Марина Ружанская – (не) Пара Его Величества. Связанные судьбой (страница 6)

— И много пунктов в твоем «кодексе»? — голос мой зазвучал ядом. — Так понимаю, принципа «не убий ближнего своего» там нет?

Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья.

— Знаешь, какое первое правило наемного убийцы, Роксана?

Он наклонился чуть ниже, его дыхание коснулось моей щеки. Я отпрянула, но он стоял слишком близко, а за моей спиной был прилавок. Его ореховые глаза смотрели прямо в мои, в них было что-то… притягательное, как змеиный гипноз. Опасное.

— Не болтать с жертвой? — процедила я.

— Это второе правило. Им я, кажется, пренебрегаю, — его губы тронула легкая улыбка. — Первое правило: не узнавать лишнюю информацию, кроме той, что нужна для заказа. Только внешность, маршрут, охрана… Чтобы не привязаться. Не почувствовать… — он сделал паузу, его взгляд скользнул по моим губам, — …жалость. Или что-то еще… Не увидеть ум, решимость, красоту. Ты… необычная, Роксана. Редкая… притягательная.

Его голос стал шепотом, обволакивающим, опасным.

Он навис надо мной, заполняя собой все пространство. Его рука медленно поднялась, будто чтобы поправить мою прядь, но я замерла, парализованная смесью ужаса, гнева и… странного, нежеланного чувства.

Он был красив. Слишком красив. И опасен, как кинжал с отравленным лезвием. Его лицо приближалось. Я почувствовала тепло его кожи, увидела длинные ресницы, тень щетины на сильном подбородке. Его губы уже почти касались моих…

И вдруг, как удар молнией, в памяти вспыхнуло другое лицо. Белые волосы. Синие, как океанские глубины, глаза. Холодные и непроницаемые. Шэр.

Резко, как от прикосновения раскаленного железа, я отпрянула. Посох друида взметнулся передо мной горизонтально, как барьер.

— Что ты делаешь?! — мой голос сорвался в крик от злости и отвращения к самой себе за миг слабости.

Он замер. Его лицо стало каменным. Вся теплота, весь опасный флер исчезли.

— Ничего, — отрезал он резко, отступая на шаг. Он сделал еще шаг назад, к выходу. Его ореховые глаза сверкнули льдом. — Разве что хочу предупредить, что в случае с вашей группой… задание будет считаться выполненным, даже если будет минус два из трех. Контракт на группу. Понимаешь?

Осознание ударило, как кувалда. Марк. Сильвия. Он прямо говорит, что убьет их! Кровь бросилась в голову.

— Ах ты, сукин сын! — зарычала я, забыв про осторожность. Ярость затопила все, сжигая страх и сомнения. — Только попробуй тронуть моих друзей и, клянусь, я засуну этот посох тебе в задницу!

Он уже стоял в дверях. Оглянулся.

— Хочешь это сделать прямо здесь? В лавке травницы? — Он повторил мои же слова, а его усмешка стала шире, злее. — Сомневаюсь. Но тому рыжему магу и малахольной жрице… посоветуй лучше смотреть за спину. Очень внимательно смотреть.

Он развернулся и вышел, растворившись в солнечном свете переулка так же быстро и бесшумно, как появился.

Меня трясло. От сдержанной ярости. От леденящего страха за Марка и Сильвию. От адреналина, бурлящего в крови.

За прилавком слышалось бормотание старухи Маэвы:

— Итить колотить… Слышь, девка, ты со своими хахалями на дворе вон разбирайся.

Неожиданно раздались аплодисменты. Сухие, размеренные, словно отбивающие такт. Негромкие, но невероятно отчетливые в внезапной тишине лавки.

— Браво, Рокси! — раздался знакомый, насмешливый голос из темного угла, где висели связки сушеного папоротника. — Честное слово, не ожидала, что мой визит совпадет с таким… представлением. Почти как в римском амфитеатре. Только крови маловато.

Сердце все еще глухо колотилось о ребра, адреналин звенел в ушах, пальцы впились в древко посоха так, что костяшки побелели. И тут — она. Шанаэйра. Моя бывшая наставница.

Высокая, безупречная в своих одеждах архидруида, вышитых символами мудрости, которые я всегда считала лицемерными. Ее глаза скользнули по разгромленному прилавку, по моему, наверняка, перекошенному яростью лицу, и задержались на посохе. В них читалась привычная смесь холодной оценки и едва прикрытого презрения: "Посмотрите, римская дикарка опять машет палкой".

Люди не меняются, да?..

Глубокий вдох. Запах земли, трав и собственного пота. Резкий выдох. Надо взять себя в руки. Эмоций на сегодня достаточно.

И уж точно я не собиралась позориться перед ней.

Я медленно, намеренно плавно, опустила посох, уперев его древком в пол. Пальцы разжались, хоть и дрожали. Я выпрямила спину, подняла подбородок.

— Вот это ты называешь представлением? — произнесла я, и голос прозвучал чужим, ровным и низким. — Неужели в Клонтибрете настолько скучно?

