Марина Рябова – Искренние диалоги (страница 1)
Марина Рябова
Искренние диалоги
Пролог
– Я попал в аварию. Через дорогу перебегала лиса. На середине она вдруг остановилась, и я вместе с ней. То, что машина столкнулась со мной, спасло ей жизнь. Никогда её не забуду. Помню, что я не перелетел, а остался на лобовом стекле. Может скорость была не такой большой. Я был в сознании. Говорить не мог. Не знаю как, но часть моей губы застряла в трещине стекла. Я не двигался. Держал в голове, что так не сделаю ситуацию хуже. Хотел не открывать глаза, пока не почувствовал теплоту на веках. Они непроизвольно сами это сделали. От моего дыхания нельзя было рассмотреть пассажиров. Приехала скорая, потом моя мать. У меня была сломана ключица, два ребра. Небольшое сотрясение. Где-то через день мне сообщили, что у меня ВИЧ. Меня заразила моя девушка.
– Я мыла полы. Сестра в соседней комнате вытирала пыль. С ней была наша мать. Я не подняла головы, когда услышала их ругань. Вдруг мать подошла ко мне, выхватила тряпку и стала хлестать меня ей по лицу. Воду пора было менять. Она попала по глазу, и я прижалась к полу. Потом стала бить ногами и спрашивать у меня: за что? Я не знала в чём провинилась. В дверном проёме кричала сестра. Её избивал отец. Звук от неё резко прекратился, она упала. Я испугалась, что она сейчас умрёт и поползла к ней. Отец приблизился, ударил меня ногой по затылку. Моя голова отскочила от пола и нос сразу залил его кровью. Когда родители ушли, я смогла поднять сестру. Она беззвучно плакала. Я сказала, что мы поплачем на их могилах.
Глава 1
Двери захлопнулись резко, вагон зелёной ветки метро возобновил грохот. Она вбежала в последнюю секунду. Он, наблюдавший за ней, был уверен, что сегодня её длинные волосы точно останутся снаружи. Но этого, как всегда, не произошло.
Она отражалась в двери вагона метро и не сводила с себя глаз. Он стоял позади, полностью закрытый ею, и думал, что она его не видит. Смотрел на роспись толстых веток дерева на её спине, как на картину Шишкина, вспоминал, что так и не сходил в Третьяковскую галерею, а хотел бы пойти вместе с ней. Волосы растопленным молочным шоколадом спадали ниже талии и всё в них напоминало ему о жизни, которой у него никогда не было. Рядом с ней он испытывал непонятную ностальгию.
С каждой остановкой людей в вагоне становилось всё больше. В череде сменяющихся лиц его синяки под глазами никто не заметит. Тут все такие. Смотрят в телефоны или спят. Он слушал музыку в углу, она разглядывала себя. О чём думала и думала ли вообще, не знал. Кто-то мог решить, что она слишком пошло для этого одета.
Ему нужно пересесть с зелёной ветки на синюю. Им ехать в один институт, но она выходила раньше на белорусской. Когда он приходил в кабинет, она уже там сидела и с кем-то болтала. Знает короткий путь. Он хотел бы спросить. Опять они приехали на станцию раньше, чем он собрался с мыслями.
Дальше он должен был ехать без неё. Стал делать переход между станциями, мучительно застрял на повороте в толпе заспанных, недовольных лиц. Тут тоже должна быть какая-то лазейка, но он о ней не знал. Знала ли она? Наверняка.
На синей ветке он зашёл в первый вагон. Опять куча людей. Хочется сесть, но некуда. Теперь даже прислониться к чему-то кроме человеческих тел не получится, не за что держаться. Он стоит в толпе и представляет, как сверху на него смотрят люди, прогуливающиеся сейчас над поездами. Видят его сжатого и мятого и смеются.
Поезд останавливается между станциями. Здесь он почему-то всегда долго зависает. Она стоит у двери. Он не сразу её заметил. В первый раз они вместе едут до конца пути. Видимо, где-то задержалась. Рядом с ней мужчина, поглядывающий на её грудь. Ей явно неприятно.
Ему хочется протиснуться к ней и встать между ними. Но он думает, что сейчас поезд тронется, много людей выйдет и ей станет посвободнее. Так и происходит, хотя минуты в туннеле тянулись для него вечностью. Совсем не знает её, а со своим беспокойством ничего сделать не может.
Она поворачивается к своему отражению. Он снова становится сзади неё. И всё-таки она совсем не похожа на всех, кто едет с ними рано утром непонятно куда и зачем. На лице и капли той сонливости нет, усталости, вялости. Он точно знал, переходы между ветками она делает в припрыжку. Такая странная для него.
– Привет, Максим, – она резко развернулась. Старые вагоны ехали с неприятным шумом похожим на тряску гвоздей в старой дедушкиной жестяной банке из-под кофе и ей пришлось приблизиться в плотную. Максим к этому не был готов.
– Доброе утро, – он и снял наушники, но оставил их в руках на уровне груди.
– Ты если музыку слушал, то слушай. Я просто поздороваться хотела.
