Марина Передерий – Точка перегиба, или На пороге грядущего (страница 1)
Марина Передерий
Точка перегиба или На пороге грядущего
***
— Вы слышали?.. Нет, Пётр Петрович, вы слышали?..
Шарообразная голова с ещё густыми остатками пламенно-рыжей шевелюры просунулась в дверной проём, а следом за головой в кабинет профессора филологии Акулова влетел уже и целиком непосредственный её хозяин, круглый, приземистый человечек, похожий на пушечное ядро, и с характерным треском рухнул в дубовое кресло напротив профессорского стола. Одет визитёр был столь же примечательно, как выглядел сам: в клетчатый кофейный узкий твидовый костюм, в сорочку изумрудного цвета с алым галстуком-бабочкой под нависающим подбородком и в хромовые коричневые туфли. Словом, гость лоснился уверенностью в себе и даже отчасти бравадной наглостью. Что, впрочем, легко объяснялось видом его профессиональной деятельности, ведь это был не кто иной, как популярный писатель-публицист Эдуард Андреевич Пращин.
Едва сумев скрестить короткие ноги в узких брюках, а пухлые руки разметать по подлокотникам кресла, придав тем самым основательность своей шарообразной фигуре, Эдуард Андреевич испытующе воззрился на давнего своего приятеля. Акулов же в свою очередь выжидательно глядел поверх очков на Пращина, прекрасно зная эту его привычку: запустить пульку, вызвав тем самым ажитацию у слушателя, и только затем издалека начать рассказывать дело.
В итоге, дождавшись требуемого от Петра Петровича выражения самого искреннего интереса, Эдуард Андреевич громогласно манифестировал:
— Искусственный интеллект! Да, мой дорогой профессор, именно искусственный интеллект, — пальцы его отбили по подлокотникам синхронную дробь. — Все мы с детства обожали научную фантастику, грезили прогрессом и прогрессорством, робототехникой и космическими походами, вернее полётами… и вот, будущее уже здесь — у нас на пороге! Только, друг мой, за тем порогом лично мне отчётливо видится кошмарная бездна. Боюсь, мы с вами, Пётр Петрович, станем свидетелями плачевного, но неизбежного самоуничтожения человечества. Спесь побеждает разум!
— Отчего же так мрачно? Что именно, Эдуард Андреевич, вас так растревожило? — участливо поинтересовался Акулов. — Сомнений нет: мы живём в век высоких технологий и столь же высоких открытий…
— Ха! Помните ли вы, Пётр Петрович, что такое в математике «точка перегиба»?.. — перебил нетерпеливо Пращин и, не дожидаясь ответа собеседника, сам ответил на свой вопрос: — Это точка перелома в графике функции. Я специально освежил в памяти данное понятие. Знаете зачем?.. Потому что эта точка перегиба и есть тот самый порог перед бездной! Это научное определение рубежа грядущего бедствия!
— Эдуард Андреевич, говорите яснее: что такого вы разглядели в нашем туманном грядущем? Что за мрачный фатализм вас охватил? К тому же ведь и после точки перегиба не обязательно следует падение, возможен и взлёт, — уже по-настоящему забеспокоился филолог. — И при чём тут, в конце концов, искусственный интеллект?..
— А при том! Как же вы не понимаете… — буквально взвыл Пращин, поражаясь недогадливости профессора. — Это ящик Пандоры! Это пример непомерных амбиций и всепожирающего высокомерия человечества! Не подумайте, я не закостенелый консерватор, желающий загнать сограждан обратно в аграрную бытность с ручным плугом и веретеном при лучине… Но ей-богу!.. — Эдуард Андреевич смахнул тыльной стороной ладони выступивший на лысеющей макушке пот. — А с чего всё началось, вы помните?.. Вот, возьмём, к примеру, колесо. Оно ведь тоже некогда стало точкой перегиба в истории человечества. Надо ли вам, Пётр Петрович, напоминать, что история человечества — это история войн; а война, в свою очередь, — двигатель прогресса. И применение колеса не исключение! — Он порывисто перевёл дыхание и вновь ринулся в свои витиеватые рассуждения. — Затем случился переход от устного обмена информации к письменному, книжному; договоры между вождями теперь заключались не на словах, а чернилами на кни́же-свитке: что написано пером, того не вырубишь топором! И вот уже агитационные тексты для толмачей-пропагандистов стали неотъемлемой частью тогдашнего, да и сегодняшнего, мирового порядка. Хлоп! — Пращин неожиданно хлопнул в ладоши, отчего Акулов даже подскочил на своём кресле. — Изволите ли видеть — телеграф. Хлоп! (Он вновь хлопнул в ладоши.) Изволите ли слышать — радио. Ещё шажок — и вот уже на пороге возник всеми нами любимый синематограф. И с этого момента мастерство манипуляции людским сознанием взмыло на немыслимый доселе уровень — «мягкая сила» оказалась эффективней геноцида: вместо меча и огня аборигенам рассказывают медовые сказки о роскошной жизни выдуманных заморских персонажей с их мнимыми страстишками. И вся эта захватывающая роскошь, разумеется, с нужными подтекстами и образами. — Эдуард Андреевич внезапно и заговорщицки наклонился к столу профессора. — А дальше, — тихо и вкрадчиво проговорил он, словно бы речи его содержали преступный умысел, — объявился интернет. И вот, дело сделано! И знаете что, профессор?.. Все точки перегиба в истории человечества возникали лишь по одной-единственной причине: из необходимости быстро, качественно и в огромных количествах передавать информацию! Так-то… А мы всё наивно продолжаем вопить об искусстве и красоте, мол, это они спасут мир и только ради них существует наша цивилизация… Дудки!
Эдуард Андреевич пыхтел и отдувался от экспрессивности собственных речей, но продолжал увлечённо излагать открывшиеся ему истины:
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.