Марина Серова – Как в индийском кино (страница 8)

– Именно так, – подтвердил Красавчик. – Консьержка сказала, что Вадим Сергеевич вошел спокойно, кивнул ей и направился к лестнице, но почти тут же сбежал вниз и выскочил на улицу. Там, как ясно из записи камеры наблюдения, он свернул за угол дома и… Все!

– Михаил Иванович, вы давно здесь работаете? – спросила я.

– Чуть больше трех лет, – ответил он.

– Достаточный срок, чтобы хорошо узнать своего подопечного, – заметила я. – Скажите, а за это время ничего подобного со Смирновым не случалось?

– Что вы имеете в виду? – уточнил он.

– Выпивка, – конкретизировала я.

Красавчик немного помолчал, а потом все-таки сказал:

– Да, было. У Вадима Сергеевича есть свой бар, так что он периодически выпивал, чтобы снять нервное напряжение – он очень много работал. А с тех пор как умерла его мать…

– Кстати, а когда это случилось? – уточнила я.

– Немногим более полугода назад – почки отказали, – объяснил он. – Так вот, после этого он стал выпивать чаще и снова начал курить, хотя, как я выяснил, давно бросил. Но! Даже тогда нервного срыва не произошло, если, конечно, предположить, что сейчас был именно нервный срыв.

– Ну это объяснимо, – отмахнулась я. – Раз она долго болела, то он был морально к этому готов.

– К такому, Татьяна Александровна, подготовиться нельзя, – вздохнул он. – Вадим Сергеевич боготворил свою мать, и ему пришлось очень тяжело. Очень! Она была единственным близким ему человеком.

– Ну хорошо! С этим ясно, а что вы еще успели выяснить? – спросила я.

– В связи с тем, что общероссийский паспорт Вадима Сергеевича на месте, а заграничного у него никогда не имелось, уехать или улететь он никуда не мог, – доложил он.

– Ой не скажите! Есть еще и электрички, а на них можно о-о-очень далеко забраться. Да и с проводником всегда можно договориться. Но этим сейчас милиция занимается, – задумчиво сказала я и спросила: – Скажите, а такие отчеты составляются каждый раз, когда Смирнов покидает офис?

– Каждый, – подтвердил он и кивнул на папку. – Видите ли, здесь, в офисе, Вадим Сергеевич работал и жил обособленно, и контактировал с очень ограниченным кругом людей, очень проверенных людей, – подчеркнул он.

– И они на него стучали, – усмехнулась я.

– Извините, Татьяна Александровна, но у нас с вами, видимо, разные представления о безопасности, – вежливо ответил Красавчик и даже бровью не повел.

– Ладно, – подвела черту я. – Давайте-ка я с людьми поговорю.

– Конечно, – с готовностью согласился он и тут же вышел из кабинета, а вернулся буквально через минуту с каким-то парнем. – Это водитель, который обслуживал Вадима Сергеевича в ту злополучную пятницу.

– Присаживайся! – сказала я, и шофер тут же опустился на стул. – Давай все в мельчайших подробностях. На точное время можешь не отвлекаться – меня интересует настроение Смирнова все, что он говорил, как себя вел… Одним словом, все!

Парень кивнул и начал:

– Михаил Иванович сказал, что Вадим Сергеевич собирается уезжать, и я подал машину к его подъезду.

– Что значит, к его подъезду? – тут же вскинулась я.

– Я это вам потом объясню, – сказал Красавчик и велел парню продолжать.

– Ну, он вышел, постоял немного, воздухом подышал, а потом сел в машину и сказал, чтобы я ехал в «Тадж-Махал». Ну я и поехал. Вошел в зал вместе с ним, осмотрелся, убедился, что там все спокойно… Да там и народу-то не было почти… Ну я и вышел, в машине его ждал. Потом он вышел, сел и буркнул, чтобы домой. Ну я его и отвез, у подъезда высадил, Михаилу Ивановичу отзвонился, что все в порядке, – тут Красавчик подтверждающее кивнул, – и в гараж вернулся. Все!

– Скажи, он был сильно выпивши? – поинтересовалась я.

Парень помялся, посмотрел на Красавчика, а потом все-таки выдавил:

– Заметно. – И тут же стал оправдывать Смирнова. – Так все же ведь под настроение. Бывает, что и от ста грамм можно захмелеть, а бывает, что и пол-литра на душу примешь, и ни в одном глазу. Все от нервов зависит! Ну и от закуски, конечно.

– Какое у него было настроение? Хорошее? Плохое? Он выглядел расстроенным или, наоборот, веселым? – тянула я из него.

– Смурным, – подумав, ответил парень. – В окно все смотрел, задумчиво так… Да! Он перед тем, как из машины выйти, вздохнул и головой помотал! В общем, плохое у него было настроение! – подытожил он.

– Ладно, иди! – разрешила я и предупредила: – Если чего вспомнишь, сразу же скажи Михаилу Ивановичу или мне!

Парень согласно покивал и вышел, а я спросила:

– Остальные где?

– А с ними вы в другом месте поговорите, – пообещал Красавчик.

