Марина Серова – Египетские вечера (страница 9)

– Ну да.

– Значит, прямо сегодня, прямо сейчас садись и пиши. Я потом заеду и заберу. – Я резво встала. – Пока все. Я ушла.

Я на самом деле ушла. Выйдя на улицу, вспомнила, что не поискала в Доме ученых напарника Глеба. С Быстряковым заговорилась, и остальное вылетело из головы. Но сейчас парень, наверное, снова у себя в фирме. Значит, еду туда.

В машине я поймала себя на мысли, что веду слишком много разговоров. Надо бы что-нибудь конкретное предпринимать, а я все болтаю. Но с другой стороны, пока хотя бы минимальная информация не собрана, перейти к действиям проблематично.

Около «Гаранта» я была через полчаса, и найти там Никиту не составило большого труда. Это оказался простоватый, но очень обаятельный парень. Он отнесся ко мне с таким вниманием, будто я его родная сестра. Даже удивительно.

– Я хотела побеседовать с вами по поводу убийства Глеба, – сразу сказала я.

– Да. Я в курсе. – Никита Селезнев предложил мне пройти в курилку, что находилась в конце коридора. – Там сейчас никого нет. Сможем спокойно побеседовать.

Я согласилась, хотя и так не видела нигде людей, которые могли бы нам помешать.

– Когда вы в последний раз виделись с Глебом? – спросила я, закуривая.

– В пятницу было наше дежурство, – ответил Никита. – В пятницу и виделись.

– Его поведение было обычным? Или, быть может, Сашков как-то странно себя вел? – Я выпустила дым к потолку.

– Особенно странного ничего не было. Глеб просто сказал, что к нему должна приехать сестра из Лабакова. Домой торопился. И все.

– Сестра? У Глеба есть сестра? Я не знала.

– Родная. Я тоже только в пятницу узнал. У них там проблемы какие-то. Он недели две назад отпуск за свой счет брал. Домой ездил. Но потом не говорил ничего.

– А ты спрашивал?

– Конечно. Тогда Сашков чернее тучи ходил, я и полюбопытствовал. Но он человек такой, не любит на жизнь жаловаться и ныть. Глеб только отмахнулся и сказал, что все будет нормально. А приставать и надоедать мне не хотелось, – объяснил Селезнев.

– И где именно в Лабакове он живет, ты не знаешь? – без всякой надежды спросила я.

– Нет. Но телефон сестры знаю. Он, когда уезжал, оставил мне его. Сказал, что, если вдруг тут что-то срочное будет, я могу ему позвонить.

– Отлично. Скажи номерок. – Мне оставалось радостно потереть руки.

– Вот он, – и Никита продиктовал номер.

– Как зовут сестру?

– Глеб не называл ее имени. Сестра и сестра, – сам удивился парень.

– Ладно. Хорошо, что хоть телефон есть. – Почти закончившаяся сигарета обожгла мне пальцы. – Что вообще обо всем этом ты думаешь? – Я поймала себя на мысли, что незаметно для себя начала обращаться к парню на «ты». И мне стало неудобно. Он себе такого не позволял.

– О чем? – переспросил Никита.

– Об убийстве. Кому Глеб мог помешать?

– Вот уж чего не знаю, того не знаю, – сразу произнес парень. – Если бы я знал, я бы не дожидался вашего появления, а сразу в милицию пошел. Мне Глеб другом был, а друзей в беде не бросают. Так что ничего сказать не могу.

– Спасибо, Никита. Ты возьми на всякий случай мой телефон, может пригодиться. Если что, позвони мне.

– Хорошо.

Селезнев проводил меня до выхода. Даже не обернувшись на видеокамеру, я села в машину и поехала домой. Энергия била во мне ключом. Так-так, надо будет обязательно позвонить сестре Сашкова. Она, по словам Селезнева, должна была приехать в пятницу. А вдруг убийство связано именно с семьей? Вполне возможно.

Кроме того, мне сегодня вечером идти на встречу. Интересно, что из нее получится?

Дома я быстро приняла ванну, потом расположилась в удобном глубоком кресле и задумалась. Что я имею?

