

Присмотревшись к нему, я вдруг поняла, что он еще очень молод: двадцать два – двадцать три года, не больше.

Андрей повернулся к Самсонову, что-то вполголоса спрашивая у того, и тут я вспомнила, где я его видела. Оказалось, что я вовсе не знакома с Андреем, и в поле моего зрения он попал только один раз: когда транслировали тот самый матч, который Наташка восторженно комментировала в телефонную трубку и кричала, что теперь ее Сашу могут взять в сборную России и, возможно, его заметит какой-нибудь богатый западный клуб. Как раз в том матче блистал сидящий сейчас напротив меня парень.

Андрей Шевцов. Да… его зовут Андрей Шевцов. Тот самый, кому прочили славу «русского Марадоны».

– Я вас вспомнила, Андрей, – громко сказала я. – Я вас видела по телевизору. Вы забили два гола.

Данила расхохотался, сам Андрей бледно улыбнулся. Ответил же мне Самсонов:

– Ну, то, что ты видела, как он забил два гола… это неудивительно. Он у нас меньше чем по два и не забивает. Лучший бомбардир чемпионата России, что ж вы хотите? Да и вряд ли его кто-нибудь догонит, если Андрюха будет в таком же темпе шпарить. Он уже второй десяток голов разменял!

– Если доиграю этот сезон, то никто и не догонит, – мрачно сказал Шевцов.

– А что такое?

– Что такое? А ты что, не слыхал, Санек? Вызвал меня и Палыча президент клуба и сказал, что скоро будет подписан контракт с «Барселоной». Меня берут за пять миллионов, понимаешь?

– Пять миллионов… чего? – вмешалась в разговор Наташа, которая все это время курила сигареты и пила кофе.

– Долларов, разумеется. Испанцы вокруг офиса и стадиона так и крутятся, так и крутятся!

Самсонов вскочил с кресла и с силой хлопнул Шевцова по плечу:

– Да ты что же молчал, чудак-человек? Пять «лимонов»? Да ты же миллионером будешь, в «Барселоне» – то! Да ты чего, Андрюха? У тебя лицо такое, как будто ты и не рад!

– Да рад, конечно, – кисло ответил тот.

Самсонов недоуменно переглянулся с Ниловым, который, услышав громкую новость, моментально посерьезнел и, как мне показалось, тут же стал выглядеть на десяток лет старше.

– Понятно, – наконец сказал Самсонов, – радоваться еще рано. Контракт еще не подписан. Сглазить боишься, Андрюха?

– Может, и так… – Шевцов взглянул на настенные часы и поднялся с кресла: – Пора мне. Данила, ты со мной, а?

– Ну конечно, – отозвался утративший беспечность толстяк массажист. – Идем, Андрюха. Мне же еще надо над твоей драгоценной нижней конечностью попотеть. А куда деваться, ёк-ковалёк? Все-таки, понимаете ли, самые дорогие ноги Восточной Европы!

Глава 2

ОФИС «АРСЕНАЛА»: СМЕРТЬ, ПРИТАИВШАЯСЯ В ШКАФУ

После ухода Шевцова и Нилова Александр сказал:

– Да-а-а… шагает парень. А ведь еще два года назад в дубле играл.

– Где? – переспросила я.

– В команде дублеров. А потом попер, попер, и вот теперь – «Барселона» его покупает. Ты, Юля, в футболе, вероятно, не очень, так скажу тебе, что для русского футболиста попасть в «Барселону» – это все равно что для актера угодить в Голливуд. И не на самые последние роли.

Он вздохнул, потом повернулся к жене и спросил:

– Это самое… а на ужин у нас что, Натуль?

– Сейчас, – отозвалась та и ушла в кухню.

Я перевела взгляд с картины, которой в прошлый мой приезд на стене не было, на Александра.

– Я вот что хотела тебе сказать, Сашка. Наташа на тебя жаловалась. Говорила, что ты ее не отпускаешь на Ибицу, куда она давно мечтала поехать. Хотя сам недавно мотался в Таиланд, в Израиль, в Турцию, на Кипр.