Марина Серова – Искры из глаз (страница 11)

– Просил человек для своих нужд. Вернее, для нужд фирмы.

– Может быть, вам лучше будет с фирмой разобраться? Может быть, деньги все еще там?

– С фирмой пусть разбирается Галина. Вернее, уже поздно разбираться, крайний срок был сегодня. Кстати, как Галя себя чувствует? Уже воскресла? Оклемалась?

Я кивнула:

– Почти… Слава богу, пуля не задела жизненно важных органов.

– Неужели? – усмехнулся старик. – Значит, говоришь, не задела жизненно важных органов. А может быть, пуля вообще ничего не задела? Мне почему-то кажется, у Галочки на теле не было ни единой царапины. Или я ошибаюсь?

– Вся квартира была в крови, – заметил человек со шрамом.

– Вы тоже хороши, – повернулся к нему седовласый. – Не можете отличить фальшивку от настоящего. Так легко купились… Как дети! Еще один такой прокол, и я вас выгоню из конторы к чертовой матери.

– Минуточку, босс! – повысил голос отмеченный шрамом Алеша. – Моя задача в чем заключалась? Присматривать за стажерами, давать им полную свободу для деятельности. Я мастер, они практиканты. Вот пусть и практикуются. Вы же сами придумали эту педпрактику!

– Согласен, – кивнул старик. – Ты, Алеша, как старший товарищ, должен был направить молодых на путь истинный.

– Я это и делал. Не давал совершить глупости.

– Мы просто услышали ментовскую сирену! – пожал плечами парень с голубыми глазами. – Интересное дело: в квартире лежит труп, а мы рядом стоим… Что ж было делать?

– Ничего бы с вами не случилось, – заметил старик. – Девка жива и здорова, так что нечего было бегать по этажам.

– Да, но в тот момент об этом никто не знал!

– Я понимаю, вас обхитрили, а девчонка благополучно смылась.

Я слушала весь бандитский разговор с ухмылкой. Сильно мы с Галиной задели эту честную компанию. Допустим, что «шестерки» тупоголовые, но старика на мякине явно не проведешь. С этим жуком, как я поняла, шутки плохи. Он сразу почуял неладное и раскрыл нашу попытку обвести парнишек вокруг пальца. Хитер, гад!

– Ничего, – кивнул головой Алеша, – сейчас эта штучка нам расскажет все, что знает. Никуда не денется.

– Погоди, успеем. Однако со «Скорой помощью» интересно получилось. Значит, жива Галочка, хотя лучше бы ей быть покойницей.

– Это почему? – спросила я.

– Сроки не соблюдены, она на обман пошла, а за это четвертуют, не меньше. Кстати, куда ты Галину определила? В какую-нибудь другую больницу поместила или еще в какое интересное место?

Я улыбнулась:

– Тут уж, как говорится, моя коммерческая тайна. Зачем же я буду вам ее открывать?

Сказав так, я почувствовала, что запахло жареным. Сначала послышалось легкое шипение, затем потянуло канцерогеном. Немного, самую малость. Но это был знак свыше: мол, держи ушки на макушке, сейчас начнется комедия под названием «Много шума из ничего».

– Значит, не хочешь об этом говорить? – зловеще проговорил седовласый. Его губы улыбались, но в глазах читалась ненависть.

– Пока не хочу.

– Что значит – пока? – удивился старик.

– В течение ближайших тридцати минут, – ответила я. – Или пятнадцати. Все зависит от того, сколько времени мне понадобится на знакомство с информацией.

– И что же ты хочешь узнать?

– Очень немного. Только самую суть – чуть подробнее об этих злополучных деньгах. Может быть, долга и не существует на самом деле и вы наезжаете зря. Тогда пойдет другой разговор. Придется обратиться за помощью, с просьбой защитить невинную девушку, к конторе, которая состоит в конкуренции с вами.

– Вот теперь я понял твои загадки. Надо было сразу с этого начинать. Отвечаю. Что касается конкурирующей конторы, то с любой из них мы можем договориться и разрулить вопрос в нашу пользу. Что касается долга, то он действительно существует, и следует его признать, как тебе ни печально осознавать сей факт. Михаил занял их у меня, но не отдал. Вот и все, что тебе нужно знать о деньгах.

