Марина Серова – Дом, где притаилась смерть (страница 5)

Тем временем Савва закончил манипуляции с моей шевелюрой, которая, должна отдать должное мастеру, выглядела сейчас как у модели, рекламирующей шампунь в глянцевом журнале. В хорошем расположении духа я разместилась в комнате отдыха Саввы, куда уже минут через пятнадцать он привел свою гостью.

– Женечка, это Клаудия! – представил он сначала меня, а потом итальянку, которая оказалась приятной, ухоженной женщиной, примерно одних со мной лет, может быть, чуть старше. Несомненным украшением ее внешности можно было считать черные волнистые волосы, каскадом спадавшие на плечи и спину. Ее карие глаза смотрели на меня с неподдельным интересом, но, вглядевшись в лицо Клаудии внимательно, я уловила следы страха.

– Девочки, все в порядке? – спустя минуту, отпущенную нам для получения первого впечатления, спросил Савва. – А то у меня клиентка нервная в креслице ждет! Я бы ее и вовсе не обслуживал, но она воздействует на мои решения толщиной кошелька, а я, признаюсь, падок на хрустящие купюры. – Он картинно склонил голову, видимо, давая понять, как сильно раскаивается в озвученном грехе.

– Спасибо, карро, мы теперь сами, – первой ответила Клаудия, демонстрируя, как и обещал Иволга, неплохое знание русского языка.

Оставшись вдвоем, мы сели друг напротив друга и обе замерли в молчании. Я понимала, что итальянка подбирает слова, не зная, с чего начать, поэтому решила ей помочь.

– Меня зовут Евгения. Я частный телохранитель. Савва сказал, что у вас что-то стряслось?

– О! Простите! Я Клаудия Форенца. Я здесь открываю салон оптики, но у меня случилась история, и я сама пока не знаю, что и думать.

– Я догадалась, – улыбнулась я в свою очередь. – У вас с этим какие-то проблемы?

– Нет, пока нет, все в начале, обычная работа. – Она пожала плечами, я поняла, что мысли Клаудии сейчас не заняты магазином, ее тревожит что-то еще.

– Я вас внимательно слушаю, – сказала я, чтобы подбодрить собеседницу.

– Да… э… грации, то есть спасибо. – Я рада работать в вашем Тарасове, интересно, место совершенно другое, чем я привыкла. Я из Рима, – добавила она.

– Красивый город, – прокомментировала я ее слова, чтобы заполнить возникшую паузу.

– Вы там бывали?

– Нет, не приходилось, но знакома с видами по фотографиям, книгам и прочим источникам, – честно призналась я.

– Тогда обязательно надо съездить, – горячо принялась она меня убеждать, совершенно, кажется, позабыв о причине нашего знакомства. – Поверь, я говорю так не потому, что Италия – моя родина, то есть не только поэтому. Просто Рим – это необыкновенный город, музей, улицы которого дышат историей. Он сведет тебя с ума и влюбит в себя!

– Не сомневаюсь, – не стала я отнекиваться. – Но у меня как-то не получалось до сих пор съездить. Работа занимает практически все мое время, – развела я руками.

– О! Ты – трудоголик! Я тоже! Значит, мы уже похожи, это приятно, – отчего-то обрадовалась она, незаметно перейдя со мной на «ты». – Что ж, надеюсь, судьба сведет нас и на моей территории, но по иным причинам, – лицо ее при этих словах померкло, похоже она опять вспомнила, зачем приехала в салон на встречу со мной.

– Ваши неприятности связаны с Тарасовом? – спросила я.

– Нет, напрямую нет, но у меня случилась история, и я сама пока не знаю, что и думать. – Жизнерадостные нотки полностью исчезли из ее голоса, она замолчала, собираясь с мыслями.

– Вы прекрасно говорите по-русски, – искренне произнесла я.

– О, да, спасибо. Это родители постарались, с детства говорили со мной на двух языках, у меня мама наполовину русская. Меня даже отправляли на год в Санкт-Петербург, когда я училась на отделении искусств, работала над дипломом по вкладу итальянских зодчих в архитектуру вашей страны. А потом все оказалось не так, как я планировала, папа умер, мне пришлось возглавить фирму, точнее, одно из подразделений. Наша сеть большая и довольно известная. А я занимаюсь поиском новых перспективных площадок для торговли. Но это сейчас неважно, просто пытаюсь быстро пояснить, почему я оказалась в вашем городе. Моя проблема связана не с этим. Точнее, не со всей сетью, а с магазином, который только открылся. Точнее, салон виноват лишь отчасти. – Она запнулась. – Вы извините, я так взволнована. Все очень неожиданно, даже не знаю, как продолжить, о чем говорить в первую очередь?

– Вы хотели прибегнуть к услугам частного детектива, – мягко вставила я, стараясь облегчить ей задачу.

– Да, но вы телохранитель?! – Похоже, она все еще сомневалась, правильно ли ей будет обратиться именно ко мне. Я не спешила подталкивать ее к этому решению, сначала необходимо было выслушать о проблеме иностранки, а потом уже делать выводы.

– Да, именно так.

– Странно, вы с виду так хрупки, совсем юная девушка, и вдруг такая работа… – с сомнением протянула она, подтверждая мои мысли.