Она сказала это слишком непринуждённо, едва не махнув на него рукой. На самом деле ей очень хотелось с ним поговорить. Она приветливо улыбалась, её глаза дружелюбно смотрели прямо на него. От такого он растерялся. Будто она проиграла кому-то спор и должна была поговорить с ним.
– Ага, – он заикнулся и произнёс что-то похожее на гусиное “га”.
Он надел наушники, ругая себя в голове. Она повернулась к двери и неловко пропустила пряди волос между пальцами. Глупость сделал он, а неловко ей. Она начала думать, что пошло не так. Её смущение позабавило его. Он стал неприкрыто смотреть на красивое отражение. Бегающие из стороны в сторону глаза придали ему уверенности. Она заметила это, улыбнулась и повернулась к нему.
– Ну и чего смотришь на меня? – она вытащила его наушники. – Нравлюсь тебе?
– Очень. – Её бесцеремонное вмешательство в личное пространство так удивило его, что он бы признался ей в чём угодно.
– Вот как. Чего тогда на свиданку не зовёшь? Я же вижу ты и на парах на меня смотришь.
– Всему своё время.
Вдруг сохранять спокойствие стало очень просто, хотя он никогда не видел её так близко. Он даже посмотрел на ягодные надутые в обиде губы. Она отвернулась, скрестив руки, но смотреть на него в отражении продолжила. Он пялился в ответ и безмятежно улыбался, чувствовал, что вдохнул чистого воздуха. Значит и она смотрит на него, следит, куда направлен его взгляд на занятиях. А он и не замечал.
Когда они вышли на улицу он спросил:
– Могу я тебя за руку взять?
Ему этого сильно хотелось, а после короткого разговора в метро он почувствовал между ними близость и связь, какой у неё с другими, по его мнению, точно не было. Ему она казалась необходимой. Сам он себя совсем не понимал.
Они встретились в институте. Поступили не на тот курс, куда хотели. Для них было главным сбежать из родных мест, где их когда-то обидели.
И он и она при первой встрече показались друг другу старше своих лет. Вызывающая юбка, длинная неухоженная борода. Она громко представилась, смеялась над любой шуткой и пылала уверенностью. Он же тихо наблюдал за ней, как будто не стоял рядом в кругу одногруппников.
Они вместе жили в общежитии, но и там виделись только на общих тусовках, где с ней всегда кто-то разговаривал. Обычно парни, с которыми она потом уходила куда-то, и он её больше не видел.
– Ну нет, – она спрятала руку за спиной. – Я тут со многими гуляю и, если кто-то заметит, ко мне будут вопросы. Да и к тебе тоже.
– А, точно. На последней тусовке ты вроде ушла с каким-то гопником. – Он усмехнулся и незаметно сглотнул.
– Так ты и в общаге за мной следишь. Да, он очень красивый гопник. У него оказывается есть девушка, но в случае чего у тебя всё равно будут проблемы.
Он уставился в небо.
– А зачем тебе меня за руку брать? – Его полные мыслей голубые глаза заворожили её.
– Хотел, чтобы надо мной перестали смеяться. Все думают, что я из этих.
– Я тоже так думаю. А ты нет?
– С чего бы я тогда сейчас с тобой разговаривал?
– А что эти не разговаривают с женщинами? Ужас какой. А у меня ведь сейчас два таких друга. Получаются, врут мне.
– Я думал красивым девушкам достаточно одного.
– А я сверхкрасива. Самая красивая первокурсница.
Она была смешной, говорила либо звонко и отрывисто, либо растягивая гласные. Шла быстро с задранным подбородком. Посматривала в его сторону с хитрыми глазами, как будто знала какую-то тайну о нём. А он только умилялся.
– Ася!
Максим услышал её имя, дрогнул и пошёл дальше, когда она обернулась. Он скрылся в толпе спешащих на занятия студентов. В молодом гуле до него всё равно доносился смех Аси.
На парах она села к девчонкам. Парни сзади донимали её, Ася совсем не слушала преподавателя, сидела в телефоне, ей что-то говорила соседка по парте. Максим пытался вникнуть в тему лекции, но Ася отвлекала его. Пару раз она взглянула на него, когда поворачивалась к кому-нибудь в его стороне, будто у них есть скрытые ото всех отношения.
Следующее занятие отменили, но за ним стояла ещё одна лекция. Большинство одногруппников ушли. Максим расстроенный сидел в коридоре, смотрел, как все ждут лифта. Настроение у него резко ухудшилось.
Его волновало богаче ли они. Многие одеты лучше, в яркую одежду, в массивные кроссовки. На нём же была чёрная футболка, рубашка в синюю клетку и протёртые джинсы. Одна из лямок рюкзака почти оторвалась. На свои кеды он не хотел смотреть. Хотя все остальные, также как и он, только приезжие, но выглядели они совсем иначе. Сразу начали прогуливать пары, курили на переменах, обсуждали девчонок. Максим совсем не вписывался. Может, выдумав он одно свидание и рассказав всем об этом, его бы приняли за своего.