Марина Серова – Дама с мертвой хваткой (страница 8)

– А его номер вы, случайно, не заметили?

– Нет, он все время стоял так, что номера не бросались в глаза.

– А вчера слежки за вами не было?

– Я ничего такого не заметила. Но если вдруг я ее проглядела, то она должна была прерваться на причале. Хотя… впрочем, мне показалось.

– Что именно вам показалось?

– Понимаете, нам встретился водный патруль. Инспектора, молодой и пожилой, как-то очень странно на нас с Геной смотрели.

– Странно – это как? – уточнила я.

– Понимаете, патрульный катер шел нам навстречу. Когда расстояние между нами сократилось до нескольких метров, на нем заглушили мотор. Сеня сделал то же самое. Они поприветствовали друг друга, пожилой инспектор стал задавать ему какие-то малозначительные вопросы, а молодой попеременно смотрел то на меня, то на Геннадия, будто подозревал в чем-то. Такое впечатление создалось не только у меня, но и у Махагонова. Он даже спросил потом у Сени, всегда ли патруль так себя ведет, в смысле, останавливает катера без причины. Гибэдэдэшники ведь на дорогах теперь не имеют права никого тормозить просто так, если нет нарушений правил дорожного движения. Арсений пошутил, что нас приняли за браконьеров. Мне эта шутка показалась довольно плоской. Вот вам бы, Татьяна, она понравилась?

– Уж во всяком случае, не сильно обидела бы. А на патрульном катере, скорее всего, заглушили двигатель, чтобы поприветствовать вице-губернатора. Вместо Кожевникова инспектора увидели на борту неизвестных людей, вот и проявили элементарную бдительность, – рассудила я.

– Может быть, и так. – Полякова открыла окно и помахала рукой своему мужу, давая понять, что она скоро придет.

– Ну что ж, Людмила, я не буду вас больше задерживать, но если у меня в процессе расследования еще возникнут к вам вопросы, мне снова придется связаться с вами, – предупредила я.

– Звоните, – не возражала она. Выйдя из машины, моя «преподавательница» нарочито громко произнесла: – Татьяна, я буду ждать вас у себя на кафедре в понедельник в десять ноль-ноль. Постарайтесь не опаздывать!

– Постараюсь, – кивнула я, улыбаясь. – До свидания, Людмила Никитична. Я учту все ваши замечания.

Спектакль, разыгранный перед ее мужем, курившим на балконе, был окончен. Людмила хлопнула дверцей моего авто и направилась к своему подъезду. Вячеслав потушил сигарету и зашел в квартиру. Я развернулась и поехала в сторону своего дома.

Эсэмэска от Мельникова с адресом Суздальского пришла, когда я молола зерна «Арабики». Оказалось, что он проживал в коттеджном поселке «Радуга», находящемся на южном выезде из города. Приняв эту информацию к сведению, я засыпала кофе в джезву.

Через несколько минут напиток был готов, и я налила его в чашку. Наслаждаясь терпким, немного горьковатым вкусом «Арабики», я стала мысленно составлять психологические портреты фигурантов своего расследования.

Итак, потерпевший, Махагонов Геннадий Леонидович, талантливый ученый, чей гений смог проявиться только при наличии двух условий – деньги и любовь. Школьный приятель, занимающий ныне высокий чиновничий пост, обеспечил финансирование его проекта, а сотрудница стала его музой.

Впрочем, вице-губернатора тоже можно назвать потерпевшим. Пробивая в Москве грант на проведение научных исследований в лаборатории, руководимой Махагоновым, Вадим Юрьевич обещал высокому столичному начальству сделать прорыв в медицине. Однако произошла утечка информации, и пока совершенно не ясно, когда и где могут всплыть научные труды тарасовского ученого. Не исключено, что не известные никому конкуренты окажутся расторопнее, чем Геннадий. Пока он будет восстанавливать последние формулы, кто-то, возможно, успеет зарегистрировать его открытия как свои собственные. Это грозит Кожевникову «конфликтами на официальном уровне». Во всяком случае, так сказали мне гадальные двенадцатигранники. А что до самого Махагонова, то плакали тогда и Нобелевская премия, и патент на изготовление медицинских приборов!

Геннадий сказал мне, что пока ни он, ни Люда не могут развестись, но и жить друг без друга они тоже не могут. Скорее всего, эта парочка возлагала большие надежды на то, что научные открытия Махагонова принесут немалые прибыли и позволят им начать совместную жизнь, особо не заморачиваясь разделом имущества, нажитого в предыдущих браках. Так что Полякову тоже можно назвать потерпевшей, ведь теперь ее совместное будущее с Геннадием под угрозой. Однако я не заметила, чтобы Людмила была сильно расстроена из-за произошедшего. Может, она вовсе и не собиралась разводиться со своим мужем? Да, она жаловалась мне на то, что Вячеслав уже второй год не работает и при этом не помогает ей по дому, но ненависти к мужу-трутню я в ее глазах не заметила. В них была скорее жалость к отцу своего ребенка и надежда на то, что он все-таки изменится. Ее связь с Махагоновым обусловлена, скорее всего, не страстью, а естественным желанием чувствовать себя женщиной, которой восхищаются и считают музой, а не домработницей.

