Марина Серова – Киска по вызову (страница 8)

– Сколько их было?

Алена наморщила лоб.

– Так… Меня держали двое, а еще трое избивали Святослава – значит, всего пятеро.

– А что за машина у них? Вас ведь, кажется, к ней оттащили? Вы ее разглядели?

– Нет, очень плохо, – развела руками Груничева. – Вроде бы машина наша. Не иномарка, это совершенно точно. Наверное, что-то типа «шестерки». И еще помню, что машина светлая. А номера я, конечно, не разглядела! – Алена с досадой махнула рукой.

– Вас они не били?

– Нет, только держали очень грубо, руки заломили за спину, рот зажали… – Алена передернулась.

– А как же вам все-таки удалось освободиться? Вы владеете какими-то приемами? – спросила я, посмотрев на ее довольно хрупкое тело.

– Нет, что вы! Какие приемы! Я вообще не очень-то спортивный человек, – Алена каким-то извиняющимся взглядом глянула на меня. – Видите ли, у меня в кармане пальто всегда лежит баллончик с нервно-паралитическим газом. В какой-то момент один из парней отошел, а второй не слишком крепко держал. Когда одна моя рука оказалась свободной, я смогла вытащить баллончик и нажать на кнопку, повернув его в сторону державшего меня парня. Он отшатнулся, отпустил меня, и тогда я побежала. Причем специально кинулась не туда, где шла драка, а в другую сторону, на дорогу. Там как раз машина проезжала.

– Значит, вы воспользовались баллончиком?

– Да. Но я не помню, что с ними было после этого, я не смотрела. Кинулась к дороге сразу же, как почувствовала, что меня уже не держат. Слышала, правда, как они кричали и ругались. Все очень быстро произошло.

– Хорошо, что у тебя баллончик был, – неожиданно раздался грудной голос, и в комнате появилась Ирина Александровна. – А если бы его не было? Что тогда? Ужас какой! На улицу не выйдешь. Я всегда говорила: Слава, пользуйся машиной! Нет, прогуляться им захотелось… Нельзя сейчас пешком ходить! Время-то какое!

Она покачала головой и присела на тахту, откинув край покрывала.

– Алена! – с укором обратилась мадам Груничева к невестке. – Опять ты прямо на покрывале валяешься! Оно же перестанет быть таким ярким, и ворс весь сваляется. И снова ты курила в комнате! Ну что это такое? Я Славу ругаю, а тут еще ты!

Алена ничего не отвечала, глядя мимо свекрови.

– А вы, девушка, что же, частный детектив? – серьезно спросила Ирина Александровна, глядя на меня.

Я достала удостоверение и протянула ей. Ирина Александровна внимательно изучила его и, чинно кивнув, вернула.

– Ну дай бог, – с сомнением покачала она головой. – Если найдете этих хулиганов, хорошо. Ох! – Она вздохнула. – Хотя вообще-то я сомневаюсь. Да, не женская у вас профессия.

– Мама, ну кто тебя просит высказывать свое мнение? – с раздражением спросил Святослав, тоже входя в комнату.

– А почему я не могу его высказать? – недоуменно посмотрела на него Ирина Александровна. – В конце концов, я твоя мать. И говорю я не из-за того, что зла желаю, а потому что душа болит! Вот будут у тебя свои дети, тогда поймешь. И вообще я хочу сказать, что мне не нравится, как вы живете. Посмотрела я сегодня и в ужас пришла. Давно уже собиралась сказать, а сегодня не выдержала. Ну что это такое? Первого у вас не приготовлено, все на каких-то кусках живете.

– Почему, там есть нормальный обед, – перебил ее сын.

– Да какой нормальный! – отмахнулась Ирина Александровна и почему-то обратилась взглядом за поддержкой ко мне. – И убраться в квартире нужно как следует, прямо генеральную уборку провести.

– Да зачем она нужна! И так все чисто, – сказал Святослав.

– Все равно. Нужно и в шкафах разобрать – я сегодня посмотрела, у вас там все неправильно разложено. Неудобно же! И что-то, может быть, на антресоли сложить, что ненужное.

– Ненужное лучше выбросить, – вставил сын.

– Выбросить! Вам бы все выбрасывать! Потом понадобится, а у тебя не будет. И к маме придешь просить.

– Я уберусь, Ирина Александровна, – сказала Алена.

– И я тебе помогу, – стояла на своем свекровь. – Я вообще решила, что у вас жить останусь, пока все не уладится, а то вас и оставлять-то страшно! Я теперь спать ночами не могу нормально. А если к вам так прицепились, то и в квартиру ведь могут залезть! Алена то туда, то сюда, а этот, – она кивнула на сына, – вечно на работе. В квартире кто-то обязательно должен быть постоянно.

– А кто же у тебя останется в квартире? – спросил Святослав, которому, судя по выражению его лица, совсем не нравилась идея матери пожить с ними вместе.

