Марина Орлова – Со вкусом яда на губах (страница 7)

Наг резко обернулся на герцога и хищным взглядом оценил опасность. Ему потребовалось всего несколько мгновений, чтобы заметить, как бережно мужчина держит Мелиссу, как направлен клинок, чтобы причинить минимум вреда. Все это сложилось в общую картинку и понимание происходящего. Ситхиис не сомневался, что Карлас лишь блефует, и наг уже просчитывал возможности того, как обезвредить герцога. Но тут его что-то толкнуло в бок, а по телу разлилась острая боль.

Наг зашипел, опустил взгляд, заметив, как один из выживших, направил последние силы, чтобы воспользоваться заминкой Иштаана и ранить того узким клинком, пробив бок нага насквозь.

Ситхиис пошатнулся, а после стал заваливаться на бок, услышав напоследок, как в страхе завизжала его маленькая королева.

Как только наг был обезврежен, его оставалось лишь добить. Герцог расслабился и осмотрел комнату. Победа дорогого стоила ему: четыре отменных воина в спальне и еще пятеро в коридоре, что обезвреживали стражников.

И все же. Он сделал это. Он исполнил свою мечту: отомстил за своего короля и друга, а теперь и освободил принцессу. Осталось лишь нанести последний удар…

От чувства треумфа мужчина ощутил слабое опьянение и не сразу заметил, как Мелисса в его руках отчаянно вырывается, рискуя пораниться еще больше. Мужчина убрал от ее шеи клинок и слегка ослабил хватку на талии девушки. Та, точно маленькая змейка, вывернулась в его объятьях, а затем бросилась в сторону раненного нага, нависая над его телом и проверяя дышит ли презренный змей.

Девушку сотрясали рыдания, но Карлас не сомневался, что это лишь от нервов и пережитого страха. Она еще не осознает, что ее освободили…

– Зачем? – рыдая и роняя крупные слезы, сдавленно спросила Мелисса, сжимая маленькие кулачки на груди недобитого змея. – Зачем вы это сделали? Я же просила… я приказывала вам не совершать подобного! – выкрикнула Мелисса, повернув голову в сторону Карласа. – Неужели вы не понимаете, что натворили?

– Вы боитесь последствий и очередной войны с нагами, – мягко заметил Айсон, делая шаг в сторону нага и принцессы. – Поверьте, за время передышки, мы скопили достаточно сил, чтобы сокрушить врага. Я принесу вам победу, – попытался он прикоснуться к плечу девушки, но она ударила его по руке и яростно прошипела:

– Мне не нужна победа. Мне нужен был мир. Мне и моим подданным. Но вы этого не понимаете, верно? Вы так помешаны на войне, что не признаете компромиссов, даже если это приведет к смерти всех вокруг. Вы готовы биться до последнего человека или нага!

– «Компромиссы»? – поразился он словам девушки, начиная хмуриться. – Когда дело касается нагов – компромиссов быть не может. Они все достойны лишь смерти… А теперь, Ваше Величество, отойдите. Ситхиис не достоин жизни и шанса на спасение. Я самолично очищу мир от его существования, и он больше никогда не прикоснется к вам.

– Он был прав… – с горечью выдохнула принцесса, с трудом поднимаясь на подкашивающиеся ноги. На ее лице была такая скорбь, что даже в груди герцога закололо. – Он был прав во всем. А я… лишь глупая и никчемная, наивная… я просто хотела мира…

– Я принесу мир в вашу душу, – проникаясь видом девушки, клятвенно пообещал мужчина и вознес клинок над телом нага.

– Я все исправлю, – мрачно произнесла Мелисса свою личную клятву, смотря пустым взглядом перед собой. А после сделала решительный шаг вперед, обхватила лицо герцога своими маленькими ладошками и, привстав на носочки, прижалась к его рту в глубоком поцелуе.

Герцог был ошарашен и поражен. Его руки ослабели и клинок упал на пол с громким звоном. А когда принцесса скользнула языком в его рот, больше не мог сдерживать себя и поддался очарованию момента, крепко прижимая к себе хрупкую фигурку, которая целовала его пылко, страстно и отчаянно, кусая его губы до крови и роняя горючие слезы.

Он не думал, что может быть счастливей, чем в тот момент, но в одну секунду все изменилось.

Губы и язык перестали его слушаться, а горло будто отекало, отчего дышать становилось все сложнее с каждой секундой. Сознание поплыло и мужчина озадаченно открыл глаза, поняв, что Мелисса все это время, что он наслаждался ее близостью, не сомкнула век и сохраняла отрешенное выражение неожиданно холодных и безжалостных фиалковых глаз.

Несмотря на ступор герцога, Мелисса продолжала поцелуй, точно не обращала внимания на перемены в мужчине и его попытки мягко отстранить ее от себя. Вскоре он был вынужден отпихнуть девушку. А затем от неосторожного движения покачнулся сам и осел на каменный пол, ловя ртом воздух, которого стало катастрофически не хватать для того, чтобы находиться в сознании.