А если я заблуждаюсь? Может быть, Людмила, уставшая нести на своих плечах финансовые заботы о семье, не была уверена, что Геннадий, разбогатев, разведется с Марией и женится на ней, поэтому решила подсуетиться? Вдруг это именно она подстроила кражу? А не проще было бы скачать всю необходимую информацию на флешку и продать ее заинтересованному лицу, чтобы улучшить свое материальное положение? С практической точки зрения, наверное, проще. Но рано или поздно встал бы вопрос о том, кто способствовал утечке ценных научных сведений. Людмила, пусть не сразу, но все же попала бы в число подозреваемых. Полякова показалась мне женщиной далеко не глупой. Она вполне могла разработать криминальный план, исключающий любые подозрения в ее адрес. Геннадий, например, даже мысли не допускает, что его муза может быть причастна к исчезновению ноутбука. Она ведь сидела рядом с ним и к катеру одна не приближалась. И в этом была самая сильная сторона ее плана, так как в нужный момент Людмила могла отвлечь внимание Махагонова.

Стоп! Полякова не могла знать заранее, что Сеня не будет помехой ее плану. Если бы он не спал под кустом, а бодрствовал, то мог бы увидеть того, кто совершил кражу, и даже не исключено, что предотвратил бы ее. Кроме того, Людмила не знала заранее, что Гена отнесет свой ноутбук в катер, испугавшись, что в него попадет песок.

Допив первую чашку кофе, я пришла к выводу, что возможны два варианта развития событий – либо кто-то следил за Махагоновым, ожидая подходящего момента, чтобы украсть у него ноутбук, либо эта кража была совершенно случайной, абсолютно не нацеленной на содержимое ноутбука. Налив себе вторую чашку уже немного остывшего напитка и сделав из нее пару глотков, я вспомнила, что у меня уже была одна версия. Она пришла мне в голову, когда я общалась с Махагоновым. А суть ее состояла в том, что Геннадий сам же утопил свои «труды» в Волге или же незаметно передал их кому-то. Что им двигало? Как я уже предполагала ранее, ученый так и не справился с поставленной задачей, хотя всем говорил, что он у цели. Дабы не расписываться в собственном бессилии, он сымитировал кражу, надеясь, что поиски ноутбука позволят ему выиграть время, необходимое для завершения разработок. Впрочем, у Махагонова могло быть в голове что-то свое, пока не доступное моему пониманию. Чего уж греха таить, все гении немного с «приветом»!

Поверхностно разобрав третий вариант развития событий, я все же нашла его маловероятным и перешла ко второму. Могла ли кража быть случайной? Сеня сказал, что он не слышал, чтобы на островах воровали. Но все когда-то случается впервые. И эта первая кража была совершена на высшем уровне – никто из присутствующих на маленьком волжском островке вора не заметил. А на какую добычу похититель вообще рассчитывал? По логике, на подобный пикник не берут особо ценных вещей, а если и берут, то держат их при себе. Так что в катере могло не оказаться ничего интересного. Разве что какие-нибудь удочки да спасательные жилеты. Мне слабо верилось в то, что целью вора был старенький ноутбук, а не содержащиеся в нем материалы, за которые многие выложили бы немалые деньги. А посему я вернулась к первому варианту.

Возможно, за Махагоновым была установлена слежка. Во всяком случае, Полякова пару раз видела, что за «Фордом» ее любовника следят на зеленом «Матизе». Она предположила, что эту слежку организовала его жена Маша. Однако Геннадию Люда ничего не сказала, потому что не хотела выводить его из состояния душевного равновесия. Но Полякова могла кое в чем ошибиться. Хвост к Махагонову мог приставить тот, кто был заинтересован в его разработках. Выкрасть их в институте – проблематично. Вход туда по пропускам, в самом здании полно камер видеонаблюдения, в лаборатории все время находится кто-то из ее сотрудников, а на ночь ее ставят на сигнализацию. Конечно, профессионал сможет обойти все эти препоны. Но зачем создавать себе такие сложности, если вся необходимая информация имеется в ноутбуке, с которым Геннадий практически не расстается? Если постоянно держать объект «на прицеле», то можно найти подходящий момент, чтобы «выстрелить», в данном контексте – украсть. А если еще и прослушивать разговоры Махагонова, то можно заранее подготовиться к этому моменту. Не исключено, что похититель заранее знал о вчерашних планах Гены и подготовил встречный «пиратский» план. Неважно, что Махагонов с Поляковой никакой слежки не заметили. Опять-таки, если действовал профессионал, то так и должно было быть. А если ему еще кто-либо помогал, то операция была просто обречена на успех.