Марина Серова – Хозяйка кабаре (страница 4)

Не давая клиенту расклеиться, я продолжала атаковать его расспросами:

– Вы приехали сразу?

– Почти. Несколько минут был в шоке, но потом сумел как-то взять себя в руки и помчался туда.

– Расскажите поподробнее, что вы обнаружили, приехав в квартиру покойной.

– Когда я приехал, милиция уже находилась там. И Кирочку уже вынули из петли. Проводили осмотр комнаты. Я представился хорошим знакомым и попросил позволить мне остаться. А соседка, позвонившая мне, стала одной из понятых. Я сразу сказал старшему опергруппы, что это убийство.

– Вы что же, начали рассказывать историю ваших отношений? – Я почему-то очень живописно представила себе эту картинку, нисколько не сомневаясь, что так оно и случилось. Но оказалось, что у Геннадия хватило мудрости не изливать душу старшему оперу.

– Ну что вы, конечно же, нет. Я же понимаю, что он и слушать бы не стал. Только обратил его внимание на то, что нет записки, и еще – раз дверь не заперта, значит, кто-то к Кире приходил. А дверь устроена так, что ее нельзя просто захлопнуть, она с обеих сторон запирается ключом.

– А ключ нашли?

– Ключ торчал в двери, изнутри, она всегда его там оставляла, приходя домой. Я сообщил и об этом.

– Что же вам ответили? Впрочем, нетрудно догадаться. Сказали, что милиция не глупее вас, чтобы вы не мешали работать, а когда понадобится, вас спросят. Верно?

– Почти слово в слово. Но мне тогда показалось, что они и сами обратили внимание на все странности. Во всяком случае, тело Киры забрали на экспертизу, записали мой номер телефона, предупредили, что могут вызвать в качестве свидетеля. Я тоже записал номер телефона следственного отдела, чтобы справляться о ходе расследования. Но когда сегодня утром позвонил, мне сухо ответили, что дело закрыто, и ничего не стали объяснять. Я, разумеется, поехал в милицию, чтобы все выяснить. Но меня даже не выслушали. Какой-то молоденький капитан сунул мне в нос заключение эксперта о самоубийстве, и меня быстренько выпроводили.

– Фамилию капитана не запомнили?

– Да он даже не представился. Вот после этого я понял, что в милиции мне больше делать нечего. Решил, что прояснить что-то может только частное расследование, и начал через друзей наводить справки о частных детективах. Мне порекомендовали обратиться к вам.

– Да, дело ясное, что дело темное. Ну что же, Геннадий, вам удалось убедить меня в том, что у вас есть реальные причины для сомнений. Теперь давайте определим мою задачу. Что конкретно требуется от меня?

– Для начала я хотел бы, Таня, чтобы вы, что называется, по горячим следам установили – было ли это самоубийством или кто-то действительно убил Киру.

– Что ж, понятно. Я берусь за ваше дело. Постараюсь, по мере возможности, все побыстрее выяснить. Что же касается гонорара, то я беру оплату за каждый день работы плюс текущие расходы, относящиеся к делу. Поскольку не могу предположить заранее, сколько времени уйдет на расследование, то давайте договоримся так – вы даете мне аванс, а окончательный расчет произведем, когда я представлю вам результат своей работы. Вас это устраивает?

– Да, конечно. Откровенно говоря, финансовая сторона меня совсем мало волнует, был бы результат.

Да, но меня-то пока больше всего волнует именно эта сторона! А от его меланхолии мне ни жарко ни холодно. Но я, в очередной раз за это утро, недооценила моего заказчика.

– Вот, здесь деньги, – Геннадий вручил мне до неприличия щедрый аванс, в несколько раз превышающий мой обычный дневной гонорар. – Если будут еще какие-то расходы, я, разумеется, все оплачу. Звоните в любое время суток.

Я пообещала, и мы на этом расстались. Геннадий тяжело погрузился в свой роскошный джип и уехал. Я же отправилась домой прогулочным шагом, по пути намечая план своих дальнейших действий.

Глава 2

Неспешная прогулка на свежем воздухе по весеннему скверу оказала двойное благотворное действие на мой измученный длительной апатией организм.

Во-первых, у меня пробудился прямо-таки волчий аппетит, а это всегда было первым признаком возрождения к нормальной активной жизни.

Во-вторых, по пути обдумала, как мне кратчайшим путем достичь желаемого результата. Так что, придя домой, я уже знала, что предпринять в первую очередь. А именно – позвоню-ка я Володьке Кирьянову, старому другу Кире… нет, что-то мой язык сегодня не поворачивается так его называть. В общем – Кирьянову, моему давнему приятелю, в прошлом – однокашнику по юридическому институту, а ныне – подполковнику милиции. Если он хоть что-то знает по интересующему меня делу, то, конечно же, не откажется поделиться информацией со старой боевой подругой. А если даже и не в курсе, то ему не составит труда по своим каналам все разузнать – подполковник как-никак.

