Марина Ружанская – Хрустальное королевство леди-попаданки (страница 37)

- Это ты ведешь слишком быстро!

- Врунишка.

Правда. Но я лишь прижалась щекой к его плечу. Мы молчали.

Я ощущала все как никогда остро.

Его ладонь, согревающая мою спину сквозь тонкий шелк.

Мои пальцы, вцепившиеся в его рукав, будто он - якорь в бушующем море.

Вздох, который вырвался у меня, когда он внезапно поднял меня в воздух на повороте, легко, как перышко.

Когда музыка смолкла, он не отпустил мою руку, а притянул ближе и вывел прочь из зала, ловко лавируя между гостей.

- Дракон решил похитить принцессу? - со смешком спросила я, выходя за ним на балкон.

- Самым наглым образом, - согласился он, снимая камзол, чтобы набросить мне на плечи.

За спиной грохотал бал - смех, звон бокалов. А здесь, на улице, висел только лунный свет да иней на перилах.

Я достала из складок платья то, над чем трудилась несколько дней. - Это тебе... Мой подарок.

В моих ладонях лежал хрустальный дракончик. Крылья были тоньше крыльев стрекозы, а внутри, в сердцевине, горели золотые прожилки.

Техника миллефиори была одной из самых сложных. Это техника венецианских мастеров, когда золотые прожилки вплавляются слоями один за другим.

- Олли... - он замер, поворачивая фигурку. К ночи распогодилось, из-за туч показалась луна и золото ловило лунный свет, зажигая в глубине искры. - Это потрясающе…

- Как твои драконы во дворе. Я добавила золотой песок в шихту. Думала... это будет похоже на твое пламя.

Он рассмеялся тихо:

- Ты создала чудо. Как всегда.

Потом его пальцы нашли маленькую коробочку в кармане. Кожаная, без украшений.

- Мне не удалось влить в него золото. Но я надеюсь, что тебе понравится.

Внутри, на подушке из темного шелка, лежало кольцо. Лунный камень в серебряной оправе, похожий на каплю застывшего света. Внутри камня мерцали синие искры - точь-в-точь, как в его глазах.

- Алвар, нет… - я вдруг сразу поняла, что происходит и отшатнулась. Почему-то меня это чертовски испугало.

- Сейчас моя очередь, - резко прервал он меня. - Так что выбирай слова осторожно.

Он опустился на одно колено. Снег хрустнул под сапогом.

- Оливия Глассер. Ты стала той, кто научил меня видеть красоту в прозрачности, силу в хрупкости. Именно здесь и сейчас я понял, что люблю тебя. И я хочу тебя спросить: ты согласна стать моей женой?

Все звуки праздника будто утонули в тишине.

- Да... - прошептала я, хотя хотелось кричать. - Тысячу раз да!

Он надел кольцо. Оно было теплым.

Как и его губы.

Они коснулись моих - осторожно, как первый снег. Потом стало жарче. Сильная мужская рука притянула меня ближе, делая поцелуй более глубоким, страстным. И я, наконец-то, зарылась ладонью в его волосы. Они были мягкие, как я и представляла. Он с легкостью подхватил меня под бедра, и мои губы с готовностью раскрылись, а пальцы вцепились в его рубашку, в попытке стать еще ближе.

О, я бы не променяла это ощущение ни на что другое.

И мы целовались, исследуя друг друга, теряясь в страсти и чувствах. С трудом нам удалось прервать поцелуй, только когда-то что-то вдруг резко и противно затрещало.

- Кажется, я только что все же оторвал твой шлейф, - задумчиво констатировал Алвар, глядя куда-то под ноги.

Я хихикнула и спрятала горящее румянцем лицо у него на груди, с удовольствием вдыхая его запах, смешавшийся с морозом и ароматом моих духов.

Замок замер в предвкушении чуда... а я поняла, что оно уже здесь - в тепле руки, сжимающей мою, в смехе друзей. Даже если завтра он уедет - эти мгновения останутся со мной.

А еще я сказала ему - “да”! О, Боже, я сказала “да”!

На городской площади Глассершира ударили первые колокола. Новый год вступал в свои права.

Глава 20

Мы прощались уже полчаса.

- Едь уже, наконец, - я подтолкнула его к лошади.

- Так мечтаешь от меня избавиться? - усмехнулся Алвар.

- Ага. Жду не дождусь. У меня знаешь ли шихта в печке остывает, элементали некормленные сидят.

В горле собрался ком.

- Я приеду. Обязательно, - серые глаза мужчины смотрели с нежность, но серьезно. - Мне нужно решить… некоторые проблемы в столице. А после я вернусь и тогда мы уедем уже вместе. Я познакомлю тебя с родителями и мы назначим день свадьбы.

Он наклонился и поцеловал. Нежно, едва касаясь моих губ своими.

Мужчины уехали, а я все еще стояла, зябко кутаясь в шаль.

Возвращайся. Я буду ждать.

Но просто сидеть у окошка и грустить, как Кончита после отъезда графа Резанова я, естественно, не могла. Да и не хотела. Меня ждали дела в мастерской и на шахте.

И в первую очередь - мой грандиозный план по постройке линии для оконного стекла. С учетом местных достижений техники, если это можно было так назвать.

Я закончила заказ для герцога Сомерсета и получила просто гигантские деньги, которых теперь должно было хватить на все.

На следующий же день ранним утром я стояла перед чертежами в мастерской, окруженная кузнецами и каменщиками. На столе лежали три схемы:

- печь-шахта для плавки шихты (огнеупорный кирпич, глубина 4 м).

- флоат-ванна - каменный желоб длиной 12 м.

- лейер - туннель охлаждения с каменными заслонками.

- Видите этот желоб? - я ткнула пальцем в чертеж. - Его нужно выложить огнеупорной глиной. Дно нужно сделать идеально ровным, шлифуйте пока не станет как зеркало.

Кузнец Ральф Мингус, отец Риз, человек с руками толщиной в мое бедро, хмыкнул:

- Это для стекла, графиня? Или для расплавленного свинца?

- Для жидкого олова.

Тишина. Каменщик Элрик уронил молот.

- Олова? - прошептал он. - Дык оно же...

- ...расплавится при двухсот тридцати градусах, а стекло льется при тысяч ста? - закончила я. - Но олово не смешается со стеклом. Оно станет зеркалом, по которому стекло растечется тонким, ровным полотном.

- Как масло по воде! - воскликнул юный подмастерье Якоб.

- Почти. - Я улыбнулась. - Но олово нужно защитить от воздуха, иначе окислится. Поэтому над флоат-ванной нужен свод с трубой для углекислого газа, его будем брать из печи обжига извести.

Ральф почесал бороду:

- И как вытаскивать это «полотно»?