Марина Серова – Без права на мечту (страница 7)

– Ну, нет! Дочку они иначе как Евгения не называют. Тут все строго, – оставив смех, сообщила Дарья Степановна.

– Что так? Русские корни берегут?

– Кто их знает, что они там берегут, – проворчала она и скоренько свернула щекотливую тему. – Заболтались мы с вами, Татьяна. Пора вам. Илона Давыдовна привыкла, чтоб ее распоряжения в мгновение ока исполняли, а вы и так уж задержались.

Поняв, что благоприятный момент упущен, я оставила Дарью Степановну наедине с кастрюлями и поспешила к гостям.

Вернулась я как раз вовремя. Гости переходили в столовую, и Добровольский крутил головой по сторонам. Завидев меня, он пошел навстречу.

– Куда вы пропали? Илона нервничает, – начал он. – Прошу вас, будьте осмотрительнее с гостями, не задавайте им неудобных вопросов.

– Простите, я искала дамскую комнату, только и всего. Расслабьтесь, я не собираюсь приставать к вашим гостям с расспросами, – успокоила я его.

Вслед за гостями мы прошли в столовую. Для меня определили место между хозяевами особняка. Интересно, сделано это было для того, чтобы я ни к кому не приставала или, наоборот, чтобы гости не имели возможности познакомиться со мной поближе? Впрочем, это неважно. Моя главная задача понаблюдать и составить представление о хозяевах дома. А наблюдением можно заниматься, где бы я ни сидела.

Ужин прошел в непринужденной обстановке, если не считать того, что хозяйка особняка всеми силами старалась подчеркнуть свою светскость. Все разговоры крутились вокруг коллекции. Гости наперебой нахваливали Илону, ее исключительный вкус и пророчили приобретенной коллекции колоссальный успех. О дочери Александра и Илоны никто не вспоминал. Не заводили о ней разговор и хозяева. Зато было много сказано о кулинарных способностях «дипломированного повара» Дорин Стефан! Удивительно, но и гости, и хозяева величали Дарью Степановну только так! Мало-помалу вечер подошел к концу. Гости стали расходиться, по очереди прощаясь с хозяевами. Илона и Александр провожали их до дверей, желали доброго пути, выражали надежду увидеться снова. Идеальная пара, у которой нет более серьезных забот, кроме приема гостей.

Когда за последним гостем закрылась дверь и звук отъезжающего автомобиля оповестил нас о его отъезде, часы показывали десять часов. Илона вернулась в гостиную и вопросительно уставилась на мужа. Добровольский пожал плечами, подошел к столику, на котором располагались напитки, и налил себе изрядную порцию коньяка. Не предлагая никому присоединиться, он залпом опрокинул в себя содержимое бокала.

– Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? – нервно произнесла Илона.

– Прошу тебя, Илоша, успокойся. У меня все под контролем, – наливая очередную порцию горячительного, заверил Добровольский.

– Вот как? Это ты называешь «под контролем»? – повысила голос Илона. – Притащить на званый ужин невесть кого, это теперь называется «под контролем!» Очень мило!

– Так сложились обстоятельства, – уже более жестко произнес Добровольский.

Я решила, что пришло время вмешаться в обмен любезностями.

– Простите, Илона Давыдовна, позвольте мне объяснить мое присутствие, – начала я.

Илона даже взглядом меня не удостоила. Она все так же, не отрываясь, смотрела на мужа. Я решила не обращать внимания на поведение хозяйки.

– Думаю, мне стоит представиться, – как ни в чем не бывало продолжила я, – Татьяна Александровна Иванова, частный детектив. Я здесь по поводу вашей дочери.

Реакция Илоны была неожиданной. Она подскочила на месте как ужаленная и свистящим шепотом произнесла:

– Детектив? Частный сыщик? Ты что, совсем рехнулся, Добровольский? – голос Илоны сорвался на крик. – Ты содержишь целую гвардию под вывеской «Собственная безопасность», в которую входят бывшие полицейские всех званий и рангов, а для того, чтобы отыскать собственную дочь, нанимаешь частного сыщика? О чем ты думал, принимая такое решение?

– Ты прекрасно знаешь, о чем я думал! – ощетинился банкир. – Тебе не хуже меня известен результат поисков, предпринятых парнями из «Собственной безопасности», которую ты так превозносишь! И позволь напомнить, что идея содержания «гвардии» с самого начала принадлежала тебе. «Наш статус не позволяет нам обходиться двумя-тремя охранниками»! Чьи это слова, а?

– Допустим, – сбавила тон Илона, – но частный детектив, это уже перебор!

– Это почему же? – не сдавался Добровольский.

– Да потому, что выставлять на всеобщее обозрение семейные проблемы, это давать пищу для шантажа! – Илона снова сорвалась на крик.

Эти двое вели разговор, будто меня не было в комнате! В конце концов, мне это надоело, и я снова решила вмешаться.

– Илона, ответьте мне на один-единственный вопрос: вы хотите найти дочь или нет? Если для вас это важно, тогда оставьте все условности и предрассудки, хотя бы на этот вечер, и давайте займемся делом! А свои препирательства сможете продолжить позже.

Илона взглянула, наконец, в мою сторону, хотела было что-то возразить, но, передумав, произнесла, обращаясь скорее к своему мужу, чем ко мне:

– Хорошо, пусть уже будет, как есть. Но учти: это твое решение, и все последствия – на твоей совести!