Так и не успев понять, чему отдать предпочтение – утолению информационного голода или вульгарного физического, я решила совместить две эти вещи. Поэтому набила рот найденными в холодильнике котлетами столетней давности и одновременно набрала номер.

– Кирьянов слушает, – раздался в трубке знакомый голос.

Я, пытаясь побыстрее прожевать еду, сразу перешла к делу.

– Володечка, привет, это Таня Иванова тебя беспокоит, не забыл еще такую? – спросила я его, попытавшись придать своему голосу, прерываемому судорожным глотанием котлет, хоть тень кокетства.

– Танюша, здравствуй! А что это у тебя с голосом? Ты не заболела?

Злополучные котлеты были наконец проглочены, и я почти что нежным голосом ответила:

– Спасибо, со здоровьем у меня все в порядке.

– Ага, тогда стряслось что-нибудь похуже.

– Ой, Володька, обидеться бы на твою проницательность, сказать, что звоню просто так – узнать, как здоровье жены, детишек, но ведь тебя, черта, не обманешь!

– Чай, не первый год знаемся! Выкладывай, какие проблемы?

– Выкладываю. Разумеется, «что-то стряслось», но пока, слава богу, не со мной. Однако помощь твоя требуется.

– Танюша, о чем речь! Ты же знаешь, для тебя – все, что в моих силах.

– Надеюсь, что в твоих, подполковник! Ладно, давай серьезно. Володя, мне нужна кое-какая свежая информация. Ты слышал что-нибудь о недавнем случае с самоубийством девушки, ну той танцовщицы из «Красного льва», которая повесилась в своей квартире?

– Ах, вон ты о чем. Шустрая ты, Танюша, быстро реагируешь, – в Володькином голосе послышалась некая смесь уважения и досады.

Проигнорировав вторую составляющую, я бодренько ответила:

– Так ведь работа такая! Волка ноги кормят! А ты, стало быть, слышал. И уж не твои ли орлы красавицу из петли вынимали?

– Ну, Танюха, считай, что тебе повезло – мои. Так что можешь плясать!

– Чудненько! Пляшу, Володечка, пляшу прямо-таки вприсядку, не сомневайся! Ну и как, там действительно все чисто по вашей части, или мне есть в чем покопаться?

В разговоре зависла пауза. Видимо, Кирьянов прикидывал, какой долей информации можно поделиться. В нем боролись чувство долга по отношению к родной организации и то же чувство по отношению ко мне. К счастью, последнее победило.

– Ну что тебе сказать, Танюша! Вопросик ты затронула щекотливый. Надеюсь, о конфиденциальности нашего разговора напоминать не надо?

– Ой, ой, ой! О чем речь, подполковник, сам же сказал – уж не первый год знакомы! Стало быть, есть кое-что интересное. Так давай колись, не тяни!

Володька наверняка чувствовал, насколько меня мучает желание все разузнать, и представлял, как я сейчас ерзаю от нетерпения, как будто у меня шило в небезызвестном месте. Поэтому нарочно не торопился выдать мне информацию – заинтриговывал.

– Ну, если коротко – дело это замяли под нажимом сверху.

– А поподробнее?

– Можно и поподробнее. У хозяина клуба, где работала девушка, есть влиятельные друзья. Очень влиятельные, ты меня понимаешь? Так вот, один из них (надеюсь, обойдемся без фамилий) позвонил вчера в нашу контору и ве-ежливо так попросил дело закрыть. Дескать, пусть это останется самоубийством – для всех так будет только лучше. Мол, клуб элитный, люди там солидные отдыхают, да и хозяин клуба – человек уважаемый. Так что лишняя шумиха никому не нужна. Тем более что явных признаков убийства нет, стало быть, нечего и копать. «Как будто вам и без этого нечем заняться – сколько на вашем отделе висит нераскрытых дел в текущем квартале, а?» Тут уж он зарокотал, как грозовая туча, тон то есть сменил. Отказать мы, понятное дело, не смогли.

– Ясненько. Как откажешь такой вежливой просьбе! Ну а эксперт-то хоть успел ее осмотреть?

– Успел или нет, этого я тебе не подскажу, не знаю. Может, и не стал осматривать – нажим пошел сразу, как только сообщили на работу покойницы. Ее шеф отреагировал оперативно, и его друзья – тоже.

– Ну хоть что-то еще ты мне можешь рассказать по этому делу?

– Не слишком много. Могу только сказать, кто из наших патологоанатомов подписал заключение о самоубийстве. А уж ты сама с ним посекретничай – может, он побольше моего знает.

– Ну и кто же?

– Матюшин, Василий Петрович. Ты вроде должна быть с ним знакома.

– Как же, как же! Петрович, старый извращенец, любитель потрошить трупы молодых девушек! Ну, что же, придется его как следует потрясти!

– Смотри только не перестарайся, а то знаю я твои методы воздействия – усядется в кресло, юбка до пупа, нога на ногу – и изволь с ней беседовать. А Петрович у нас – человек немолодой, сердечко может не выдержать. Останешься тогда без информации, а мы без опытного сотрудника.