– А я Марью Михайловну попрошу, из сорок третьей квартиры, – ничуть не растерялась Ирина Александровна. – Она порядочный человек, мы с ней сколько раз друг друга выручали – и когда она к дочери в Москву ездила, и когда я в больнице лежала с сердцем. Ты за меня не волнуйся, это за вас все волноваться приходится. А я квартиру без присмотра не оставлю. Там у меня тоже худо-бедно ценные вещи есть, пусть и немного. Отцов портсигар золотой, например, и книг у меня много.

– Книги сейчас не воруют, – заметил сын.

– Не скажи, кому что. Могут все унести, что под руку попадется. В общем, я все решила. Я остаюсь.

И она категорически хлопнула ладонью по тахте. Святослав с Аленой хмуро переглянулись, явно недовольные предстоящей перспективой.

– Простите, а ваш муж умер? – обратилась я к Ирине Александровне.

Та кивнула головой и вздохнула:

– Да, несколько лет назад. И главное, так внезапно! Никто этого не ожидал, совершенно никто! Он всегда отличался хорошим здоровьем, был полон сил – и на тебе! В один миг его не стало – сердце остановилось. Я тогда была в жутком состоянии, просто в шоковом! Сама после этого с сердцем в больницу попала. Похороны помню как в тумане, словно все не со мной происходило. Такое вот горе…

– Мама, но ведь прошло же уже несколько лет, пора успокоиться, – мягко и сдержанно проговорил Святослав. – А ты любишь вспоминать, словно нарочно снова себя расстроить хочешь.

– Как я могу не вспоминать! – недоуменно и с упреком посмотрела на него мать. – Это был мой муж, твой отец! Мы с ним прожили всю жизнь и совершенно не ссорились. И теперь забыть все с легкостью?

– Да никто не просит тебя забывать, – поморщился Святослав. – Просто про похороны поменьше думай, лучше о хорошем вспоминай. И вообще, мама, давай прекратим разговор на эту тему. Она не имеет отношения к делу и только отвлекает Татьяну.

– Хорошо, я вообще могу ничего не говорить! – с досадой и обидой проговорила Ирина Александровна и вышла из комнаты. Через пару минут оттуда послышался ее голос: – Слава, ну кто хранит рубашки на стульях? Они же от этого мнутся. Вы прямо как дети маленькие, честное слово!

– Вы не обращайте внимания, – извиняясь, сказал мне Груничев. – Продолжайте.

– Да мы практически уже закончили, – сказала я и снова обратилась к Алене: – То есть благодаря вашим действиям с баллончиком вам удалось освободиться и позвать на помощь, а преступники сразу после этого уехали?

– Да, они попрыгали в свою машину, – кивнула Алена. – Как только увидели, что останавливается автомобиль и из него выходят люди. Ну а я следом вызвала «Скорую» и попросила тех людей подождать ее приезда рядом со мной. Я очень сильно боялась, вы понимаете…

– Конечно, понимаю, – ответила я.

– Я всего этого не видел, – вставил Святослав. – Я почти сознание потерял, лежал как… cловно на тот свет уже переправлялся. Муть одна кругом, не соображаю ничего. Очнулся уже в «Cкорой», понял, что в больницу везут, и опять отключился. Только через некоторое время в себя пришел, уже в палате.

– Я теперь боюсь на улицу выходить, – дрожащим голосом проговорила Алена.

– Ну тебе-то что бояться? – успокаивающе сказал Святослав. – К тому же мама собралась у нас пожить, вот ее и посылай в магазины.

– Да я бы лучше сама сходила, – покосившись с опаской на дверь, понизила голос Алена.

– Ну, – Груничев развел руками, – что поделаешь! Я думаю, это ненадолго, так что потерпи.

Разговор был закончен, мне больше нечего было делать в груничевской квартире.

Около входа в университет крутилась разношерстная публика, состоящая из молодых людей обоих полов, одетых кто крикливо и вызывающе, а кто, наоборот, нарочито невзрачно по так называемой «неформальной моде». Я протиснулась сквозь толпу, поймала два заинтересованных взгляда со стороны юношей с горящими глазами и проследовала в вестибюль. Там меня остановил охранник, изучил мое удостоверение и пропустил внутрь. Людмила Косович работала на кафедре философии, и, чтобы ее найти, нужно было подняться на четвертый этаж.

Наконец я нашла нужный кабинет. В нем находилось несколько преподавателей, и Людмилу Косович я выделила сразу, хотя никогда ее не видела. Из присутствующих она одна подходила под нужный образ, который у меня уже сложился. Это была невысокого роста полненькая женщина в больших роговых очках и с черными как смоль волосами.

– Нет, нет, вы не правы, Лев Борисович, – горячо убеждала она сидевшего за соседним столом седенького тощего господина с тросточкой в руке. – Конечно, по телевизору такое показывают, но к реальной действительности это не имеет никакого отношения.

– Ну я не знаю, – отвечал худощавый старичок, – мне кажется, Людочка, что в нашем споре мы оба забываем о главном. Необходимо помнить, что прагматический выбор и следование нравственному принципу есть одно и то же. Если не следовать принципам, в конечном итоге вы проигрываете, даже если придерживаетесь позиции меркантильной выгоды.