Марина Павлова – Древолаз (страница 23)
Денис схватил ручку чемодана и едва не вырвал ее. Никто не стал звать его обратно и просить все обсудить. От этого на душе стало легче и одновременно тоскливее.
Рассматривая потолок и вспоминая вчерашний вечер, Денис словно ушел в астрал и не заметил, как в кабинете появился Гоша Евдокимов.
– Там двух шалав надо оформить. Сидят в коридоре уже час.
Денис развернулся в кресле к Гоше и молча смотрел на него безразличным взглядом.
– Мне?
– Ну а кому же? Тебя сюда привели не для того, чтобы убийства раскрывать. Тут у нас есть кому серьезными делами заниматься.
– Ты Рюмина уважаешь?
Евдокимов ухмыльнулся:
– Рюмина – да.
– Так вот Рюмин тебе вчера русским языком…
Евдокимов стукнул кулаком по столу и нагнулся над Денисом. От него пахло дешевым парфюмом и несвежей рубашкой. Денис поморщился.
– А я тебе русским языком говорю: ты не будешь здесь заниматься ничем, кроме оформления шлюх.
Гоша выпрямился и самодовольно улыбнулся. Денис продолжал смотреть на майора.
– Ты же был самый бездарный на курсе. Скажи – как?
Гоша бросил холодный взгляд на Бухарина и ответил мерзкой кривой улыбкой.
– Ты сидишь на стуле, который чинили уже раз сто. Плюс проливали на него чай раз двести. В ящике твоего стола живет целая династия тараканов времен, когда на месте Питера болота были. И после этого кто из нас самый бездарный? – Евдокимов развернулся и направился к выходу. – И еще. Тут тебе не гостиница.
Денис тяжело вздохнул и бросил взгляд на свой чемодан, одиноко стоявший в углу. Неожиданно мигнул экран айфона. Звонила Камаева. Денис ответил на вызов и попытался успокоиться. Мудак Гоша умел вывести из себя.
– Дэн, что стряслось? Я вчера не могла ответить, малой орал без остановки.
– Наверное, будущий Паваротти.
– Это вряд ли.
– Короче, Камай, дело такое. Мы нашли труп. Угадай, что на пальцах?
– Не томи.
– Волдыри.
– Да ну?
– Ага.
– А в белки кетчуп залили?
– Точно.
Камаева молчала. Было слышно, как она выключает микроволновку и что-то месит в тарелке.
– Это все очень необычно.
– Мягко сказано. Что думаешь-то?
– А что тут думать… На теле ни одного синяка?
– Не-а.
– Мне б глянуть.
– Ну приезжай, как раз на белые ночи попадешь.
– Это серия?
– Тянет на нее, родимую.
Сын Камаевой снова заплакал, и Денис понял, что разговор нужно заканчивать.
– На связи.
Он положил трубку и откинулся в кресле. Насыщенный вчерашний день запомнился и разговором с Рюминым. Опытный следователь вел себя спокойно, не высовывался, хотя мог опустить московского щеголя на самое дно самой грязной канализации где-нибудь в Купчино.
– Что думаешь? – спросил он, когда они вышли из редакции.
– О сотрудниках?
– Да.
Денис пожал плечами, подкуривая Рюмину.
– Офисные хомячки. Девки все как из одного инкубатора. Сисадмин – типичный неудачник, зам главного – нервный латентный гей, сидящий на фенибуте.
Рюмин сделал затяжку и кивнул:
– Занятно другое. Ты знаешь некоторых сотрудников лично.
– Ирину Дмитриевну. Кто ж ее не знает?
– В смысле?
– В Москве ее все знают. Кто-то – из мира глянцевой журналистики, которая уже коньки откинула. А кто-то – из тусовок.
– Она тусовощица?
– Нет. Просто вынуждена. Издержки многомиллионного бизнеса. Не в рублевом эквиваленте, вы же понимаете.
– А фотограф?
– А этого персонажа я видел в похоронном агентстве для животных. Она там таксидермистом подрабатывает.
– Вроде ж Питер не Тула. А вы успели, Денис, столько знакомств завести.
– Одно пока. Но, кстати, очень удачное. Товарищ Рюмин, мне надо вам кое-что рассказать.
Рюмин и Денис пошли в сторону метро. По пути Бухарин поделился информацией из Москвы.
– Батрахотоксин?
– Да.
– Надо ее допросить и проверить алиби.
– Точно. Но она ни при чем.
– Посмотрим. Слушайте, Денис. Мне нужна ваша помощь. Надо работать сообща.
– Но я никаким боком к вашему расследованию… Сами понимаете. Я сейчас опер при МВД.
Рюмин задумался.
– Это проблема. Но надо ее решить.
Денис раскачивался в кресле, вспоминая этот разговор. Затем стукнул средним пальцем по кнопке enter и разбудил старый, времен гаражного прошлого Стива Джобса, монитор. В строку поисковика Бухарин вбил странное для российских реалий имя Астрид Наумова. Солнце внезапно пробилось сквозь запыленные и потрескавшиеся полоски жалюзи. Начинался новый день.