Марина Серова – Бес в ребро (страница 3)

Он поступил иначе и вошел в мою комнату по-европейски. Но тут же остановился, с сомнением уставившись на изящно сервированный стол. В голосе его послышалось разочарование.

– Вы кого-то ждете? – спросил он.

Я нервно засмеялась. Если покопаться в моих сегодняшних побуждениях и фантазиях, то вполне можно сделать вывод, что ждала я именно его. Но признаваться в этом было никак нельзя – все-таки я ждала тень, а он явился во плоти.

– Вообще-то никого, – ответила я, впервые открыв рот. – Но если вам нравится джамбалайя по-бразильски, присоединяйтесь!

Овалов смущенно улыбнулся.

– Откровенно говоря, я пришел к вам по делу, – произнес он с обезоруживающей интонацией. – И мне бы не хотелось злоупотреблять вашим гостеприимством…

По делу? Мои дела обычно имели весьма специфические особенности. Неужели? Додумать эту мысль мне мешало странное ощущение, что со мной не все в порядке. Сосредоточившись, я поняла, что меня беспокоит – я опять предстала перед мужчиной моей мечты в наряде Золушки! Чтобы скрыть досаду, я занялась букетом. Налила воду в вазу и поставила в нее лиловые цветы. Ирис означает постоянство и красоту, но, с другой стороны, в Японии, например, ирис и воинский дух обозначаются одним иероглифом, а в древней Аравии эти цветы и вовсе были символом печали. Какой же смысл скрыт в этом свежем букете?

– Кто дал вам мой адрес? – спросила я.

– Собственно, дали мне номер вашего телефона, – пояснил Овалов. – Остальное, сами понимаете, дело не такое уж и сложное… У меня талант – выискивать иголку в стоге сена. Однако я, кажется, не представился…

– Алексей Овалов. Киноактер. Имел большой успех, исполнив роль автогонщика Берта в кинофильме «Режущая цепь», – отчеканила я.

Его брови поползли вверх.

– Ничего себе… – вымолвил он озадаченно. – Я не ожидал, что моя популярность распространилась так широко.

Я не стала рассказывать о своих тайных пристрастиях.

– Кино – мое увлечение, – объяснила я коротко. – И потом, у вас действительно был успех.

Глаза Овалова затуманились.

– М-да… – проронил он с заметным усилием.

– Что же мы стоим? – спохватилась я. – Присаживайтесь. Выпьете чего-нибудь? Могу предложить креольский пунш…

– Это, видимо, ром с сиропом? – повеселевшим голосом поинтересовался Овалов, опускаясь в кресло. – Я предпочел бы чистый, но, повторяю, ни в коем случае не хочу злоупотреблять вашим терпением.

– Чепуха, – ответила я очень серьезно. – Я – ваша горячая поклонница, и в моем доме вы – почетный гость.

Овалов внимательно посмотрел на меня.

– Вот как? – проговорил он странным голосом и достал из кармана пачку «Голден Америкэн». – Не возражаете? – Кажется, он чувствовал себя не до конца уверенно и торопился спрятаться за дымовой завесой.

Я подвинула поближе пепельницу и спросила:

– И по какому же делу вы ко мне пришли?

– Хочу просить вас поработать моим телохранителем, – сообщил он, обретая с первой затяжкой обычную раскрепощенность. – На время моего пребывания в этом чудесном городе.

Эти мгновенные смены настроения не ускользнули от моего внимания. С ним явно что-то было неладно, и его просьба только подтверждала это.

– Вам угрожает опасность? – спросила я.

Овалов тихо рассмеялся.

– Ну что вы! – добродушно воскликнул он. – До этого дело не дошло. Просто хочу отдохнуть как следует. У меня некоторые проблемы со здоровьем – нервы. Не хочется лишних контактов. Все-таки популярность… Видите, и вы меня узнали. А если узнает какой-нибудь неуравновешенный тип? В наше время известность иной раз опасна…

Я села в кресло напротив него. Красивый, раскованный, со смеющимися голубыми глазами, он вовсе не казался больным. И я знала, что телохранителей не нанимают по таким смехотворным поводам. Если ты, конечно, не миллионер и не мировая знаменитость, физиономия которой глядит с каждой витрины. Но наваждение было так велико, что я почти поверила ему.

– Вы долго думаете пробыть в Тарасове? – спросила я, наклонив голову, чтобы он не видел выражения моих глаз. Голос мой, кажется, прозвучал достаточно сухо, и рука, разливавшая в бокалы ром, не дрогнула.

– Ну-у, думаю, месяц, – неопределенно ответил Овалов. – Может быть, больше… Нет, месяц! Именно так.

– Я беру по двести долларов в сутки, – предупредила я, поднимая бокал с янтарным напитком. На самом деле я не взяла бы с него ни копейки. Думаю, что подсознательно мне просто хотелось отпугнуть его.

Овалов улыбнулся мягкой и щедрой улыбкой.

– Нет проблем, – спокойно согласился он и, осторожно коснувшись своим бокалом моего, медленно выцедил сквозь зубы весь ром до последней капли, даже не стерев с губ улыбки.