– Ну так и ведите меня в это другое место, – сказала я и, взяв папку, поднялась со стула.

Мы вышли в коридор и приблизились к самой дальней двери, табличка на которой сообщала, что это аналитический отдел. Красавчик отпер дверь, и мы вошли. Внутри стоял обычный офисный стол с крутящимся креслом, компьютер, шкаф с многочисленными папками, окна закрывали жалюзи… Словом, кабинет как кабинет, только вид у него был совершенно необитаемым, словно тут никто никогда не работал.

– Ну и где же здесь спал Смирнов, если последние две недели, как сказал господин Куратор, не вылезал с работы? На столе? – невинно поинтересовалась я.

– Не совсем, – спокойно ответил Красавчик.

Подойдя к шкафу, он на что-то нажал, и шкаф отъехал в сторону.

– Прошу! – сказал он и сделал приглашающий жест рукой, но вошел первым и включил свет.

Я последовала за ним и, оглядевшись, невольно присвистнула: одна из стен большой комнаты была почти сплошь покрыта выключенными мониторами, а на столе возле них… Нет, не настолько я продвинутый пользователь компьютера, чтобы разобраться в этом. Но, судя по папкам, бумагам, справочникам и так далее, здесь действительно работали, причем не только работали, но и отдыхали – в кабинете стоял огромный плазменный телевизор, комфортабельный диван и большое, уютное кресло, куда можно легко забраться с ногами, а, поскольку кресло было только одно, гостей здесь явно не принимали.

– Осмотритесь, – предложил мне Красавчик. – Если у вас появятся вопросы, я отвечу на любые.

– Подождите, – удивилась я. – Дверь аналитического отдела была последней в коридоре! Дальше идти некуда! Так, где же я?

Подойдя к окну, я отодвинула жалюзи и… То, что я увидела на улице, казалось настолько нереальным, что я усомнилась в своем здравом рассудке – там была настоящая русская зима: на ветках лежал пушистый снег и сидели снегири, на земле – сугробы, а самое главное, там был ясный солнечный день! Я посмотрела на часы – все нормально, время к одиннадцати, но вечера! Вид у меня был наверняка обалдело-растерянный, но Красавчик без тени насмешки пояснил:

– Не удивляйтесь, Татьяна Александровна. Мы с вами сейчас находимся на втором этаже здания, которое выстроено стена к стене с нашим офисом. Оно также принадлежит нашей фирме, и именно здесь живет и работает Вадим Сергеевич. На втором этаже он, а на первом обслуживающий персонал, кухня и прочие подсобные помещения. Окна заложены так, что снаружи этого не видно, а изнутри вставлены картины, которые периодически меняются, для создания у господина Смирнова хорошего настроения.

Я отправилась смотреть дальше и, открывая одну дверь за другой, изо всех сил старалась не показать, насколько я поражена: в спальне стояла кровать, на которой при желании могла бы с комфортом расположиться чета гиппопотамов вместе с детенышем. Шкаф, куда я заглянула, был забит такой одеждой и обувью, что у меня глаза на лоб полезли, – Франция, Италия, Испания, Англия… И все фирменное, самого высокого качества. Костюмы, рубашки, галстуки, дубленки, кожаные и замшевые плащи и куртки, разнообразные меховые шапки, включая и соболью, шляпы… Я повернулась к Красавчику, и он объяснил:

– Вадиму Сергеевичу приходится постоянно контактировать с людьми, которые придают очень большое значение внешнему виду, – сами знаете: по одежке встречают! И все это заказывалось по каталогам, но он к таким вещам был совершенно равнодушен. Для него это являлось просто рабочей одеждой.

Я пошла дальше и попала в ванную комнату с джакузи, душевой кабиной и обычной ванной. Плитка на полу, кафель на стенах, даже унитаз, черт бы его побрал, были невероятно красивыми и очень удобными, а, значит, сумасшедше дорогими и качественными. Немного отойдя от шока, я спросила:

– Так именно отсюда Смирнов тогда и вышел? Об этом парнишка говорил: «его подъезд»?

– Да, – подтвердил Красавчик. – И охрана там такая, что муха не пролетит. К тому же дверь открывается только изнутри.

– Кстати, а другие работники фирмы знают об этом? – я повела рукой вокруг. – Они могли догадываться о том, чем в действительности занимается Вадим Сергеевич?

– Нет, – твердо заявил Красавчик. – Они все уверены в том, что господин Смирнов, как зять Ивана Степановича, просто просиживает здесь штаны, да и то очень редко. Эдакая синекура. Так что отношение к нему соответственное, в друзья и приятели никто не набивался, тем более что дверь в аналитический отдел всегда закрыта.

– Да уж! Отсекли вы от него всех, кого только возможно, – хмыкнула я. – А здесь небось все просматривается и прослушивается?

– Как раз нет, – покачал головой он. – Потому что Вадим Сергеевич имел обыкновение вслух рассуждать над решением своих задач…

– О которых никому знать не положено, – закончила я. – Но телефоны-то прослушивались?