Марина Павлова – Атмосфера (страница 8)
Улица вновь опустела. Поленька покачала головой и склонилась над шитьем. Сборка ложилась легко и выходила ровно распределенной, но Поленька постоянно перепроверяла остаток тканевой полоски и ощущала легкое беспокойство. Так бывает, когда подсознание уже видит ошибку, а сознание ее еще не обозначило. Как при замечательно точно исполненном раскрое, в конце которого выясняется, что на второй рукав ткани почему-то совсем не осталось.
Хм – забеспокоилась Поленька и подняла глаза. Оказывается, из-за штакетника за ней уже какое-то время наблюдает второй на дню незнакомый человек.
Нет, нет – тут же подумала Поленька – его я знаю. Это господин Крафт. Он помогал мне, когда я с велосипеда навернулась
Добрый день – вежливо поздоровалась Поленька.
Рад видеть вас улыбающейся – ответил тот. Как вы себя чувствуете, фройляйн?
Спасибо, уже лучше.
Однако, отек на вашей ноге имеет еще не совсем хороший цвет, а под повязкой дела, наверное, обстоят еще хуже. Я полагаю, вы рано начали на травмированную ногу наступать, нагружать. По-моему, вы еще принадлежите постели…
Поленька, кто это? Рядом с соседом появилась Полина мама. Глаза непривычно жесткие, одна рука держит большой пакет с продуктами, вторая – воинственно подтягивается до упора в бок. Прядь волос выбилась из-под редкого городского явления – дамской шляпки и торчит наперед, как выставленная на врага пика. Никакого сомнения, что последнюю фразу родительница расслышала достаточно хорошо.
А мамам очень не нравится, когда совсем незнакомый, да еще и не слишком молодой человек в первом же разговоре использует слово постель в том или ином контексте. У калитки замерли два человека. Мама Поленьки глядела на визитера в упор. Возникло легкое замешательство.
Ах, да – беззаботно расхохотался Крафт – простите, фроляйен, фрау. Я немного подзабыл, что русские так не говорят. Я только хотел предостеречь фройляйн, тем, что ей не стоит пока вставать. Позволено ли мне себя представиться? Я ваш сосед Крафт Сергей Оттович. А вы, наверное…
Да. Я мама этой девушки. Алина Петровна.
А вы?
А я Полина.
Очень приятно – прозвучал один жизнерадостный мужской голос.
На этом месте Алина Петровна, не предупреждая о начале маневра начала решительно протискиваться мимо Крафта в калитку. Тот вынужден был отступить. В движениях Алины Петровны, если и отсутствовал нарочито показываемый вызов, но калитку за собой она захлопнула уже довольно резко, не пригласив гостя войти и не прощаясь.
Она прошла мимо дочери в дом. И тут же последовал ожидаемый зов – Поленька!
Полина, ваша матушка вас зовет. Желаю вам скорейшего выздоровления.
До свидания – попрощалась Поленька и начала подниматься…
Мама, ты придаешь этой истории слишком большое значение – успокаивала Поля минуту спустя расходившуюся Алину Петровну – ничего страшного он не сказал.
Ты слишком молода – отвечала та – и поэтому еще не разбиваешься в людях. Они бывают очень разные, эти проходимцы.
Да почему же сразу проходимец? Вежливый, воспитанный человек.
Вежливыми они тоже бывают.
Мама…
Но Алина Петровна не успокоилась, пока за вечернем чаем не обсудила каждое слово неприятного посетителя и не повелела всем домашним очень внимательно приглядывать за Поленькой.
Да – тянул эхом Поленькин отец – что-то мне это не нравится, что-то мне это совсем не нравится.
Больше всех разозлился, конечно, горячий Феденька – ну ты даешь, ни на минуту оставить нельзя. Даже с больной ногой и за собственным забором ухитрилась попасть в историю. Брат говорил так, будто это сестра, а вовсе не он была мальчишкой – сорви голова и постоянно оказывалась в неприятностях.
Ну погоди, немножко физик, или как тебя там, я тебе устрою, я покажу тебе как к чужим сестрам посреди дня приставать.
А посреди ночи можно? – хотела пошутить Поленька, но оглядела лица рассерженных родных и масло в огонь добавлять не стала.
Семья встала грудью за защиту Поленьки, как бы компенсируя время, когда той никакой защиты не требовалась.