Сашкова убили. На случайное убийство не похоже. Явно запланированное. Мало того – его пытались представить как самоубийство. Впрочем, это тоже можно поставить под вопрос. Тогда бы точно банку с балкона убрали расколотую. Если только предположить, что времени не было?

Ладно. Могла ли совершить убийство женщина? Могла. Схватить мужчину за лодыжки и потянуть их на себя и вверх – ничего сложного. Человек теряет устойчивость, так что его требуется лишь чуточку подтолкнуть. Рост и вес преступника также не имеют значения.

За что убили Сашкова? Пока неизвестно. Но просто так не убивают. Значит, в последнее время Глеб что-то такое сделал или… не сделал. А что у него было в последнее время? Работа и приезд сестры.

Конечно, предположить можно многое. Это могла быть и какая-нибудь застарелая месть. Или еще что-то в таком роде.

Но преступника Сашков знал. Иначе просто не впустил бы в квартиру. Или, впустив, боролся бы с ним. А следов никаких нет. Следовательно, они спокойно вышли на балкон. Кстати, зачем? Сашков курит?

Я быстро набрала номер телефона Никиты Селезнева. Вот кто точно может ответить мне на этот вопрос. Хотя Наташа тоже могла знать, но какая-то она непонятная. Такое ощущение, что жила с человеком и совершенно не видела его. Я, даже если бы мне ничего и не рассказывали, сама про все узнала бы. А эта девушка спокойно переносила неизвестность. А что может быть хуже этого?

Никита ответил, и я представилась. И тут же спросила:

– Скажи, пожалуйста, Глеб курил?

– Нет. Он не курил.

– А ты? Ах да. Мы же вместе дымили. Ну ладно. Пока.

Я бросила трубку и вскочила с дивана. Нечего сидеть, надо собираться на встречу с Быстряковым. Конечно, до девяти времени еще навалом, но надо немного отвлечься от умственного труда.

В этот момент у меня зазвонил телефон.

– Мельников, – коротко сообщил мой бывший однокурсник.

– Иванова, – отрапортовала я в ответ.

– Прекрасно, – Андрей оставался серьезным. – Ну, как твои поиски? С Быстряковым виделась?

– А ты?

– Я первый спросил.

– Я много кого видела, но фамилии не спрашивала, – пришлось соврать мне.

– Послезавтра похороны Сашкова.

– Спасибо, что сказал. Во сколько?

– В одиннадцать. Ты ведь любишь ходить на такого рода мероприятия?

– Просто обожаю. А ты будешь?

– Посмотрим. Я не обязан перед тобой отчитываться, – рассмеялся наконец Андрей.

– Ну, а сам-то виделся с Быстряковым? Поговорил с ним?

– Много будешь знать, плохо будешь спать.

– Не вредничай.

– Я и не вредничаю. Веду твою политику. Разве ты не так со мной разговариваешь?

– Андрюша, хватит ломаться, – вздохнула я. – Ты сам мне позвонил. Не просто же так.

– Я звонил по поводу похорон. И все. Так что пока. – Мельников отключил телефон.

Я вернула трубку на место и пошла пить кофе.

Чтобы немного отвлечься, я схватила газету, которую купила сегодня в ларьке около Дома ученых. Раскрыв ее на второй странице, увидела большую статью как раз о выставке. Надо же, какое совпадение.

Журналист рассказывал, что выставка продлится до конца этой недели и что Гольдфельд Марк Гиршевич выставляет на ней свою ценную вазу. А дальше в статье говорилось: «Вазу каждый день возят домой к коллекционеру. Что это? Недоверие к охране Дома ученых или желание, чтобы о нем больше говорили? И кто, интересно, оплачивает эту нелегкую процедуру?»

Надо же. Мне приходили в голову такие же вопросы. На самом деле, почему бы не оставить вазу в выставочном зале? Ее и там могли бы охранять запросто.

Поведение Марка Гиршевича странное. Значит, необходимо с ним встретиться. Вот только когда? Сегодня я вижусь с Быстряковым. Завтра надо будет съездить в Лабаково. Послезавтра похороны. Наверное, после них и навещу нашего владельца.