Марина Сенгальт – Лобаста: русалка Нижнего Поволжья (страница 1)
Марина Сенгальт
Лобаста: русалка Нижнего Поволжья
Глава 1. Пятница, 16.08. Возвращение в родную деревню
Август 2024. Автобус медленно катился по пыльной дороге, аккуратно объезжая многочисленные ямы. Старенький ПАЗик, покрытый пятнами ржавчины и царапинами, оставленными временем, тяжело дышал двигателем, издавая глухие звуки, похожие на вздохи старого человека. Внутри было душно и тихо, лишь изредка раздавался скрип сидений да шорох газет, которыми пассажиры пытались защититься от солнца. Несмотря на то, что он ходил всего три раза в неделю: среда, пятница и воскресенье, больше половины мест были свободны.
За окнами проплывали бескрайние степи, покрытые сухой травой и редкими кустарниками. Горячий ветер лениво шевелил серебристую полынь, создавая иллюзию движения в неподвижности. Лишь вдоль узкой голубой ленты реки жизнь казалась чуть оживленнее: деревья выше, трава зеленее.
Я сидел у окна, прижавшись лбом к стеклу, пытаясь уловить хотя бы малейший намек на прохладу. Мой взгляд скользил по пейзажу, останавливаясь на редких деревцах, будто ища в них убежище от палящего солнца.
Время перевалило за полдень, но казалось, что солнце висит над головой целую вечность. Я чувствовал, как усталость накапливается в мышцах, как жажда сжимает горло. Но продолжал смотреть в окно, надеясь увидеть что-то новое, что-то, что могло бы стать началом моей истории.
Я смотрел, на своё отражение с лёгкой грустью. Тридцать один год, внешность обычная, глаза усталые. За плечами годы попыток построить карьеру, постоянные смены профессий, поиск своего места в жизни. Всё начиналось хорошо: диплом университета, амбициозные планы, первые успехи. А потом…
Зарабатывал я нестабильно, порой месяцами жил на скромные сбережения, периодически возвращаясь к случайным заработкам. Квартира, купленная в ипотеку десять лет назад, стала символом надежды и стабильности, но выплаты затягивали меня, превращая мечты о будущем в рутинные заботы о настоящем.
Однажды вечером, сидя дома и листая старые фотографии, я задумался о своей жизни. Почему так вышло, что, несмотря на усилия, я не смог достичь желаемого успеха? Может, дело во мне самом? Или мир вокруг изменился настолько быстро, что прежние мечты стали несбыточными?
Я решил сделать перерыв. Оставив работу и отправился путешествовать по России, открывая для себя новые города, знакомясь с людьми, узнавая свою страну заново. Путешествие стало для меня своеобразной терапией, помогающей разобраться в себе и своих желаниях. Постепенно я понял, что счастье не в достижениях и успехах, а в простых вещах: улыбке незнакомца, аромате свежего хлеба, звуках природы.
Вернувшись домой, я почувствовал, что готов начать новую главу своей жизни. Начал заниматься фотографией, завел небольшой блог, связанный с путешествиями, и наконец встретил девушку, с которой захотел связать свою судьбу. Жизнь снова приобрела смысл, наполненную радостью и спокойствием.
***
Старенький автобус всё катился вперёд, оставляя позади километры дороги, горы пыли и редкие деревни, спрятавшиеся среди степных просторов.
Я вышел из автобуса и глубоко вдохнул воздух, пропитанный запахом полыни и речной свежести. Перед глазами расплылись знакомые очертания села – места, где прошло мое беззаботное детство. Когда-то шумная улица теперь была пустынна, дома осиротели, окна пустых изб заколочены фанерой. Только старые тополя скрипели над головой, словно шепча воспоминания о прошлом.
Я шел медленно, будто боясь спугнуть мгновение встречи с родным краем. Здесь, среди бескрайних степей и тихих улиц, я впервые ощутил вкус свободы, мечтал стать капитаном дальнего плавания, бороздить просторы океана. Но жизнь распорядилась иначе – учеба на юрфаке, работа, городская суета… И вот спустя годы я снова здесь, возвращаюсь туда, откуда давно уехал.
Навстречу мне попался дед Василий, старик с добрыми серыми глазами, похожими на два кусочка льда. Его фигура была сутулой, плечи слегка покатыми, волосы давно поседели и поредели. Лицо покрыто глубокими морщинами, словно карта прожитых лет. Но именно эта меланхоличность придавала его облику особую теплоту и притягательность. Он медленно шел, тихо ступая ногами в резиновых калошах. Лучи солнца ласково касались его морщинистых рук.
Когда-то он преподавал у меня уроки труда и этими руками мог смастерить все что угодно. Дед остановился, опершись на палку, улыбнулся широко, показывая редкие зубы.
– Иван, сынок, вернулся наконец-то! Давненько тебя тут не было видно…
Мы разговорились, сидя на лавочке возле школы, стены которой потрескались и покрылись плесенью. Ученики больше сюда не ходили, здание гнило и разрушалось. А ведь буквально 20 лет назад, мы носились по единственному коридору этой школы и получали оплеухи от старшеклассников, воровали айву у соседа и тогда получали оплеухи от учителей.
