Марина Орлова – Сломанные вещи. Книга 3 (страница 4)

Однако его тело снова двигается вниз. Сначала щека потирается о мою поясницу, затем зубы вновь прикусывают кожу, но эти ощущения уже неинтересны, я жду лишь, чтобы Син поскорее прижал мои бёдра к кровати и поласкал между ног. Вверх. Теперь член не скользит вперёд, к клитору, а утыкается тяжёлой горячей головкой во влагалище – и там уже так мокро, что он сам собой находит правильный путь, заходит немного вглубь… Я даже не знала, что это настолько приятное ощущение… Необычное… Хочется сосредоточиться на нём, прочувствовать получше – и я не особо обращаю внимание, что член тем временем понемногу двигается вперёд-назад, словно ищет наилучшее положение среди этого скользкого жара. Конечно, пусть устраивается как удобно, я не против. Даже приятно… В какой-то момент он словно утыкается в препятствие, но уже через мгновение проскальзывает дальше, глубже – меня колет болью, но тут же отвлекают другие ощущения: крепкие бёдра Сина, которые вжимают мои бёдра в постель, и его хриплый выдох возле моего уха, от которого всё внутри вспыхивает жаром. Так возбуждающе, головокружительно и даже немного лестно чувствовать, что ему хорошо со мной…

Его тело скользит вниз, но на этот раз лишь немного, лишь по плечам проходит дорожка поцелуев. И сразу обратно вверх. Син прихватывает зубами за загривок, и я непроизвольно выгибаю спину: теперь уже хочется прижиматься к нему ягодицами, потираясь, и хочется раздвинуть ноги ещё – чтобы ощутить больше этого движения, сладкого и нежного. Я даже не знала, что прикосновения к этому участку способны дать настолько приятные ощущения…

Чуть вниз. Чуть вверх. Но в этот момент до меня доходит, что между ног я чувствую его движение по-другому, чем раньше, что-то изменилось. Вот это смутное ощущение… Оно же внутри! Чёрт!

Я резко просыпаюсь от дрёмы, пульс подскакивает – и мышцы между ног сжимает цепким спазмом. Син, действительно, сразу останавливается, накрывает мою шею ладонью и шепчет:

– Тш-ш, всё нормально.

Какое «нормально», у меня член внутри! Боги, что делать?! Мышцы сжаты до предела, я уверена, что от малейшего движения будет больно, и ожидание этого пугает ещё больше. Хоть бы он не шевелился!

В первые мгновения кажется, что на этот раз волшебное успокоение не помогает, – а вдруг из-за спазма член не получится вынуть, придётся вызывать медиков, о подобных случаях пишут в разделе юмористических новостей, какой позор, – но потом сердцебиение всё-таки замедляется, и я перевожу дыхание. Паника отступает.

Лучше закрою глаза, так спокойнее. Тело постепенно расслабляется, и, как ни удивительно, теплеет от возбуждения. Неожиданно мысль о том, что Син внутри, кажется не пугающей, а желанной, её хочется крутить в голове так и эдак, стараясь запомнить этот момент. У меня получилось! Это же полноценный секс, да? И не с каким-то придурком вроде моего парня-на-полторы-недели, а с Сином! Может, ему всё же понравится, а там и до второго раза дойдёт…

Так что я выгибаю спину, прижимаясь к нему – ближе, глубже, – показывая, что хочу продолжения.

Но он не двигается, только шепчет:

– Нормально?

– Угу…

Чуть отодвигаю бёдра и возвращаюсь назад, прислушиваясь к ощущению внутри. Очень странное, нечёткое. Не совсем понятно, что происходит. Теперь, когда я акцентирую на нём внимание, чувствуется дискомфорт, как будто натирает и немного больно. Но в то же время есть что-то приятное – пожалуй, в целом я справлюсь. Хм, всё же он как-то поместился внутри! Странная штука этот секс.

– Хочешь сама? – бормочет Син, потираясь лицом о мои волосы. – Может, сменить положение?

– Нет, давай ты. – Я расслабленно распластываюсь на кровати. Я же не знаю, какой темп ему приятнее, как лучше, как правильнее. – Только не очень быстро.

Син начинает двигаться осторожно, совсем понемногу. Но вот опять – у меня в голове включились привычные сомнения, требующие ускорить процесс, ведь ему, наверное, хочется поскорее дойти до оргазма, и так уже слишком долго.

– Можно быстрее.

– Можно или нужно?

Что за сложные вопросы!

– Мм… Как хочешь.

– Я хочу так.

Ещё несколько плавных коротких движений, и он увеличивает амплитуду, входя так же медленно, но теперь глубоко. И мне нравится это ощущение глубоко внутри – смутное, неразборчивое ощущение тепла и наполненности. Дополнительно согревает мысль, что всё не только получилось, но мне даже приятно. Чтобы показать это, нащупываю плечо Сина над моим, глажу, тяну к себе, наслаждаясь ощущением тёплой кожи и ритмичного движения его тела – пока он трахает меня. Эта мысль откликается возбуждением. Смакую её так и эдак. Син трахает меня, и ему нравится.