– Вы пьете, как морской волк, – не удержалась я.

– Мне приходилось быть и в этой шкуре, – подтвердил Овалов. – Вживаешься в образ на время, а навыки приобретаешь на всю жизнь…

Я ограничилась единственным глотком – напиток обжигал, словно жидкий огонь.

– Однако вернемся к нашим баранам, – напомнила я. – Как вы представляете себе мою работу?

Овалов легкомысленно помахал в воздухе рукой.

– Ну-у… Я думал, что вы будете везде сопровождать меня. Музеи, рестораны, театры… Мы будем весело проводить время, а вы будете следить за тем, чтобы никто меня не обидел.

Я кивнула.

– Надеюсь, по ночам мое присутствие не понадобится? Где вы остановились?

Овалов на секунду нахмурился.

– Пока нигде, – неохотно ответил он. – То есть я оставил вещи у своего приятеля, друга юности – кстати, это он дал мне ваш телефон – но, кажется, у него семейные проблемы, – он с надеждой взглянул на меня. – Может быть, вы мне что-то посоветуете? А знаете, я ведь родом отсюда! Но столько лет! Город совершенно изменился – я не узнаю ни улиц, ни людей. Я чувствую себя совсем чужим!

В глазах его в этот миг было столько трогательной беспомощности, что я неожиданно для себя самой ляпнула:

– Если речь идет о месяце, вы можете пожить у меня. Разумеется, если вас это устроит. – Язык мой – враг мой, но, кажется, сегодня я до конца собралась быть романтичной.

Овалов посмотрел на меня с благодарностью и не стал ломаться:

– Вы очень меня обяжете! – горячо заявил он. – Разумеется, за квартиру я плачу отдельно! Пятьдесят долларов в сутки будет достаточно?

Кажется, ему приходилось бывать и в шкуре миллионера, во всяком случае, навыки у него имелись.

– У нас квартплата гораздо ниже, – успокоила я его. – Не перебарщивайте!

– Нет-нет, я плачу! – заявил Овалов. – Вы – мой ангел-хранитель!

Он заметно воодушевился и предложил тут же отметить сделку, прикончив бразильский ужин.

– Раз уж все на столе, – сказал он и добавил значительно: – Это – судьба!

Он ел с большим аппетитом и пил, не пьянея, он сыпал шуточками и комплиментами и совершенно очаровал меня. Горели свечи, играла тихая музыка, в его шальных глазах плясали манящие огоньки.

А потом случилось то, что и должно случиться в романтической сказке. Мы танцевали – одни в пустой квартире, все теснее и теснее прижимаясь друг к другу, а потом внезапно и страстно впились друг в друга губами, едва не задохнувшись от бесконечного поцелуя.

– У меня такое чувство, – проговорил он, с сожалением отрываясь от моих губ, – что все это во сне. Что я снимаюсь в самом лучшем своем кино, в шедевре всех времен и народов…

– Кино – великий обманщик, – напомнила я.

– И великий утешитель, – возразил великолепный Берт.

ГЛАВА 2

– Это была удивительная ночь! Вряд ли я когда-то позабуду ее. – Овалов произнес это очень серьезно, пристально глядя мне в глаза.

В окна спальни било ослепительное солнце. Снаружи слышалось осторожное царапанье воробьиных лапок по жестяному карнизу. По дому разносился аромат свежеприготовленного кофе. Мужчина моей мечты был очарователен до конца – и кофе я пила прямо в постели. А он сидел рядом, глядя на меня ласковыми и мудрыми глазами.

Ночь, действительно, выдалась удивительная, и ее на самом деле не хотелось забывать. Овалов оказался любовником умелым и нежным, и ни на секунду не вышел из идеального образа, который сложился у меня в воображении. Я была счастлива.

Будет ли у этой незабываемой ночи продолжение – мне не хотелось загадывать. Это зависело от нас обоих, а больше от Судьбы, которую лучше не дразнить. Но в глубине души я надеялась на лучшее. Ведь подарила же судьба мне этот единственный, невозможный шанс! Миллионы школьниц влюбляются в киногероя, но кто из них может всерьез рассчитывать на взаимность?

Утренний кофе как-то незаметно закончился новыми объятиями и поцелуями. А потом мы, совершенно обессилевшие, завтракали на залитой солнцем кухне, обмениваясь на первый взгляд необязательными, но так много значившими для нас обоих словами. Я испытывала чувство необыкновенного покоя и удовлетворенности. Если бы тетя Мила могла видеть меня в эту минуту!

После легкого завтрака и бодрящего десятиминутного душа я наконец вспомнила о своем заветном желании и переоделась, чтобы предстать перед Оваловым не в обличье Золушки, а в облике принцессы. Я выбрала легкое ярко-желтое платье. Этот радостный ликующий цвет как нельзя лучше гармонировал с моим душевным состоянием. Минут тридцать я билась над прической, но мои усилия были вознаграждены в полной мере. Когда я предстала перед Оваловым с новым, как теперь говорят, имиджем, он не смог сдержать восхищенного восклицания.