Марина Самарина – История Сольвейг (страница 30)

В стремлении что-то придумать, я чуть не упустила возможность не видеться с Алексом некоторое время, так необходимое мне, чтобы успокоиться и найти выход, но по счастью, я смогла использовать эту возможность и даже полнее, чем можно было бы предположить. Дело в том, что традиционно, раз в семь лет королева посещает с инспекцией детские заведения, эта поездка обычно занимает около трёх месяцев. Предваряется такая поездка Королевским указом. Я втихомолку стащила старый указ, и немного магически его подправила - вставила слова "и учебных". Писцы переписали указ с моим дополнением, а король поставил свою подпись не вчитываясь. Тогда я сама ещё не осознавала зачем я это сделала, у меня не было определённого плана, но у меня всё получилось. Потом была библиотека - со стеллажа, где хранились данные о женских пансионах, явно пропали нужные мне книги, однако в копиях они сохранились в закрытой библиотеке университета, куда я имела беспрепятственный доступ. Итак, я была вооружена не только данными о местоположении пансионов и именами директрис, но и знанием о существовании неких особых обучающих программ, которые применялись лишь по специальному королевскому распоряжению. Всё это мне пришлось запомнить, так как я подозревала, что мои вещи проверяют (приветствую тебя, моя дорогая паранойя!). Потом настало время утверждения маршрута поездки, и именно тогда у меня в голове составился ПЛАН.

Поездка проходила обычным образом: портал, посещение детского заведения, трапеза с местными лессами, благотворительность. При необходимости я передвигалась в карете, иногда верхом. Своим безмятежным поведением мне удалось к нужному моменту успокоить соглядатаев. Я всё предусмотрела - в день, когда мы проезжали в окрестностях одного из тех пансионов, я специально надела мужскую одежду и ехала верхом. В определенном месте пути, сверившись с картой, я резко свернула на нужную дорогу и погнала лошадь прямиком к открытым воротам. Сопровождающим некуда было деваться, и они последовали за мной.

О, богиня! Какой разгром я учинила в этом заведении! Я потребовала учебные программы и когда обнаружила там, в спецкурсе для семнадцатилетних девочек описание радостей ласк мужского естества и "учебные пособия", я потребовала прибытия стражи и Тайной канцелярии - представители герцога были вынуждены мне содействовать. Они же не могли сказать королеве, что Лилейный пансион готовит цветник для короля. Директрису арестовали (скорее всего, для вида), однако девочек под моим наблюдением перевезли в приличные заведения. Я объявила, что корона берёт их на содержание до выпуска, а потом предоставит им приданое или вспомогательные суммы, по их выбору. Я отправила формальное Послание королевы главе канцелярии Образования с требованиями: закрытия с позором этого пансиона и предоставления мне немедленного отчёта - где ещё применяются такие же учебные программы. У них не было выбора, они были вынуждены сообщить мне местоположение второго заведения. Там повторилась та же история с арестами и переводами.

Теперь мне предстояла война с собственным мужем, но я была готова, ради Анжелы я была готова на всё! Нет отважнее существа, чем женщина, сражающаяся за своего ребёнка.

Я чувствовал, что Эрика что-то задумала, что она что-то знает, но мои соглядатаи не нашли ничего, вообще ничего: ни подозрительного клочка послания, ни осколка артефакта, однако как-то же они сносились - Эрика и Сольвейг - я в этом не сомневался, я снова увидел в глазах Эрики хорошо скрытое презрение. Когда она уехала в свою королевскую поездку, я даже вздохнул с облегчением, но я рано радовался. К концу поездки случилась катастрофа - она разгромила оба пансиона, где готовили цветник. Я даже возразить не мог, потому что мой разумный, надзирающий за этими пансионами, осмелился спросить у королевы на каком основании она крушит учебные заведения, а она сунула ему под нос мой собственный указ, где красным по белому было написано: "...королевская инспекция детских и учебных заведений". Это означало только одно - случайностей не было. Она знала куда и зачем ехала, следовательно, меня ждёт война с собственной женой.

В столицу Эрика прибыла в превосходном настроении и по поводу своего возвращения устроила парадный завтрак, на который пригласила всех, более или менее значимых, разумных столицы, включая глав гильдий, главу совета архимагов, начальника военной академии и ректора университета. На этом проклятом завтраке, во всеуслышание, она рассказала о своём нападении на злосчастные пансионы. Она со слезами на глазах говорила какие отвратительные вещи там заставляли делать несовершеннолетних девочек, как их почти насильно лишали девственности на выпускном курсе (вот это точно ложь, был я как-то на таком практикуме - сплошной соблазн и желание) и завершила она своё выступление словами: "Я даже и не знаю кем надо быть, чтобы пользоваться услугами несчастных девочек!" Мне стоило определенных усилий удержать лицо, а она победно улыбнулась, сверкая глазами, и сказала: "...я благодарна Вам, муж мой, что Вы прониклись судьбой этих детей и обеспечили им содержание и приданое". И все эти ублюдочные приглашённые зааплодировали и заорали: "Слава королю!" У меня не было выхода. Я благосклонно улыбнулся: "... всё как Вы пожелаете, дорогая супруга", - и поцеловал её запястье. Я, конечно, мог бы указать Эрике её женское место - у неё на глазах устроить себе нежный соблазн с какой-нибудь аристократкой, или лишить её какого-нибудь незащищённого Права королевы. Но мне, во-первых, не хотелось, а во-вторых, я же знаю, чья она ученица - она бы просто удалилась в Восточный замок вместе с Анжелой (защищённое, бессрочное право на проживание там, я, идиот, сам дал ей ещё несколько лет назад).