– Не все… – проговорила я. – Говорят, у вас расписочка имеется…

– Имеется. Показать?

– Отчего же не показать? Мне очень любопытно взглянуть.

– Только мне кажется, что прав на этот счет ты не имеешь никаких, – заявил старик.

Пора раскрывать карты. Сначала я, потом, надеюсь, они.

– Имею. Меня зовут Евгения Охотникова, и я работаю частным телохранителем. Галина Кузнецова – моя клиентка и находится под моей защитой. Я должна знать обо всем, что касается ее.

В квартире воцарилась тишина.

– Охотникова? – переспросил седовласый. – Мы слышали про тебя. Слухи о твоих подвигах донеслись и до нас, грешных. Работаешь и на наших, и на ваших?

– Как повезет, – ответила я. – Защита нужна всем. Почему я должна отказывать страждущим?

Снова подал голос Алеша:

– Босс, разрешите, мы ей покажем кое-что другое? У ребят ногти чешутся. Уж больно смело она разговаривает. По-другому, что ли, не умеет?

– Подожди… – произнес старик. – Еще успеешь выместить на ней свою злость, времени будет предостаточно. Девушка толково говорит, она хочет знать все о своих проблемах. Тогда и помирать будет легче, правильно?

Он лукаво посмотрел на меня. Интересно, многих он отправил на тот свет или только цену себе набивает? Надо бы навести о нем справки. Без этого как-то неловко начинать полномасштабные военные действия на чужой территории.

– Вполне согласна с вами. – Я была сама Ее Величество Вежливость в первом поколении. – Огласите весь список претензий, и мы посмотрим, как возместить моральный ущерб.

Старик покачал головой:

– Главное – материальный. Про моральный поговорим потом. Я не так богат, чтобы разбрасываться деньгами направо и налево.

– Давайте ближе к телу, – улыбаясь, проговорила я. – Факты всегда лучше слов, что ни говорите.

Седовласый полез во внутренний карман пиджака, долго копался в его недрах и наконец протянул мне белый, уже немного затрепанный лист бумаги, сложенный вчетверо.

– Не вздумай порвать его. Иначе мои ребята порвут тебя. Мне нужны мои деньги, а не твой труп.

– Мне он тем более не нужен, – скривила губы я. – Играть, так по-честному.

Я развернула лист.

Это была расписка в получении десяти тысяч долларов, оформленная нотариально, и сообщала она о том, что некий Олег Петрович Панин одолжил Михаилу Александровичу Кузнецову сумму в десять тысяч долларов сроком на три месяца под два процента в месяц.

– Прочла?

– Да. – Я вернула документ его владельцу.

– Что ты теперь скажешь? – спросил старик.

– Десять тысяч да еще процентов шестьсот долларов, – заметила я.

– Совершенно верно. Только проценты Михаил мне честно выплатил – по двести в месяц, а вот основной долг не вернул.

– А для чего он брал деньги?

– Наверное, для того же, для чего и все, – для нужд своего бизнеса.

Я хотела спросить, что это был за бизнес, но вовремя прикусила язык, потому что бандиты могли заподозрить, что я мало знаю о делах семьи Кузнецовых. Что же это за телохранитель такой, который не владеет главным оружием – информацией?

– Когда Михаил собирался отдавать деньги? – спросила я.

– Четвертого августа. Прошло уже две недели, а денег я не вижу.

– А при чем здесь Галя? – спросила я. – У нее-то этих денег нет.

– Меня это мало волнует, – пожал плечами Олег Петрович. – Кто наследует Михаилу? Его жена. Вот пусть она и рассчитывается. Ждать я больше не могу. Она может, в конце концов, продать квартиру, поискать деньги в другом месте… Меня интересует одно – чтобы мне вернули долг. Кстати, мы и сами можем продать квартиру. Тогда надо, чтобы Галина оформила жилплощадь на меня.

– А куда же ей потом деваться?