– У меня довольно большой перечень рекомендательных писем, – для порядка отметила я, понимая, что Клаудия действительно сомневается в моей компетенции, но она пояснила:

– Странно все это, но в моем случае, наверное, даже лучше, да и правы были ваши классики, когда восхваляли русских женщин. Что-то там про коня и как он скачет, а она мешает…

– Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет, – напомнила я строки Некрасова, и добавила: – В общем, мы отвлеклись от главного, что-то с магазином в Тарасове?

– Нет, не с ним, а со мной. – И она неожиданно перешла к самой сути, понизив голос до шепота: – Я – человек азартный. Правда, мама говорит, что это у меня от безделья, и вот если бы я вышла замуж, нарожала детей, тогда бы и не вспоминала про свою нехорошую… нет, не так…

– Может быть, пагубную привычку? – подсказала я.

– Наверное, я не всегда нахожу правильные слова, но я боюсь отвлечься. – Она придвинулась ко мне чуть ближе, я поняла, что настал важный момент признания, поэтому не стала вставлять комментарий по поводу ее превосходного владения русским языком. Тем временем иностранка сказала: – Вчера днем я узнала, что выиграла в итальянскую лотерею довольно большую сумму – восемьсот пятьдесят тысяч евро! – Ее карие глаза в этот момент показались мне почти черными.

– Вот это да! – Я ожидала какого угодно поворота, например, что у нее хотят рейдеры отобрать бизнес, или помещение продано двум владельцам, или просто элементарный шантаж, или пропали документы… Но никак не такую небывалую развязку, поэтому и не сдержала возгласа, но он только подхлестнул заморскую гостью продолжить рассказ.

– Да, это на самом деле так! Это случилось так неожиданно… Нет, не так, я всегда надеялась, что выиграю, но это произошло, теперь, когда я совсем не готова и я не дома, а здесь, в России, где я чужая и все чужие! – От волнения она заговорила очень быстро, иногда сильно коверкая слова, я старательно вслушивалась и не перебивала. Она продолжала: – И это такая тайна должна быть про выигрыш, а получилось, что я сама все испортила, рассказала! И мне страшно, что теперь об этом знаете еще и вы! – произнесла она, не скрывая явную досаду, что все складывается именно таким образом.

– Я понимаю! И могу вас уверить, что никому не расскажу, но вряд ли вы этому так просто поверите. А кому вы еще говорили? – не могла не задать я вполне закономерный в данной ситуации вопрос.

– От радости я не сдержалась и рассказала эту новость в магазине! О! Я такая глупая! – выпалила она в сердцах.

– Ни к чему себя корить и доводить до нервного срыва! Это делу не поможет! – произнесла я, стараясь смотреть прямо ей в глаза, чтобы убедить в правоте своих слов. Она немного успокоилась.

– Да, я должна быть сильной! Спасибо. – Она кивнула с благодарностью во взоре. – Но моя, как это, когда много говорят?..

– Вы хотите сказать болтливость?

– Да, она губительна! – Итальянка в сердцах стукнула кулачком по подлокотнику кресла.

– Видимо, кто-то сразу заинтересовался вашим выигрышем? – без труда догадалась я.

– Да! Мамма миа! Вчера вечером обнаружила, что мой номер в гостинице пустил гостя.

– Кто-то проник, злоумышленник? – опять подсказала я.

– Да, и этот, как вы сказали, злой… э… неважно. – Она опять торопилась поведать мне все свои приключения. – Кто-то обыскал мою комнату, но ничего не пропало, поэтому администрация отказалась звать полицию, – добавила она с возмущением.

– А вы сообщили им про выигрыш?

– Нет, ни в коем случае! Я больше не собираюсь глупить!

– Ясно. – Я разделяла ее неудовольствие, но понимала, что вряд ли кто-то вообще воспринял всерьез заявление взбалмошной иностранки о том, что у нее вещи не на местах. Беспорядок в гостиничных номерах – обычное дело. – А что они могли искать? Ведь выигрыш, если можно так выразиться, виртуальный…

– Как что искали?! – возбужденно воскликнула она. – Лотерейный билет, разумеется, он ведь настоящий, его потрогать можно, он все равно что чек на предъявителя на получение суммы в размере восьмиста или восемьсот… – запуталась она в правильном склонении цифр.

– Неважно, я помню! – кивнула я. – Но он же в Италии, наверное? – озвучила я первое, что мне казалось логичным.

– Ах, если бы! Мамма миа, он у меня! – всплеснула руками итальянка. – Иначе как бы я сверила номера тиража. Да я и не думала, если честно, даже позабыла, что билет у меня в сумке, а вчера с мамой болтала по скайпу, она мне и напомнила про розыгрыш, я в Интернете проверила данные, и оказалось, что я выиграла! Точнее, могу выиграть, если в понедельник появлюсь в посольстве в Москве. А сегодня пятница, по телефону о таких вещах сведения не принимают. В общем, я боюсь сразу многого, что не успею заявить у себя на родине, что меня ограбят, что меня даже, возможно, убьют из-за этого выигрыша! Ведь восемьсот пятьдесят тысяч, даже после налогов, это же много! – Она в возбуждении заходила по комнате. – Но ведь это такая удача – выиграть! – Она обернулась ко мне, глаза ее лихорадочно заблестели. – Я с детства играю в лотерею, очень азартна, это у меня от отца. Со временем, конечно, справилась с этим влечением, но все же каждый месяц исправно покупаю по одному лотерейному билету. Считаю такое поведение лечением, или как это называется… – Она защелкала пальцами, подбирая русское слово.