— Патрик сказал, что ты меня искала. А у меня, как ты прекрасно помнишь, искать получается значительно эффективнее, чем у некоторых… особо одаренных учениц. — Удар точен. По старой ране. По отсутствию фамилиара. По восьми годам унижений. — Так что ты хотела? Рецепт от заикания? Или, может, от неконтролируемых вспышек гнева? Хотя второе, кажется, твоя визитная карточка. Как и умение привлекать… разнообразных мужчин.

Внутри все закипало. Ярость, стыд, желание врезать посохом по ее самодовольному лицу. Но снаружи я не дрогнула. Не отвела взгляд.

Молча задрала рукав рубахи. Ткань соскользнула, обнажив запястье. Зеленоватый свет брачной татуировки вспыхнул в полумраке лавки, отбрасывая причудливые тени.

— Вот это, — сказала я сухо. — Хотела узнать, как от этого избавиться. Быстро. И навсегда.

Глаза Шаны, обычно такие непроницаемые, впервые за долгие годы выразили настоящее изумление. Зрачки расширились. Она резко шагнула ближе, забыв о дистанции и своем превосходстве. Ее тонкие, сухие пальцы нерешительно замерли в воздухе над пылающей вязью на моей коже, изучая каждый завиток магической татуировки. И вдруг… тихий, беззвучный смешок сорвался с ее губ.

— Ах, Роксана, Роксана… — она покачала головой, отводя взгляд от татуировки и вновь впиваясь им в мое лицо. — Помнишь, я тебе еще на третьем курсе Обители говорила: лучший выход для тебя — это просто удачно выйти замуж. Нарожать детишек. Варить муженьку бобовую похлебку с душистыми травами. Но даже я не могла представить, что ты ухитришься стать женой атланта на фальшивой свадьбе!

— Я не просила пересказывать твои «советы», Шана, — отрезала я, не повышая тона, но вложив в слова всю возможную ледяную твердость. — Я спросила, как избавиться.

Шана вздохнула. Ее лицо вновь стало профессиональной маской архидруида, с холодной, профессиональной отстраненностью.

— И я тебе отвечаю: никак. Магия Бельтайна, скрепленная истинным обменом жизненных сил… и близостью, — она подчеркнула слово, и мне захотелось провалиться сквозь землю, но я лишь сильнее сжала челюсти, — это не дверной засов, который можно туда-сюда двигать. Это законы древнее камней Эрина. Так что ничего поделать нельзя. Если только у тебя нет в ближайших друзьях пары-тройки богов, готовых по твоей просьбе переписать законы мироздания. Есть такие?

Богов?! Отчаяние, острое и холодное, сжало горло. Но я не позволила ему вырваться наружу.

— То есть эта ошибка… фатальна?

Она посмотрела мне прямо в глаза, и впервые в ее взгляде не было насмешки. Была почти… жалость?

— Именно так, — согласилась Шана. — Ты даже не представляешь, какая это грандиозная ошибка, дитя.

Она снова шагнула ближе, ее шепот стал шипящим, как змея в терновнике.

— Судя по тому, что мы все видели прошлой ночью… его способности Повелителя воды. И если мои познания в иерархии кланов Атлантиды не устарели… такая как ты ему не пара. Ни по крови, ни по статусу, ни по предназначению. Ни в каком из известных миров.

Слова обжигали, как раскаленные угли.

"Не пара".

Ровно то, чего я ждала от “Змеищи Шаны”. Именно поэтому нельзя было показать, как это больно слышать. Ярость, холодная и чистая, вытеснила отчаяние. Я встретила ее взгляд. Прямо. Вызывающе.

— Спасибо за… экспертную оценку, наставница. Как всегда, неоценимая помощь, — произнесла я с ледяной вежливостью, в которой звенела сталь.

Я резко опустила рукав, скрывая пылающую татуировку. Повернулась к прилавку, швырнула на него монеты за травы, пожалуй слишком много, но сейчас мне было плевать.

— Удачи с бобовой похлебкой, Шана.

Не глядя на нее и не дожидаясь ответа, я направилась к выходу, мысленно добавив: “А уж кто и кому пара, мы как-нибудь сами решим”.

Глава 4

Солнце палило нещадно. После прохладных, окутанных шелковистыми туманами болот Эрина, побережье Тарраконии напоминало гигантскую, перегретую сковороду.

Воздух дрожал над раскаленной землей, превращая даль в жидкое марево. Густой, обжигающе сухой, пахнущий пылью, горячей смолой сосен и… морем. Где-то близко. Рыжие, охристые, почти кровавые оттенки камня и пыли, редкие колючие кустарники, чахлые под солнцем, да серо-зеленые лоскуты оливковых рощ вдали.

Этот зной буквально высасывал силы. Пот стекал ручейками по спине под легкой дорожной туникой, ресницы слипались, а кожа начинала пощипывать.

Я вновь с ностальгией вспомнила любимые просторы Изумрудного острова. На выезде из Клонтибрета мы вновь наткнулись на Патрика и Шану.

Еще раз подходить не стали. Патрик просто махнул рукой на прощание, а бывшая наставница… Наши взгляды скользнули друг по другу. Ее губы плотно сжались в тонкую линию, но все же она снизошла до короткого кивка, а после вдруг вскинула руку в жесте благословения.

Впрочем, вместо них я до последнего надеялась увидеть кое-кого другого… рыжую девочку с мудрыми глазами богини. Но Бригит так и не появилась.