По лицу мужчины из рта по подбородку, прямо на пол и грудь стекала розоватая слюна, что мешалась с кровью из прокушенных губ. Управлять своим лицом он больше не мог. Тело так же становилось точно чужим, а сознание угрожало предать в любой момент и покинуть герцога.

– По… помо... ги… – прохрипел мужчина непослушным ртом, протянув руку к безучастно взирающей на него принцессе, что с высоты своего роста не спускала с герцога ледяного взгляда, полного мрачной решимости.

– Я все исправлю, – услышал Айсон напоследок, произнесенное нежным и любимым голосом. А после наступила темнота.

Глава 3

Ранним утром, когда замок, наконец, стих и замерло, казалось, даже само время, в королевской спальне на широкой постели набирался сил новоиспеченный король в тревожном сне. Его могучий хвост не умещался в постели и был слишком тяжел, чтобы кто-то вроде человека мог его без проблем уложить в человеческую постель. Сам же наг, после посещения придворного целителя, восстанавливался. Рана была, хоть и серьезной, но его тело оказалось достаточно крепким, чтобы продержаться достаточно долго и не умереть до прихода помощи. Однако, еще одного ранения он бы не пережил, и это оказалось большой удачей, что его не случилось.

В редких моментах пробуждений он винил себя, что слишком расслабился, недооценил противника, подвергся опасности сам, но, что важнее – испугал девушку. Последнего он опасался больше всего. Теперь она видела его настоящее лицо кровожадного монстра, которым люди привыкли пугать своих детей на ночь. Хватит ли ей одного стремления к перемирию, чтобы смириться с увиденным и вновь довериться ему?

Тем временем наг не догадывался, что та, кто занимала его мысли, была занята заботливым утеплением хвоста раненного нага, на что пустила дополнительные одеяла. А затем просидела возле его постели несколько часов, не решаясь даже сомкнуть глаза, опасаясь за его жизнь, несмотря на заверения лекарей, что опасность смерти нового короля – миновала.

Когда же в дверь спальни осторожно постучали из коридора, за окном лишь занимался рассвет. Совсем юная девушка в закрытом платье траурной расцветки с покрытой головой и вуалью на лице, поднялась со своего места и в последний раз посмотрела на бледное лицо нага. Не сдержавшись, она прикоснулась к его щеке в невесомой ласке и прошептала искусанными губами, которые покрылись корками:

– Я все исправлю… – повторила она и с грустью улыбнулась.

С этими словами ровным шагом вышла из спальни, коротко посмотрев на новых стражников. Девушка была совершенно хрупкой и невысокой, но опытные и видавшие многое наги, от одного ледяного предупреждающего взгляда фиалковых глаз человечки ощутили, как по их спине пробегается мороз. В запугивании одним лишь взглядом она могла сравниться только со своим новоиспеченным мужем, сохранность чьей жизни в ее отсутствие ложилась на плечи опытных воинов. И нагам отчего-то совсем не хотелось проверять, что может придумать в наказание эта, казалось бы, безобидная и забитая жизнью человечка.

Они уже были наслышаны и про покушение на их короля и про бойню в королевской спальне. Но к виду крови от когтей своего обожаемого Ситхииса мужчины были привычны. Что изумило и насторожило стражей – их новая королева. Та, хладнокровно раздавала указания, не упуская и лишней секунды. Даже когда лекари боролись за жизнь Иштаана, она не забывала про не менее важные вопросы. По ее указке в самые сжатые сроки, без особой шумихи, были схвачены и обезврежены заговорщики. Кого-то она приказала убить на месте, кого-то бросить под стражу в темницу, а кого-то вместе с семьей взять в заложники.

Такого хладнокровия, цинизма и жестокости никто не ожидал от хрупкой и миловидной Мелиссы Ситхиис. С общими указаниями она отдала несколько отдельных приказов, на подготовку которых ушло некоторое время.

Вскоре в сопровождении двух стражников она спустилась в закрытую часть темницы. Там, откуда был лишь один вход и один выход, в чем заранее удостоверились. Именно в этом месте содержался тот, кого новая королева собиралась навестить лично и поговорить так, чтобы никто и никогда не узнал о сути их диалога.

Спускаясь все ниже и ниже по уровням дворца, девушка словно с каждой ступенькой вспоминала годы своей пока еще короткой жизни. От каждого шага ком в горле становился все больше: ненависть матери, жестокость монашек, отчужденность отца и болезненный интерес брата. Все это слилось в странный коктейль, который терзал душу ребенка вплоть до пяти лет, когда отец сжалился и рассказал правду, отчего ее существование стало еще более невыносимым, а душа и стремление к жизни меркло, пока почти не погасло. Именно в тот момент и появился Иштаан, разжигая последний уголек в робкое пламя, которое едва не задул Карлас.