Взволнованные голоса домашних не умолкали до позднего вечера. В конце концов даже Поленька немного рассердилась. Да что вы все такое все время говорите? Ничего же не случилось, совсем ничего!…
Следующий день прошел под знаком обороны обиженной сестры от наглых чужаков приезжих и еще – «меньше слов – больше дела». Мимо Полиного дома курсировала с заходом за оба перекрестка ватага Феденькиных друзей под предводительством самого Феденьки. Ребята двигались как на параде, только медленнее и корчили в сторону старого дома уморительные рожицы, всем своим бравым юным видом выказывая свое «фи». Иногда их стройные ряды смешивались стайкой пробегающих девушек Нелли, увлекая одного – двух пацанов-демонстрантов за собой. И тогда Феде приходилось их окликать – Вовон, куда тебя…
Охота Нелли за Мадьяровым ни для кого в городе, кроме самого Мадьярова секретом давно не являлась. И когда в очередной раз подстегнутая новой информацией Нелли неслась куда-то впереди своих барышень, то ухитрилась столкнуться с самим Федором. Парень быстро отклеился от забора, в который вдавился от Неллькиного неожиданного толчка и внес следующие предложение – Слушай, Неллька, кончай носиться, давай лучше выдадим тебя замуж за этого физика, немножко борова.
Неллька спешно затормозила, качнув пышным подолом и прошуршав шпильками по гравию. Он обдумывала все предложения, связанные с замужеством. На полном серьезе обдумала и это.
Не – ответила она, снова набирая скорость – за физика не хочу.
Поленька глядела на весь этот цирк, сидя на крылечке. Отработанное шествие мальчишек, снующих туда сюда. Бегущая мимо подруга, в связи с отсутствием времени выбрасывающая руку в приветствии. Все лица людей с наружи были оживленные, а движения – суетливые. Лишь она одна спокойно сидела всего в нескольких шагах от бурного уличного движения и молча за ним наблюдала.
Интересно – думала Поленька – а почему мне никогда в жизни не хотелось куда-то мчаться и чего-то добиваться? Почему я такая тормозная, живу степенней бабушек и всегда иду в ту сторону, куда идти проще, ни разу не попробовав встать против потока. Объявив свое желание и борясь за его осуществление, бегая и суетясь. Хоть бы глупость какую хоть раз выкинуть, что ли… Наверно дело в том, что мне никогда ничего вот так «край» не хотелось. Я ведь молодая совсем, а внутри меня никогда ничего не горело – не горит, и наружу не просится. Да. Наверное это уже не просто не активная жизненная позиция, а вообще… Фефела я какая-то.
* * *
Интерес к таинственному немцу, вызванный его интересом к Поленьки сошел через несколько дней на нет. Вот если бы господин Крафт вышел из-за своей железной загородки и поочередно стукая себя кулаками в грудь призвал Феденьку на кулачный бой, в конце которого по мнению руссичей всегда становится понятным, кто прав, а кто зарвался, вот тогда мальчишки знали бы чем им заняться. Но Крафт выбрал привычный ему и совершенно не приемлемый для мальчишек способ разрешения конфликта – отсиживался за железным забором. Первые пару дней у мальчишек еще была надежда вытащить Крафта на улицу во время передачи еды. Должны же даже такие противные люди, как Крафт есть… Но когда из ресторана доставяли обед, то этот обед был сопровождаем не только официантом Николаем, но и другим лицом, ответственным по городу за сохранение порядка – сержантом Ерофеевым.
Городское же начальство в лице майора Ефимова зазвало ребят в участок и втолковало им, что уже сама их несанкционированная демонстрация носит незаконный характер, а вот порча обеда – это уже покушение на собственность.
Господин Крафт заказывает дорогие обеды и иногда очень дорогие вина. Понимаете? Нет? Вот вы сейчас разгромите его обед, что равнозначно ситуации, когда вы на глазах всего честного народа забрались в карман этого господина и отобрали у него столько денег, сколько стоит этот обед. А если стоимость этого обеда укладывается в минимальную зарплату по России, то это уже на мелкую статью тянет – уголовного, между прочим, кодекса. И все это при условии, если осколок от разбитой обеденной тарелки не вопьется Крафту в кожу или к примеру – в глаз. Тогда утяжелится статья и сдвинется буква закона. Теперь поняли?
Феденька недружелюбно глядя, спросил – дядя Егор, так вы что же, за этого приезжего урода?
Майор крякнул – Я, Федор, – за закон. Крафт этот и мне чужой. Но он гражданин России и я обязан помнить о его правах. Хорош бы я был, если бы сам решал кого защищать, а кто обойдется. Тебе самому понравился бы такой защитник – майор милиции?. То то и оно…
Они помолчали. Потом Ефимов спросил – слышь, Федор, а он действительно к Поленьке приставал?
Мать своими ушами слышала.
Да… Сестра твоя не просто девушка двадцати четырех лет… в общем, она сама наше городское достояние. Новичок об этом может и не знать. Договоримся так – сейчас я из города уеду – до вечера. Можете с этими вашими манифестами продолжать маршировать. Но ничего не ломать, на чужую территорию не вторгаться и прическу дяде не портить. Может человеку, особо приезжему и стоит объяснить как обстоят дела, но дятлом при нем тоже не стоит становиться. Завтра все демонстрации прекратить. И еще… Если господин Крафт в ответ на ваш протест сам хоть что-нибудь в ответ выкинет, я хочу узнать об этом первым. Договорились?