Марина Павельева – Наше будущее в прошлом (страница 9)

К тому же, если я каким-то чудом все же сбегу, то как я вернусь обратно в свой мир? Кроме этих изобретателей, я тоскливо посмотрел на Киррила с Андреем, никто мне не поможет. Ведь именно их печка-телепорт доставила меня сюда. Непонятно пока как, но я намеревался с помощью парней это выяснить. Так что толку от моего побега никакого при любом раскладе. Поэтому сдаваться – самый подходящий на данный момент вариант.

– Что со мной будет? – спросил, делая вид, что все еще раздумываю.

– Смотря что расскажешь, – ответил басом один из пехотинцев, видимо старший по званию. – В условиях военного времени только это важно, чтобы сохранить тебе жизнь. Так что советую не врать и поведать нам, что у тебя за миссия.

«Миссия? Военное время? – застрекотали в мозгу вопросы без ответов. – И что это значит? Куда же я попал?» Определенно надо сдаваться и как-то в процессе общения с этими вояками выяснить, что происходит.

– Киррил, – услышал я тот же басовитый голос, – снимай броню.

С удивлением обернулся на изобретателя, но не увидел на нем никакой брони, хотя сначала подумал, что тот успел ее натянуть, пока мы общались с незнакомцем. Но нет. Киррил был все в том же сером комбинезоне и опять что-то писал на экране биоробота. А через секунду я почувствовал, что мои руки освободились от металлических перчаток, как, впрочем, и все тело от сковывающего облачения, и я снова стоял в ярко-оранжевой футболке и джинсах. Похоже, Киррил через Катю взял управление моей броней на себя и благополучно помог ее снять. Ну и славно. Сам бы я эту фигню все равно не отстегнул бы.

К мне подошел один из пехотинцев, мягко подтолкнул в спину и сказал:

– Прошу следовать с нами.

Двое первых повернулись ко мне спиной и направились в сторону своего трилета, хотя черт знает, как назывался их корабль. Я зашагал вслед за ними. Увидел краем глаза, как Андрей упаковал упавшую к моим ногам броню в стандартный металлический диск и положил его в карман комбинезона. То же самое сделал и Киррил со своей Катей. Я мысленно попрощался с этими так называемыми друзьями, которые судя по всему со всеми потрохами сдали меня военной контрразведке еще в самом начале, когда я к ним попал. А все оставшееся время разыгрывали из себя людей, поверивших моим бредням. Вот лживые ублюдки! А я-то радовался, что отлично умею маскироваться под своего.

По всему выходило, что раскусили меня сразу же, но решили ко мне присмотреться. Видимо хотели узнать, что я буду говорить или что буду делать. А я как дурак отчаянно пытался помочь им поймать сбежавшую печку. И чуть не угодил под раздачу, которая могла закончиться для меня смертью от стальной опоры. Похоже они так и не поняли, кто я такой и решили завершить игру. Поэтому прилетело вон то подкрепление.

И тут я осознал, что пехотинцы ведут меня в свой трилет, а следовательно, с изобретателями мне придется расстаться. На сколько – не известно. Да и вообще, увижусь ли я ними когда-нибудь? А ведь без них я никогда не смогу вернуться. Даже если выберусь из цепких лапок контрразведки. Тогда я совершил отчаянный шаг.

– Только не стреляйте! – крикнул пехотинцам, поднимая вверх руки, и молниеносно обогнув конвоира, подскочил к Киррилу. Схватил его за грудки комбинезона, чтобы он не убежал от испуга, и жарко зашептал ему в лицо. – Я из будущего, Киррил. Или из другого мира. Пока не определился. Но знаю точно, что попал сюда из-за твоей печки. Помоги мне…

Больше сказать ничего не успел. Один из двух первых пехотинцев огромным прыжком подскочил к нам, схватил меня перчаткой за шею, встряхнул как котенка, и оторвал от парня. Швырнул на землю и, наставив мне в грудь оружие, сказал басом, четко выговаривая слова:

– Дернешься, пристрелю.

– Ну зачем ты так, Хоакин? – неожиданно вступилась за меня Катерина. – Он же ничего не сделал. И нам помогал.

– Не Хоакин, а капитан Моран, – грубо оборвал ее старший группы, судя по голосу это был он. – Всегда считал тебя идиоткой, Катерина. За что и уволил из разведки. Включи голову. Шпион так бы и поступил. Запудрил вам мозги и, – передразнил ее противным голосом, – помогал вам. Как романтично.

– Дурак ты, капитан, – огрызнулась Катерина. – Во-первых, я ушла сама, а во-вторых, он мне жизнь спас, да и остальным тоже. Да, Киррил?

– Да, это так, – кивнул тот головой и задумчиво посмотрел на меня.

А я с удивлением уставился на него, но спрашивать ничего не стал. Вдруг этот придурок Хоакин решит, что я не так жестикулирую при разговоре и пристрелит к чертовой матери. А вопрос на языке вертелся. Что же я такого совершил, что жизнь им спас? И когда? Киррил, судя по всему, меня понял и, как бы объясняя мне, стал рассказывать воякам, как это случилось.