Вдруг появляется желание, которое я, не думая, выполняю: перебираюсь пальцами на его шею и выше, к волосам, нащупав жгут, тяну, чтобы снять. Он поддаётся не сразу – неудобно дёргать наощупь, – но в итоге длинные волосы Сина рассыпаются вокруг моей головы, по плечам, колышутся, щекотно задевая то ухо, то щёку. Глажу кожу головы, пробираясь среди волос, наслаждаясь ощущением, как они скользят по пальцам.

Движения Сина не ускоряются, зато усиливаются: теперь он, выходя совсем немного, тут же возвращается обратно – глубже, властно и настойчиво вжимая мой таз в постель, и это дико заводит. Не только физически, но и психологически – знать, что он хочет быть максимально близко, как будто хочет слиться в одно целое, и именно со мной, как будто я действительно желанна. И на каждом движении вперёд – вглубь – выдыхает с хриплым стоном, от которого под кожей пробегают мурашки.

В поисках способа усилить удовольствие открываю глаза и оглядываюсь. Рука Сина лежит неподалёку от моего лица, и меня вдруг охватывает желание приласкать её – за все те моменты, когда на кухне я следила за этими чудесными пальцами, поглаживающими чашку, и не имела права коснуться их. Сейчас они ритмично сжимаются на каждом движении Сина вглубь, однако не до конца – словно ищут, за что схватиться, и не находят. Что ж, я с удовольствием предлагаю свою руку, вкладывая её в горячую ладонь. Она охотно сжимает меня, и от этого ощущения настолько затапливает нежностью, что я тяну её к себе, к лицу: и целую мелко, торопливо от избытка чувств, и вылизываю, и кусаю подушечки пальцев, а затем и вовсе беру два пальца в рот, посасывая. В ответ на это Син рычит, закусив губы, и вжимается в меня тазом ещё сильнее, хотя нарочито медленно, сдерживаясь. Отпустив его руку, выгибаюсь, нащупывая колюче-бритый затылок, глажу его, забираясь пальцами выше, в длинные пряди волос.

– Быстрее.

Син ворчит протестующе, но я вжимаю пальцы сильнее.

– Быстрее!

Я тоже хочу поскорее – только не кончить, а почувствовать, как он кончает внутри меня. Испытать это особенное удовольствие от того, что ему хорошо до предела – именно со мной.

Син замирает, сомневаясь. Но спустя мгновение хватает меня зубами за загривок и несколькими резкими толчками вжимает в кровать так, словно войти на всю длину мало и он хочет напоследок заполнить целиком. Долгий выдох, и тело сверху тяжелеет обессиленно.

Поглаживая его затылок – такой забавный контраст между бритым участком и гладкими длинными волосами – бормочу:

– Ложись, мне не тяжело.

Син расслабленно вытягивается, а я уютно устраиваюсь под ним: лаская его руки, переплетая наши пальцы, прислушиваясь к ощущению того, как его сердце бухает мне в спину тяжело и сильно, а член подрагивает глубоко внутри.

Бормочет сонно:

– Точно не тяжело?

– Угу.

Через пару минут, отдышавшись, выскальзывает из меня, ложится на бок рядом и, поглаживая мои лопатки, тихо фыркает.

– Да уж. Теперь тебе точно нужен новый телохранитель.

– Мм?..

– Такой, который будет удовлетворять тебя, а не самого себя.

Дотянувшись до его разгорячённого плеча, целую. А тут рядом и запах пота чувствуется – такой терпкий и даже более крышесносный, чем обычно, просто концентрированное возбуждение… Мне всегда казалось, что запах пота – это что-то противное, слишком резкое и навязчивое, от чего хочется задержать дыхание и отвернуться поскорее. Но Син пахнет так, что я готова уткнуться носом ему в подмышку и вдыхать полной грудью. Он вроде говорил, что это модификация? Армейские инженеры – гении.

Всё же оторвавшись от подмышки, чмокаю над соском. Может, лизнуть его?.. Но, не решившись, прижимаюсь лицом к груди, чувствуя гулкий стук сердца.

– Ничего не знаю. Мне понравилось.

Голос Сина над головой звучит укоризненно:

– Тут даже не нужно чувствовать, что ты лжёшь.

Его ладонь спускается по моей спине ниже, к пояснице, но я, извиваясь неловко, боком отодвигаюсь к краю постели и скатываюсь на пол, рукой зажав между ног. Не хочу выпачкать всё вокруг спермой, это очевидный предлог – эм, у него ведь есть сперма? – а то, что там ещё может быть и кровь, уточнять необязательно. Наверное, Син и так догадался, но мне не хочется светить ею явно, и уж тем более не хочется, чтобы он комментировал этот факт.

– Извини, я сейчас. Пять минут.

Враскоряку упрыгиваю в ванную. Хоть бы на простыне ничего не было! Вроде было почти не больно, может, крови будет немного? Захлопнув дверь, на всякий случай подпираю её спиной и со страхом отрываю от промежности мокро-липкую руку. Так, что тут? Это сперма?.. Бе, консистенция и запах так себе. Или тоже какая-нибудь модификация? Да нет, зачем бы инженеры сделали такую непонятную – да и противную, честно говоря, – модификацию? Наверное, обычная сперма. Ярко-красная кровь тоже есть, но немного. Надеюсь, на простыню вытечь не успела и получится избежать разговора о том, почему я такая никому не нужная неудачница. Ладно, с этим я ничего не могу поделать. Буду надеяться на лучшее.