Марина Самарина – История Сольвейг (страница 12)

Сегодня у меня радость! Сегодня у меня праздник! Сегодня ко мне прибыла дорогая пропажа - Сольвейг! Мы будем вместе почти два месяца летнего сезона! Ах, она мне так нужна с её добротой и жёсткостью, с её иронией и умными советами! Именно она показала мне путь для женщины, которой разбили сердце. Она была права - он труден и очень болезненен, на этом пути понимаешь все свои ошибки и иллюзии, но этот путь позволил собрать себя по кусочкам, выжить и начать жить. Уже более двух лет длится мой скорбный путь к себе. Оглядываясь назад, я вижу девочку, безумно влюбленную в своего красавца-мужа, вижу его снисходительную нежность к глупышке, только выскочившей из закрытого пансиона, совсем ничего не представляющей из себя в плане магии, не имеющей никаких знаний, не понимающей придворной жизни, знакомой только с этикетом да с глупыми любовными романами. Иногда мне кажется, что Алекс намерено оставлял меня в состоянии пансионного полудевичества, чтобы наслаждаться моей влюбленной наивностью и неопытностью, когда искушённость дворцовых красоток ему надоедала. И уж магичку или механикуса он точно не собирался из меня делать. Получается, что его полностью устраивала глупенькая куколка в роли королевы, но куколка сломалась - то ли недостаточно глупа оказалась, то ли дворцовые красотки перестарались, показывая мне мою ничтожность, сложно сейчас рассуждать об этом.

Первое, что сделала Сольвейг, как будто из ниоткуда, возникнув на пороге моего кабинета, это задала странный вопрос:

- Эрика, кому ты здесь веришь? Кому ты можешь доверить тайну?

Я задумалась:

- Только Рите, моей камеристке, она со мной с детства, она приехала со мной из Сонара, - я слабо улыбнулась, - я же урождённая сонарская принцесса. А зачем тебе это?

- Понимаешь, Эрика, моя персональная паранойя говорит мне, что моё пребывание в твоем замке очень скоро перестанет быть секретом, а мне бы хотелось, провести у тебя все свои каникулы и не сбегать тёмной ночью.

- А что такое паранойя?

Она засмеялась:

- Вид душевной болезни, когда всех подозреваешь в нехороших вещах и преследовании.

- Очень полезная болезнь, - задумчиво сказала я, - надо обзавестись, - и мы весело расхохотались.

Я позвонила в колокольчик, замагиченый на вызов персонально Риты (сама придумала, между прочим) и когда она прибежала, обрисовала ей наше затруднение. Рита со вниманием осмотрела Сольвейг и сказала: "Гесса, на тебя вот мантию одеть, да парик рыжий подобрать и вылитая магесса Сения получишься". И вышло всё по слову Риты! Утром я сообщила управляющему, что вчера вечером ко мне прибыла магесса Сения из Тагорского университета, что не вызвало у него никакого интереса, так как учителя и маги ко мне приезжали постоянно. Он только поинтересовался, где её разместили. Я сообщила, что магесса будет жить в покоях рядом с моими. И начались чудесные деньки: мы гуляли, учились, разговаривали.

Я учила Сольвейг метать ножи и похвасталась, что сама смогла намагичить подкачку и подогрев воды в замке. И теперь у меня не хуже чем во дворце - есть и душ, и туалет, и ванна (правда внутренняя перестройка замка ещё идет, но это не беда). А она учила меня плавать и при этом долго хохотала над моим купальным костюмом. А потом заставила меня всё с себя снять, говоря что, во-первых, нас на замковом озере никто не увидит, а во-вторых, чтобы получить удовольствие от плавания, надо чтобы между водой и телом ничего не было. Ещё она долго ехидничала, говоря, что мне положено быть русалкой, потому что Сонар - это морское королевство, а я оказалась просто топориком, который тонет, даже не попав в воду. После, она рассказывала о своей жизни в Лодосе, о принцах-близнецах и их проделках.

Сольвейг единственная, кто говорит со мной откровенно, называя вещи своими именами. Это она без стеснения задала мне вопрос: "Почему многие братья-близнецы и не только, увлекаются нежными отношениями с одной женщиной?" - и привела в пример братьев-котов. Я ей ответила, что честно говоря, не знаю точного ответа, но это как-то связано с перворожденными - у них братья-близнецы всегда женятся на одной женщине. После такого вопроса я осмелела и спросила Сольвейг, почему она отказалась стать временной любовницей Ольгерда (в прошлое её появление, у меня просто язык не повернулся спросить такое). Она мне ответила, что "становиться королевской шлюхой вовсе не было мечтой её детства". Я не поняла ответа, и уточнила вопрос: "Сольвейг, но ведь у вас уже были нежные отношения к этому моменту?" Она немного подумала и сказала, что она свободная женщина, встречалась с ним - свободным мужчиной и их связывали чувства, по крайней мере, с её стороны, а его предложение это унижение: присвоили статус временной содержанки, поигрались, надоела, дали денег (или чего там дают шлюхам) и выбросили. "Но ведь временная любовница - это не шлюха", - возразила я ей. "А кто? - спросила она. - Эрика, женщина, которой с полного её согласия и одобрения, платят за постель - это шлюха. Любовь, - сказала Сольвейг, - может привести к браку, может не привести - это не важно. Любовь нельзя купить или продать, купить или продать можно тело, но не душу, в которой живёт любовь. А то, что предложил мне Ольгерд - это была покупка моего тела. Рабынь так же покупают, но у рабыни нет выбора, а у меня выбор был, и я его сделала".

Меня крайне заинтриговала такая постановка вопроса - свободный мужчина, свободная женщина, их свободная любовь - это была необычная мысль, и я решила хорошенько её обдумать.

А потом она спросила:

- Ты поняла, с какой целью тебе стационарный портал отдельным королевским указом организовали? - я удивленно подняла на неё глаза. - Что, не поняла? Это твой король дорожку для примирения выстилает, - я кажется, побледнела, и Сольвейг встревожилась: - Что ты, что ты, маленькая, чего ты так испугалась?

Я мёртвой хваткой вцепилась в её руку:

- Сольвейг дорогая, что же мне делать? Посоветуй, ты такая умная!

- Я умная? Была бы умная, бежала бы от твоего родственника со всех ног, - горько усмехнулась она, - хотя... - она скептически осмотрела меня, - есть вариант, но не знаю, сможешь ли ты его выиграть.

Я уже справилась с собой и твердо заявила:

- Я смогу всё, что нужно.

- Ну, хорошо, тогда ты должна понять и принять одну очень неприятную вещь.

- Какую? - я серьёзно смотрела на неё.

- Он никогда не любил тебя, Эрика, - это было, как удар ножом в сердце, я на мгновение прикрыла глаза, - я объясню, - продолжила Сольвейг, - ты в силах выслушать меня?

- Да.

Она одобрительно кивнула:

- Молодец! Ты научилась слышать правду. Так вот, ты вышла замуж по типичной для аристократов причине, которая называется - выгода. И не важно, чья это выгода, семьи или королевства. Ты провела годы в закрытых пансионах за вышивкой и чтением любовных романов, ты не видела мужчин и не знала их, тебе был незнаком окружающий мир, тебя приучили подчиняться решениям старших, особенно решениям старших мужчин. Я правду говорю?

- Да.

- Тебе очень повезло в том, что твой первый мужчина, твой король оказался терпеливым и умелым любовником - он предпочёл приручить тебя лаской, а ведь мог грубо сломать тебя в твой первый раз, и ты навсегда превратилась бы в холодную женщину, ненавидящую мужчин, - я покраснела, - не смущайся, Эрика, не надо, я ведь тоже женщина и всё понимаю, - сочувственно сказала Сольвейг. - И вот что я тебе скажу - ты должна познакомиться с ним заново, влюбить его в себя, быть загадочной и неуловимой. Запомни - мужчины охотники, но женщины не жертвы! Не делай первый шаг, не соглашайся на первое предложение, не капризничай, будь молчаливой, всегда сохраняй ещё одну загадку в запасе, - она усмехнулась, - и если вдруг когда-нибудь, тебе придётся взять паузу, держи её до последнего, до изнеможения, держи паузу! - она с сомнением посмотрела на меня, - я тут тебе тайное послание накидаю о плотской любви, кое-что тебе, наверное, покажется ужасным, однако помни - ты должна знать, но вот применять всё, что я тебе напишу, можно лишь по велению души и тела, но не разума. Знаешь, есть одна старая присказка - в добровольной постели неправильных решений не бывает.

А потом внезапно оказалось, что до её отъезда остался один день, и наступила странная растерянность, но Сольвейг сказала:

- Та-ак! Что за грустяшки у нас тут? Принимаю волевое решение! Эрика, дорогая, а приходилось ли тебе напиваться?

- Нет, - робко ответила я.

- Ты же сейчас, по существу, студиоз, а каждый студиоз просто обязан время от времени напиваться, ибо иначе не вынести груз знаний! - Сольвейг воздела вверх указательный палец, потом сграбастала колокольчик и вызвала Риту. - Рита, - торжественно провозгласила она, - срочно доставь в покои королевы три, нет, четыре бутылки приличного вина, проследи, чтобы все их открыли, нужна закуска. Что ещё? А! Воду! И похмельное средство. Воду и похмельное средство поставь на видное место и можешь быть свободна.

И начался наш грандиозный загул, как назвала Сольвейг это действо.

Было очень весело и забавно, потом я достала витар, который Сольвейг оставила у меня в свое прошлое печальное посещение, и умоляюще посмотрела ей в глаза.

- Ах, ты, мышь этакая, - нахмурила, было брови Сольвейг, но я видела, что ей и самой хочется музыки, - ладно, может и получится.