Почти вся молодежь уехала в поисках лучшей доли, оставив от родных мест только воспоминания и ветшающие постройки. Теперь здесь обитали лишь пожилые люди да одиночки, зависящие от бутылки, мир покинул их, оставив позади руины надежд и забытые мечты.
– А ты где жить то будешь, Вань? – в ходе разговора спросил учитель – Твои то разъехались уже кто куда!
– Да я сюда, можно сказать, по работе приехал, – кивая на фотоаппарат, ответил я – палатку поставлю за селом, поближе к природе.
– Журналистом, Вань, заделался?
– Э-эм…
– Вот и правильно, Вань, покажи им там, что деревни-то умирают! Не город село кормит, а село город! А нежели сел не будет, так и перемрут все с голода! – не дав мне договорить, продолжал старик. – Баб Нюры дом сфотографируй, какой красавец, резной стоял, а сейчас? Облупился, покосился, окна побитые, крыша дырявая! Страшно смотреть! Хоть и ведьма она, Нюрка то, но дом все равно жалко…
– Угу… Пойду, прогуляюсь тогда…
– Давай, Вань! Если что заглядывай, баньку истопим, борщом накормим, бабка пирожки собиралась печь!
– Хорошо-хорошо, Василий П… В… – я забыл его отчество и пробубнив что-то невнятное, надеялся, что мой просак, скроет слабость его слуха.
Я вообще многое забыл из жизни в деревне, даже лица одноклассников с трудом всплывали в моей памяти. Зато я отчетливо помню как Колька Никаноров хотел посветить в бак грузовика, стоявшего у школы, чтобы проверить наличие бензина, с помощью зажженной спички. Вот балбес, хорошо хоть бак оказался пустой, только пары моментально вспыхнули, опалив его как поросенка. И ходил наш Колька без ресниц, без бровей, зато с красными ушами.
Мое плечо оттягивал огромный рюкзак, временами казалось, что он тяжелее меня и поэтому я решил оставить его на скамейке у школы, все равно здесь почти никто не ходит.
Магазины закрылись один за другим. За продуктами приходилось ездить в соседнее село. Дороги, по которым раньше катались мужики на мотоциклах с коляской и детвора на велосипедах, заросли густой, высокой травой. Лишь узкие протоптанные тропинки выдавали их. В редких дворах лаяли собаки.
Оставшиеся семьи жили каждый сам по себе, редко пересекаясь друг с другом. Их дома стояли разбросанными вдоль реки. Здесь больше никто не праздновал свадьбы, не собирал урожай яблок вместе и не устраивал субботники. Даже старая традиция встречи Нового Года в клубе была забыта.
Скрипели старые деревянные ставни домов, давно покинутых жителями. Последний из них стоял заколоченный, окна выбиты, двери перекошены временем и ветрами. Только почтовый ящик возле крыльца ещё напоминал о прошлой жизни, будто надеялся снова наполниться письмами и посылками. Это и был дом бабы Нюры, тот самый дом, где по легендам жила старая ведьма.
Подошёл ближе, сердце забилось быстрее. Вспомнилось, как детьми мы боялись даже мимо проходить, опасаясь, что ведьма украдёт душу у каждого.
Я достал камеру, проверил настройки. Такие фотографии вызывали неподдельный интерес у публики, как ушедшая эпоха, как отражение того, что все в мире стремится к разрушению. Нажал затвор, щелчок раздался неожиданно громко в тишине. Сделал пару шагов вперёд, пригляделся внимательнее. Внутри слышалось эхо моих шагов, словно второй невидимый обитатель ходил рядом.
Ещё снимок. Щёлкнул объектив, вспышка осветила тёмные углы комнаты. Что-то мелькнуло боковым зрением… Стало холодно вдруг, дыхание перехватило. Решился заглянуть внутрь – никто там не прятался, только паутина свешивалась гирляндами с потолка.
Сделал шаг обратно наружу, обернулся на дорогу, ведущую прочь отсюда. Старая ива впереди казалась неприветливой стражницей, охранявшей границу моего мира детства. Последний взгляд на дом ведьмы, прощальное нажатие кнопки спуска камеры…
Дом снова замер в своей неподвижности, будто ожидал кого-то, но не меня. Больше возвращаться сюда не хотелось. Теперь мои воспоминания останутся навсегда зафиксированы на плёнке – чистое отражение истории, где реальность переплетается с мифами, страхами и тайнами нашего прошлого.
Камера медленно вернулась в сумку, руки слегка дрожали. Было ощущение, что в этом доме осталась какая-то сила, неподвластная ни памяти, ни воображению.
Закрыв глаза, я вдохнул воздух, пропитанный запахом старых домов и сыростью речки и отправился назад к скамье у школы, чтобы забрать свои вещи.
Жизнь в деревне шла своим ходом, несмотря ни на что. Люди продолжали заниматься огородом, разводили кур и коз, ловили рыбу. Они привыкли к одиночеству и тишине, понимали, что мир вокруг меняется, но не хотели покидать родные места.