Вечером, когда я мрачный и одинокий, сидел в своём Малом кабинете (Эрика ведь ко мне больше не приходила!), и выносить эту тоску у меня больше недоставало сил, я послал вестник брату. Он быстро прибыл - ему ещё хуже, у него жена просто сбежала. Мы сидели и молчали, потом я сказал:

- Брат, некоторые традиции надо менять или отменять.

- Задним умом, брат, мы крепки! - ответил Ольгерд и налил мне чего-то мутно-зелёного.

- Но ведь сотню лет это была отличная традиция для нас. И ещё, сколько сотен лет до нас!? Кстати, что это?

- Рыгаловка, попробуй - мозг отшибает напрочь, нам это сегодня надо. И да, сотню лет мы с тобой развлекались с цветниками в свое удовольствие, теперь же кое-что изменилось.

Я выпил этой жидкости - воздух кончился:

- О-о-о! Это то, что нужно сегодня! Так что же изменилось, брат?

Ольгерд усмехнулся:

- Представь, тебя вот здесь, в этом кресле, ласкают ротиком, открывается дверь и заходит Эрика или ты прижал чью-то попку в алькове, уже и платье задрал, как надо, и к игре приступил, а тебя сзади за штанину дергает Анжела.

Меня передёрнуло:

- Так мужское бессилие можно заполучить.

- Вот именно! Скажи, а вот он тебе нужен, цветник этот?

Я подумал, выпил, ещё подумал:

- Так у меня с Эрикой всё хорошо... было.

- Сейчас вот не хорошо, пусть так, сейчас нужен?

Я ещё подумал, выпил, представил и удивлённо посмотрел на брата:

- А знаешь, нет, пусть у меня с Эрикой сейчас не хорошо, пусть я буду с ней воевать и мириться, но нет - не нужен.

Брат разлохматил свою белую гриву и завыл:

- Что же мы наделали, где мне её искать? Мой малыш, моя детка, где они, что с ними?!

Я быстро влил в него стаканчик этой рыгаловки:

- Успокойся! Её же ищут.

- Да, ищут! Но найдут ли? Её нет в королевстве, а как и куда она ушла никто не имеет никакого понятия.

- Ты уверен, что она не у Грома?

- Уверен, я был у него.

- Что он сказал?

- Сказал? Он спросил.

- Что спросил?

- Он спросил - допрыгался?

Больше той ночью мы не почти разговаривали, мы надирались и надрались! В трезвое сознание мы пришли почти через полсуток, когда к нам ворвался секретарь Ольгерда из Тайной канцелярии и заикаясь, что-то попытался объяснить. Ольгерд вздохнул, взял этого недоумка за шкирку и повел из кабинета, на ходу объясняя мне, что у его секретаря странное заболевание - он начинает заикаться, когда видит меня, а в остальное время он очень хороший работник и никогда не заикается. Потом брат покосился на меня и задумчиво сказал: "Может тебе штаны застегнуть? - и заржал: Стареешь, брат!"

Действовать! Я, наконец, могу действовать! Из восточного отделения канцелярии пришло сообщение, что некий, приговоренный к казни, контрабандист затребовал встречи со мной - якобы, у него имеются сведения о моих: жене и сыне, и за помилование он готов открыть их. Я взял с собой барона Скайле и порталом ушел на восток. Вдумчивый допрос контрабандиста показал, что более половинки года назад женщина с мальчиком двух-трёх лет, заплатила старшему их банды за переход в Степное княжество. Этот контрабандист узнал Сольвейг (очень давно он бывал на её выступлениях в столице), но никому из подельников не сказал, а продал эту информацию кое-кому из воровских кланов в Тагоре. Контрабандиста, конечно, вздернули - ну не надеялся же он, на самом деле, остаться жить? Разумеется, что предварительно дознаватели выкачали из него всё, что он знал и о чём только догадывался. Я ещё разберусь, кому из низов потребовалась моя жена, а пока её надо просто найти в Степном княжестве. Сам учинять там розыск (пусть даже тайно) я не мог, поэтому требовалось отправить тень-шпиона, чтобы установить точное местонахождение Сольвейг и Олега. Тень Ирвин идеально подходил для задания - степняк-смесок, умен, подготовлен, в Степи не засвечен. Инструкции ему давал я сам. Тень ушел в Степь, а я остался ждать...