Произнеся это, она величественно удалилась. Добровольский облегченно вздохнул, допил коньяк и, подмигнув мне, произнес:

– Первый раунд за нами! Что дальше?

– Проводите меня в комнату дочери, – попросила я.

Добровольский поставил бокал и жестом указал на дверь. Мы прошли в холл и стали подниматься по мраморной лестнице на второй этаж. На середине лестницы к нам присоединилась Илона. В полном молчании мы дошли до конца длинного коридора второго этажа и остановились перед закрытой дверью. Глядя сквозь мужа, Илона произнесла:

– Думаю, с осмотром мы справимся сами. Пойди, распорядись насчет завтрашнего дня.

Не говоря ни слова, Добровольский удалился. Теперь я понимала, почему банкир так противился моему внезапному визиту. Хорошо зная темперамент своей супруги, он заранее ожидал подобной реакции. Мне же стало понятно, почему молодая девушка предпочла покинуть отчий дом.

Комната девушки была закрыта на замок. Покопавшись в огромной связке, Илона выбрала нужный ключ, отперла замок и впустила меня внутрь. Включив освещение, Илона осталась стоять в дверях, наблюдая за моими действиями не хуже, чем надзиратель в следственном изоляторе. Я осмотрелась по сторонам. Типичная молодежная комната. Мебель, пожалуй, слишком вычурная. Но это, скорее всего, влияние вкуса матери. А в остальном, комната мне понравилась. На стенах – плакаты с изображением современных рок-групп, какие-то постеры, японская живопись и многое другое. На письменном столе царил беспорядок. Вырезки из журналов, ножницы, клей, всевозможные альбомы лежали вперемешку с лекционными тетрадями и учебниками. Широкая кровать застелена покрывалом, которое приобрела наверняка сама Женя. На черном фоне красовался золотой китайский дракон. «Вряд ли Илона одобрила этот выбор», – подумала я. Будто прочитав мои мысли, Илона произнесла:

– Евгения не сильно утруждала себя наведением порядка в комнате. О вкусе я вообще молчу.

– Скажите, почему комната Жени стоит под замком? Ведь в настоящее время девушка отсутствует.

– Вы считаете возможным оставить подобную комнату доступной для всех желающих? Вдруг случайный гость войдет и станет свидетелем этого безобразия!

– Что вы имеете в виду? – сделав вид, что не поняла намека, уточнила я.

– Все эти плакаты, вывески, постель, наконец, – брезгливо поджав губы, пояснила Илона.

Я решила не вступать в полемику по поводу самовыражения подростков и молодежи. Вместо этого я попросила:

– Не могли бы вы, пока я осматриваю комнату, рассказать мне, чем жила ваша дочь?

– Это трудно описать, – начала Илона. – Последнее время Евгения как с цепи сорвалась. Вот если бы вы задали мне этот вопрос год назад, тогда другое дело.

– Вы все же попытайтесь. Ваш рассказ может быть очень полезен.

Илона стояла, не предпринимая попыток начать повествование. Тогда я сказала:

– Давайте поступим так: я стану задавать вопросы, а вы будете на них отвечать. Договорились?

Илона вновь промолчала. А я приступила к осмотру комнаты, одновременно задавая вопросы.

– Скажите, у Жени было много подруг? Может быть, сокурсницы из университета или школьные приятельницы?

– Нет. После окончания школы Евгения ни с кем из одноклассников не общалась. А об университетских подругах вам лучше узнать в самом университете.

– Чем в последнее время увлекалась Женя? Какие места посещала? Кто бывал у нее?

– Понятия не имею, – снова поджала губы хозяйка особняка. – Ничем, достойным порядочной девушки из хорошей семьи, это уж точно!

– Понятно, – сказала я. – А приятель у нее был? Молодой человек? Какие-то серьезные отношения?

– Сомневаюсь, что Евгения хоть к чему-то относилась серьезно, – пренебрежительно ответила Илона.

Я поняла, что получить от матери мало-мальски полезную информацию мне не удастся, и оставила попытки. Под пристальным взглядом Илоны я осмотрела гардеробную девушки, письменный стол, прикроватную тумбочку. Из содержимого тумбочки меня заинтересовал каталог косметики, на последней странице которого четким почерком было написано: «Альбина. Звонить в любое время». И указан телефон. Номер был жирно обведен красным фломастером. Просмотрела диски с записями музыки, которую слушала Женя. Мельком пробежала по корешкам книг. Одна из них меня заинтересовала. Я взяла книгу с полки, полистала страницы. На некоторых страницах хозяйка оставила пометки. Отложив книгу в сторону, я снова принялась просматривать содержимое письменного стола. Нижний ящик открывался немного туго. Пошарив по боковой стенке, я обнаружила причину. Встав спиной к Илоне, чтобы она не видела моих манипуляций, я осторожно отделила аккуратный сверток, приклеенный двусторонним скотчем к стенке ящика, и незаметно сунула его в карман. Затем перешла к плакатам, висящим на стене. Большие плакаты не представляли для меня интереса. А вот маленькие стикеры, наклеенные поверх некоторых, были весьма любопытными. Больше всего было круглых стикеров, подписанных одиночными словами на английском языке. «Бонус», «бесплатно», «новинка» и все в том же духе. На некоторых стикерах рукой Жени были подписаны собственные впечатления. Обернувшись к Илоне, я спросила: