Марина Самарина – История Наташи (страница 28)

Звуки оказались мелодичным женским смехом, который слышался всё чётче по мере моего приближения к Круглой гостиной.

Когда я уже подошла к нужной двери, передо мной тенью возник Берт. Он молча стоял, не позволяя мне пройти.

- Отойди, - тихо процедила я сквозь зубы.

- Не входите туда гера Наталия, не надо.

- Отойди, - я смотрела ему прямо в глаза.

- Прошу Вас.

- Отойди, - монотонно и низко повторила я.

Он сделал шаг в сторону и растворился в темноте. Я мягко потянула на себя дверь. В гостиной были задёрнуты портьеры, и везде - на полу, на столиках, на каминной полке, на подлокотниках кресел - стояло множество свечей, которые трепетали огоньками и достаточно ярко освещали комнату. На небольшом диванчике сидел мой муж, держа в объятьях очень красивую девушку с волосами цвета воронова крыла и яркими чёрными глазами. Её груди были обнажены и мой муж страстно выцеловывал эти нежные полукружия. Она то смеялась и ворошила ему волосы, то замирала с тихим стоном в особо приятных моментах. От открытой мною двери потянуло сквозняком, и огоньки свечей затрепетали ещё сильнее. Тор оторвал голову от груди девушки и увидел меня. Он открыл рот, потом закрыл и опустил голову.

"Упс! - сказала я. - Какая неприятность! Уехал муж с инспекцией, а жена пошла к королеве, а та ей и говорит, глупая ты курица, твой муж теперь брюнеток любит о-очень страстно! А ты, дурочка - белоголовая, значит тебя любить незачем". Девушка соскользнула с мужских коленей и начала судорожно натягивать на плечи платье. "Не суетись", - сказала я ей, - "я уже ухожу, можете продолжать".

Я вышла из гостиной и зачем-то пошла в холл, хотя могла портануться из любого места. Там я зажмурилась, представила себе кабинет Тора в столичном доме и шагнула. Я аккуратно положила камень на место и остановилась. А куда я собственно? Идти-то мне некуда. Я села в кресло и вдруг ощутила жесточайшее желание выкурить сигарету или выпить чего-нибудь крепкого. Табака этот мир не знает, а вот выпить... выпить есть. Из погребца я достала бутылку крепчайшей (по местным меркам) гномьей настойки, вызвонила прислугу и затребовала сыр, мясо и воду. Дома, на Земле, я всегда сначала запивала крепкий алкоголь, а потом уж закусывала, попробую и здесь так. Настоечка пошла хорошо, хотя звание крепчайшей она не оправдывала, так, градусов тридцать, не больше.

После трети бутылки каменная рука, сжимавшая моё сердце начала потихоньку ослаблять свою хватку. Этот факт сподвиг меня на продолжение банкета, и после половины бутылки я запела: "...Я могла бы побежать за поворо-от, я могла бы, только гордость не-е да-а-ё-о-т...". Пелось мне хорошо - душевно и громко. Дарбалызнув ещё рюмаху я решила, что засиделась в четырёх стенах, заплесневела, и пора мне на свободу. Слово "свобода" вполне логично переключило мои мозги на слово "деньги". Из шкафа, где Тор держал какие-то суммы на непредвиденные расходы я выгребла пару кошелей и попыталась прикрепить их к поясу, но увы - пояса на этом платье не было. Тогда, прихватив уже почти пустую бутылку и кошельки, я отправилась переодеваться. Из всего набора тряпок, что я вывернула из гардеробной, моей душе пришлись по душе: высокие сапоги, похожие на те, в которых я езжу верхом, узкие белые штаны и синий жакет, пошитый под мужской камзол. В качестве бонуса, я милостиво разрешила себе взять плотный плащ (зачем он был мне нужен(?)). Одевшись, я вспомнила про кошельки и бутылку - закрепив одни и отпив из другой я подошла к зеркалу. Если бы я точно не знала сколько выпила, то ни за что бы не сказала, что та молодая женщина в зеркале, с трудом стоит на ногах - уж больно глаза у неё были страшными. "Надо слегонца пртрзветь!" - заключила я и вызвала прислугу, чтобы заказать себе чёрный сладкий кофе. Пока испуганная горничная унеслась на кухню, я снова критически оглядела себя (только уже без зеркала). "Воняет!" - заключила я и потащилась чистить зубы. После этой процедуры, очевидно чтобы закрепить результат, я хватанула отвара для полоскания рта - запах спиртного отбился кардинально, вместе с нюхом. Возвратилась горничная, держа в дрожащих руках поднос с чашкой кофе. Я выхлебала его стоя, потом похлопала девчонку по щеке и сообщила: "Так бывает, что надо уйти". "Вы надолго, гера?" - робко спросила она. Я задумалась: "Наверное, навсегда".

Горничная ушла, а я вышла на балкон - мне надо было с кем-то поговорить, и я выбрала себе собеседника. Допив остатки настойки, я запрыгнула на перила, раскинула руки навстречу закатной Ангрин, задрала голову и крикнула: "Создатель, я не принадлежу стихиям, я твоя. Я, как ты, ходила по мирам и городам, а потом закрыла собой человека и магия ушла. Создатель, верни мне мою магию, я теперь чужая здесь, мне надо уйти!" Потом зажмурившись, я представила себе лицо сына и шагнула с балкона.

Моя нога опустилась на мелкий щебень. Я услышала звон мечей и повернув голову поняла, что нахожусь на тренировочной площадке, а один из бойцов - мой сын Алекс.

- Мама? Откуда ты здесь? К тебе вернулась твоя магия?

Мой мальчик никогда не верил, что его мама больше не будет магом. Наверное поэтому моё неожиданное появление он воспринял совершенно нормально. Он подбежал ко мне, и я крепко обняла своего сыночка. Оказалось, что он выше меня уже на целую голову - вымахал всего за четыре круга.

- Ты подрос и окреп, дорогой мой. Совсем взрослый стал. И, да, сынок, как видишь - магия со мной. Я на минутку, повидать тебя. У тебя всё в порядке?

- Я так рад за тебя, мама. У меня всё хорошо. А как вы, как отец?

- У него тоже всё хорошо. Он разрешил тебе остаться здесь до конца летнего сезона, как ты и просил. Отныне мы будем часто видеться. Я буду приходить к тебе. А теперь я должна идти, - я заторопилась, потому что увидела, спешащего к нам, Сорти. - Передавай мой поклон Сорти и скажи, что мы с ним поболтаем в следующий раз.

Я отступила на пару шагов, закрыла глаза, представила свою любимую бухточку у Ристана и шагнула.

На берегу я устало опустилась на песок и подумала, что оборот ещё не закончился, а от моей жизни уже остались лишь осколки. Потом я вспомнила, каким образом мне удалось портануться на север и поняла, что Создатель вернул мне куда больше, чем я утратила. Теперь для того чтобы ходить порталами мне вовсе не обязательно ориентироваться на конкретное место и сознательно строить конструкт, теперь мне достаточно любого знакомого лица.

Видимо алкоголь ещё буянил в моей крови, потому что я решила отправиться в путешествие и начать с другого конца мира. Обнаглев окончательно, я представила себе рисунок кусочка портовой улицы, который висел в кабинете Тора. Он утверждал, что натура, с которой рисовал художник находится на Закатном континенте, а гениальность мастера состоит в изумительной точности передачи деталей и настроения этого места.

Видимо, мастер был действительно гениален, потому что авантюра удалась - я портанулась на маленькую грязную улочку, где весело шумел какой то кабачок. Вокруг было уже совсем темно, поэтому я двинулась в сторону забегаловки, где решила слегка подогреть себя градусами, чтобы откатилась назад боль, караулящая каждый мой шаг. "... На тебе сошё-о-лся кли-и-ном белый све-е-т, но пропал за поворотом са-а-нный сле-е-д ..."

Я ни разу не приходила к мэтру Фарну после того, как ушла из дома - у меня не было на это сил. Я скакала по городам и весям - сегодня здесь, завтра ещё где-то... Я даже завела себе хобби - я выискивала картины и рисунки того художника, по наброску которого я в первый раз попала на другой континент и шагала в те места. Но никого из близких я видеть не могла, не хотела. И всё же, однажды вечером, сидя на какой-то набережной у тёплого южного моря я вдруг поняла, что жутко соскучилась по своему призраку и не раздумывая портанулась в свою спаленку на втором этаже кофейни. Я уже было хотела позвать мэтра, как сквозь приоткрытую дверь, услышала голоса - это разговаривали мэтр и Тор.

- "...Я теперь чужая здесь, мне надо уйти", и шагнула в пустоту, но не упала, а исчезла, - закончил Тор своё повествование.

- Что ж, видимо Создатель вернул ей её магию и она ушла.

- Это так, потому что я получил письмо с севера - она приходила к Алексу, но на очень короткое время. Просто убедиться, что с ним всё в порядке.

- Я не судья тебе Вэнар, - сурово проговорил мэтр, - но неужели ты не понял, какое счастье, какая редкость тебе попалась?

- Она так никогда и не сказала мне откуда она.

- И я не скажу - не моя тайна.

- Она сказала - "...я, как ты, ходила по мирам и городам..." Что это значит, мэтр?

- Мне повторить?

- Не надо. Я и сам могу додумать, но это ведь невозможно? Или...

- Вэнар, что ты хочешь услышать?

- Я понимаю, что глупо спрашивать, простит ли она меня когда-нибудь...

- Наверное нет. Её уже предавали и это для неё самое страшное зло. Она любила тебя всем светом своей чистой души, а ты поступил, как поступают многие. Ты оказался НЕ ТЕМ. Ты думаешь, я не понимаю, что актриса эта нужна была тебе на короткое время, просто как красивая игрушка. Видел я её, приходила сюда - очень красивая куколка, обычная куколка, ну и могу предположить, что утехам обучена неплохо. Но это и всё, Вэнар, это и всё! Но Наташе этого не объяснить - она никогда не поймёт, как можно любить одну, а с другой похоть тешить. Она скорее будет уверена, что ты её разлюбил и полюбил другую - только так и никак иначе.