Марина Серова – Дьявольский вкус смерти (страница 7)

Пожалуй, Катька была права. Несмотря на безупречный вежливый тон и внешнюю предупредительность, было в этом парне что-то отталкивающее.

– В квартире сейчас никто не живет, – устало ответила Катерина. – Подожди, когда мать вернется. Я думаю, она не будет против.

Антон кивнул головой в знак согласия и спросил:

– Может, тебе чем-нибудь помочь?

Выглядело это так: брат подобострастно смотрел сестре в глаза…

Меня уже начал забавлять весь этот цирк. С выражениями сочувствия мальчик явно перестарался. Хотя провести наивную Катьку было гораздо проще, чем меня. Похоже, что этот, так смахивающий на отца молодой человек действительно втирается в Катькину семью.

Получив отрицательный ответ, Антон невинным взглядом зеленых глаз уставился на меня.

– А с вами можно познакомиться?

И ведь как непосредственен в своей навязчивости! Катька ожидала чего-то подобного, потому что сразу покорно ответила:

– Это моя подруга и бывшая одноклассница, Таня Иванова.

По мгновенному огоньку, который зажегся в его глазах, я поняла, что моя фамилия ему о чем-то говорит. Но спустя секунду его взгляд опять стал безмятежным, как море в тихую погоду.

– Очень приятно. Катя говорила вам, что у нее есть брат?

Похоже, он хочет, чтобы весь свет узнал об этом!

Видя, что Катька, оперевшись о косяк, находится в полуобморочном состоянии, а парнишка уже открыл рот для очередного вопроса, я перебила его.

– Извини, но не мог бы ты появиться в другое время? Разве не видишь – твоей сестре плохо?

По его взгляду было понятно, что он раскусил мою «крутую» натуру, и тут же заторопился.

– Да, да, конечно. Я, Кать, зайду в другой раз. До свидания.

Ему очень не хотелось уходить, но все же пришлось. Закрыв за ним дверь, Катька молча прошла в гостиную и повалилась на диван.

– Я поеду к нему в больницу! – зарыдала она, закрыв лицо руками, и ее плечи затряслись в такт рыданиям.

Было видно, что все это время, пока в квартире находился братец, Катька провела на чистом автопилоте, не переставая думать о липовом самоубийстве Рудухина. Я прокляла все на свете, почти смирившись, что сегодняшний день в плане расследования пойдет насмарку, и опять принялась успокаивать бывшую одноклассницу. Только утешитель из меня получился, прямо скажем, никакой.

– Никуда ты не поедешь! – категорично заявила я ей. – Где у тебя аптечка?

Сдержав очередную порцию всхлипываний, хозяйка ткнула пальцем куда-то влево.

Порывшись в шкафу и не найдя ничего более подходящего, чем настойка валерианы и димедрол, я накапала в стакан воды убойную дозу настойки и заставила Катьку запить две таблетки полученной смесью. Минут через двадцать лекарства стали действовать. Катерина забралась с ногами на диван и в изнеможении опустила голову на думку, лежащую рядом. Вспомнив о том, что собиралась делать, я потребовала рабочий телефон ее матери. Но у Катьки слипались глаза, и в ответ я услышала что-то нечленораздельное. Кажется, из последних сил она махнула рукой в сторону холодильника «Бош» и забылась в тяжком сне. Подойдя к холодильнику, я увидела записную книжку. Все телефоны в ней располагались в алфавитном порядке их владельцев, но на первой странице я обнаружила номера самых близких Катьке людей. Вначале сотовый телефон мужа, затем несколько его служебных номеров, рабочий телефон матери и в заключение номер некоего Сергея Витальевича Маштакова. Значит, это и есть лучший друг семьи, пресловутый дядя Сережа.

Я занесла все эти номера в свой карманный «компьютер», следуя профессиональному инстинкту, а затем набрала телефон матери.

– Вас беспокоит Татьяна Иванова, – сообщила я ей, – бывшая одноклассница вашей дочери. Сейчас я у Кати дома, и необходимо, чтобы вы приехали как можно скорее. Все остальное при встрече.

Я бросила трубку на стол и машинально отхлебнула из чашки чая, который заварила мне хозяйка. Он стал холодным, как утренняя заря, и я поморщилась. Оставалось дождаться Регину – и тогда я свободна. Оставить несчастную Катьку одну я не рискнула. Мало ли на какие непредсказуемые подвиги способна женщина в таком состоянии.