– Хватит, Хоакин, в него этрилазом тыкать, никуда он не убежит, – тоже почему-то пожалел меня, называя пехотинца по имени, причем тот ничего на это не возразил, убрал от меня оружие и даже разрешил встать. – Не факт, что он шпион, кстати.

– Вот мы это и выясним, – пробурчал капитан. – Мы идем или тут стоять будем? – и голосом, не терпящим возражений, скомандовал своим. – Взять его! Попробует снова скакать, стреляйте на поражение.

– Идем, конечно, – согласился с ним Киррил и двинулся в направлении трилетов, за ним пошли Катерина и Андрей. – Хорошо, что сами шагаем. А то пришлось бы вам наши ошметки по лесу собирать. Печка-то нас разнести хотела. Никто от нее такой прыти не ожидал. А Роман ее опередил…

Я шел между двоих конвоиров и с жадностью прислушивался к словам изобретателя. Похоже именно в тот момент, когда я печку столкнул в сторону от Катерины, я и совершил тот самый подвиг, всех спасший. Ну, что сказать? Я молодец, мне бы медальку за это, а не в предполагаемую тюрьму для шпионов.

– Спасибо тебе, Роман, – закончил свой рассказ Киррил и остановился на площадке у летающих тарелок. В этой точке наши пути расходились. Ученым вместе с Катериной нужно было направо, а нам с вояками налево. Внезапно Киррил сделал шаг ко мне навстречу и обнял меня, изображая радушное прощание. На самом деле он прошептал мне в ухо, чтобы не слышали другие. – Так не бывает. Нельзя изменить время. Извини, но помочь тебе не смогу, – убил последней фразой все мои надежды на его помощь.

– Ты все-таки печку свою проверь. Я же как-то здесь оказался, – ответил ему тоже шепотом. – Я точно не шпион, поверь.

Но Киррил ничего больше не сказал, выпустил меня из своих объятий и пошел вслед за Андреем, уже скрывшимся в трилете. Катерина стояла у трапа и наблюдала, как меня запихивали внутрь. Перед самой дверью, за которой начинались внутренности корабля, я помахал ей рукой, решив, что на этот раз меня не пристрелят. И даже не получил за свое самовольство тычка в спину. Понятно, что я нужен им живым, иначе кого допрашивать-то?

Идя по коридору, почти такому же, как на трилете Киррила, я услышал, как пехотинцы перекинулись несколькими фразами, когда капитан скрылся за одной из дверей.

– Какого фрока он к ней цепляется? – спросил один второго. – Ну, подсидел, вынудил из разведки уйти, так чего дальше-то добивать?

– Боится, что она может вернуться, я думаю.

– Да нет, вряд ли захочет. Как-то разговаривал с ней, она говорит, что в охране ученых намного интереснее и не менее опасно. Все как она любит.

– Возможно и так. Только история та, поговаривают, после которой она уволилась, совсем не однозначная.

– Тоже слышал, что Хоакин тогда сплоховал, а она всю группу выручила, только не так, как он приказывал. Не послушалась его, а он потом ее в халатности обвинил и в нарушении устава. И говорят из-за того, что они любовниками были, она не стала добиваться пересмотра дела, а просто ушла. Карьеру ему портить не захотела.

– Дурочка, конечно. Этот по головам пойдет, лишь бы выслужиться.

На этом дверь моей камеры захлопнулась, и я остался один. Осмотрелся вокруг под светом тусклой лампы. Окон все также не было, а на полу стояли заправленная кровать и столик. Обстановка была аналогична каюте на трилете ученых. То ли это стандартная камера для заключенных, то ли обычная комната экипажа летательного аппарата. Если это камера, то получается весьма интересная картина.

Похоже сначала меня изолировали как шпиона, а потом зачем-то выпустили и даже взяли с собой на печку охотиться. И чем же была вызвана такая метаморфоза? Получается не тем, что я так отчаянно врал, изображая из себя военного на отдыхе. Странненько. Ну посмотрим, что будет дальше. А пока делать выводы еще рано.

Окончательные выводы делать рано. Да, информации не хватает. Но промежуточные уже можно.

Я брякнулся на кровать и с удовольствием растянулся, предварительно стянув кроссовки. Поставил их рядом, чтобы в случае чего быстро одеться. Ноги и спина устали от ходьбы по лесу и сейчас благодарно расслабились. Хотя боли в мышцах от ношения брони я не ощущал, но какой-то дискомфорт все же был. Как-то неуловимо побаливала шея. Может от того, что я, постоянно напрягаясь, пялился в прицел? Может вообще от непривычной обстановки. А может просто свинцовой тяжестью налилась голова, пытаясь переварить увиденное и услышанное.

Сначала я лег на правый бок лицом к двери, но созерцание ее запертой раздражало неимоверно. Тогда я перевернулся на спину и стал смотреть в белый потолок, освещенный не понятно чем. Тусклый свет, который, как я думал сначала, исходил от лампы, был вовсе не от нее. Светилась вся верхняя часть каюты. Как будто потолок был одной светодиодной панелью. И видимо свет был приглушен, потому что не раздражал глаз. Но я все равно их закрыл, ведь так лучше думать.