Регина появилась, когда я уже пролистала стопку журналов «Космополитен», лежавшую на столике в холле. Она была не одна. Невысокий серьезный мужчина с благородными чертами лица появился в квартире вслед за ней. Регина, честно говоря, мало походила на убийцу. Не верилось, глядя на нее, что эта маленькая, ничем особым не приметная, в недалеком прошлом миловидная, а в насто – ящем изможденная – потухший взгляд, усталые движения – женщина могла хладнокровно лишить жизни своего мужа.

– Что случилось? – с порога спросила она.

– Давайте пройдем, – я направилась в гостиную.

– Я подожду здесь, – сообщил ее спутник.

Регина кивнула, не раздеваясь, проследовала за мной и по моей просьбе прикрыла дверь. Увидев спящую дочь, она отчасти успокоилась, отчасти встревожилась еще больше.

Я вкратце рассказала предысторию, не вдаваясь в излишние подробности. В заключение сообщила:

– Я дала Кате лекарства, и она проспит еще какое-то время, но одну ее оставлять нельзя.

В какой-то миг мне показалось, что Регину сейчас придется укладывать рядом с Катькой. Но она взяла себя в руки и произнесла одно слово:

– Хорошо.

Во всем ее облике сквозила какая-то овечья покорность. Об отношениях своей дочери с Рудухиным она, видимо, знала, поэтому ничему и не удивилась.

– Никуда ее не отпускайте, – на всякий случай предупредила я, – и постарайтесь, пожалуйста, успокоить ее, не давайте ей больше плакать.

Мы вышли обратно в холл, и Регина представила мне своего спутника.

– Это Сергей Витальевич, друг детства моего мужа и друг нашей семьи. После вашего звонка, Таня, я позвонила ему, и он быстро меня довез, – сказала Регина, как будто оправдываясь.

– Нужна помощь? – мягко спросил друг семьи, обращаясь к ней.

– Нет, Сережа, я сама справлюсь. Спасибо тебе.

Мужчина не стал задавать лишних вопросов и пошел к выходу. Я же, прежде чем удалиться, вдруг повернулась к Катькиной матери и спросила:

– Регина… простите, не знаю как вас по батюшке…

– Геннадьевна, – подсказала она.

– Регина Геннадьевна, вы любили своего мужа?

Она почему-то побледнела и прислонилась к косяку, на который совсем недавно опиралась ее дочь. Сергей Витальевич отвернулся к стене и стал изучать ничем не примечательный настенный светильник.

– Когда-то… – прошелестел ответ.

Голос женщины сел и охрип.

Попрощавшись, я вышла. Уже заходила в лифт, когда услышала окрик Сергея Витальевича.

– Татьяна, подождите!

Заскочив в кабину лифта, он задал первый вопрос:

– Вы по просьбе Кати расследуете причину смерти Василия Ивановича?

Я утвердительно кивнула, внимательно вглядываясь в лицо этого человека, чем-то похожего на известное изображение Юлия Цезаря.

– Вы тоже считаете, что его мог кто-то отравить? – задал он второй вопрос.

– Я даже могу это утверждать, – парировала я.

Цезарь встревожился. Мы вышли из подъезда, и он кивнул на «шестерку» баклажанового цвета, стоявшую рядом с моей «девяткой».

– Я на машине. Подвезти?

Старомодный дядечка. Неужели он думает, что я так мало зарабатываю, что не могу позволить себе личного «железного коня»?

– Спасибо. Мне есть на чем.

Я открыла дверцу своей машины и улыбнулась, видя его реакцию.

– Вы уже знаете, кто убийца? – доверительно наклонился он ко мне, когда я заводила машину.

– Догадываюсь, – соврала я.

– У вас клапана стучат, регулировать нужно, – вдруг сменил тему Сергей Витальевич.

– Благодарю вас, я подумаю над этим, – пообещала я и выдавила на лице улыбку, которая, кажется, у меня довольно скверно получилась.

Захлопнув дверцу, тут же газанула. Последний вопрос Маштакова о том, известно ли мне, кто убийца, задел профессиональную гордость. Хоть я и знала, что торопыжничать нельзя, все же огорчало, что мое расследование не продвинулось настолько, насколько хотелось бы.